- 9 -
Всегда, когда телефон не звонит, я знаю, что это ты
Хоть завтра рабочий день и уроки не сделаны, Чимин вновь дома у Чонгука. После вчерашнего в туалете, Чон предложил съездить к нему – дома ведь всё равно никого нет.
Пак осматривает комнату Гука, будто впервые здесь, хотя это совсем не так. В прошлый раз они были в довольно натянутых отношениях.
На самом деле, в комнате ничего не поменялось. Скорее, просто атмосфера: некая неловкость и приятная дрожь по телу. Мин давно понял, что странно реагирует на Чонгука, особенно, когда они вместе в замкнутом пространстве, – или же просто рядом.
Чон может похвастаться тем же – присутствие Чимина в его комнате будоражит всё чонгуково нутро. И дать ответ такой реакции он не способен, да и не хочет задумываться об этом. Гук выберет смотреть на Пака, который изучает комнату.
Чонгук хочет как можно на дольше удержать Мина в пучине своего нескончаемого одиночества. Ведь он – тот, кто своими руками разворошил ту грязь, что копилась долгие пять лет в его душе, чтобы найти прекрасных и, оказывается, живых бабочек. Сам камень, что перекрывает дыхание Чона каждую секунду, Чимин не смог поднять и выкинуть, как ненужную вещь, но Гуку, по крайней мере, уже легче наполнять лёгкие кислородом.
— Ты играешь на гитаре? — неожиданно для Чонгука, спрашивает Пак.
Он достаёт инструмент с незаметного угла комнаты, — и как он только его нашёл? — сдувает пыль и поднимает глаза на парня, — Можно ведь? — спрашивает разрешения.
Чон стоит пару секунд, изучая получившуюся картину и кивает, давая своё согласие.
Мин улыбается, что не ускользает от Гука, и подходит к нему, передавая в руки гитару. Тот в замешательстве смотрит, не понимая, что происходит, пока Чимин не озвучивает свою просьбу:
— Сыграешь мне?
Чонгук никогда ни перед кем не играл.
Потому что стыдно. Потому что не мог.
С самого детства ему внушали, что у него нет таланта, что он бездарен. Есть вещи намного важнее таких, как какая-то музыка. Это не мужское дело.
Поэтому Чон колеблется, опуская взгляд вниз, обдумывая, правильно ли делает.
Ведь сейчас он откроет свою душу. Своё сердце.
Там, где Пак уже потихоньку поселяется, раскладывая свои вещи.
Он видит испуганный взгляд Мина и знает, что он означает. Боится, что полез не туда, нарушил личное пространство, стал слишком наглым и надоедливым. Он помнит этот взгляд.
Нет. Нет и ещё раз нет.
У Гука сердце стучит настолько сильно, будто хочет вырваться наружу, а ладони сильно потеть, поэтому гитару держать становится сложно.
Он хочет, чтобы Чимин нарушал его личное пространство. Ему нужно это.
— Да, — все же отвечает. — Конечно сыграю.
Для тебя.
Пак улыбается, показывая свой выпирающий передний зуб, и облизывается. Эта ситуация его смущает, но ему нравится.
Они усаживаются в позу лотоса возле кровати напротив друг друга. Мин облокачивается на матрас, а Чонгук перебирает струны, пытаясь вспомнить какую-то песню. Он давно не играл.
— Как я слышал, у тебя должен быть красивый голос, — выдаёт Чимин.
Помнит. Конечно же помнит как равнялся на хёна за первой партой, который всегда во всём превосходил самого Гука. Он был лучшим учеником в школе, совершенствовал свои вокальные способности, занимался классическими танцами, ходил на борьбу – и везде был лучшим. Лучше Чонгука – что так больно резало по его мальчишескому эго, одновременно восхищаясь своим одноклассником.
Гук поджимает губы и, настроившись, принимается за игру. Он решил играть песню «self destructive» от Vorsa.
Ему очень близка эта песня потому что слушал её, когда его маленький мир начинал рушиться. Осознание того, что он не сможет заниматься тем, чем хочет, сжирало его изнутри.
Пак смотрит на парня, тихо любуясь его руками – он всегда себе такие хотел. Тонкие и длинные пальцы никогда не сравняться с его маленькими и пухлыми. Он так хотел играть и фортепиано, но ему никогда не сесть за этот инструмент из-за его рук.
Хочет прикрыть глаза от сладкого голоса Чонгука. У него идеальный высокий тембр. Чон поёт душой. А Мин обещает запомнить эту усладу для его ушей на всю жизнь потому что не знает, будет ли Гук вновь петь д̶л̶я̶ н̶е̶г̶о̶.
Поднимает взгляд на лицо Чонгука и понимает, что это самое красивое, что он видел за всё своё существование. Густые расслабленные брови, прикрытие в спокойствии глаза. Идеальная линия челюсти с ровным и большим носом. Чимин опускает взгляд ниже, — на шею, — замечает дёргающийся выразительный кадык, после поднимает выше и следит на тонкими губами, из которых слышен голос самого ангела.
Чон, замечая взгляд на себе, переводит его на Пака, встречаясь с карими глазами. Он чуть не забывает текст и путает ноты, но вовремя берёт себя в руки, продолжая держать зрительный контакт.
Песня заканчивается. Гук откладывает гитару и садится рядом с Мином, облокачиваясь на кровать.
— Ждёшь от меня реакции? — улыбается Чимин, немного поворачивая голову к Чонгуку.
— Вообще-то да, потому что ты попросил сыграть тебе, — отвечает Чон.
Пак вновь отворачивается, переставая улыбаться.
— Ты прекрасен, — само вырывается, поэтому Мин пытается исправиться. — Твой голос, — делает паузу. — Лучшее, что я слышал. Жаль, что ты не часть поёшь. Ты мог бы заливать это в Инстаграмм и был бы намного популярнее, — усмехается. — Почему ты этого не делаешь?
Гук пожимает плечами, хотя причину прекрасно знает.
— Я не настолько хорош.
— Чонгук, — Чимин садится напротив него и серьёзно смотрит в глаза. — Ты конченный придурок, если не понимаешь, что творение под названием «ты» – это гениальный шедевр, ведь само твоё существование – это уже искусство.
Чон удивлённо смотрит на Пака и не может нормально пошевелиться, потому что не ожидал от него таких слов. Гук медленно поднимает корпус к Мину, тем самым делая расстояние меньше.
Теперь очередь Чонгука удивлять Чимина.
Потому что он подвигается к нему ещё ближе и аккуратно обнимает за шею, притягивая к своей груди.
Пак такой уютный и маленький в его руках. От осознания этого, он прикрывает глаза, вдыхая сладкий запах чёрных волос. Сердце сейчас вырвется из груди, потому что Мин несмело обнимает его за спину, расслабляясь в гуковых руках.
Он дышит в шею Чону, обдавая тёплым дыханием. Гук чувствует какие у Мина холодные руки через футболку, поэтому прижимает крепче пытаясь согреть.
— Хён, — Мин напрягается от такого обращения, но не двигается и ничего не говорит. Чонгуку тоже непривычно, но он кладёт руку на чиминову макушку и прикасается губами к тыльной стороне ладони. — Тебе холодно?
— Нет, — говорит прямо в шею, отчего Чон покрывается мурашками, поэтому прикрывает глаза.
— Почему твои руки холодные?
Пак хочет отстранится, думая, что причиняет дискомфорт, а Гук, понимая, что не хочет этого, притягивает обратно.
— Давай побудем так ещё немного? — просит шёпотом притрагиваясь губами уже к самой голове.
Чонгук ложится на пол, потянув Чимина за собой и ложиться прямо на него, тяжело мыча — в игрушечной форме.
— Ты меня раздавишь, — пытается сбросить с себя парня, но тщетно.
Чон начинает щекотать Пака, ожидая, что тот засмеётся, но тот никак не реагирует. Гук поднимает голову, непонимающе смотря в парню в лицо.
— Меня давно не трогает щекотка, — выдвигает тот и вновь пытается выбраться с под Чонгука.
Но второй крепко обвивает спину Мина, чувствуя острый позвоночник на запястьях. Он зарывается в шею Чимина, вновь вдыхая его запах.
— Вкусно пахнешь, — мычит.
— Правда? — приподнимает голову Пак.
— Мг, — отвечает Чон в область ключицы.
Они ещё лежат так пару минут, Мин кладёт руку на макушку Гука взъерошивая его волосы, а после просит встать.
— Тебе тяжело? — поднимает голову Чонгук и смотрит на Чимина. Он не встанет, если на то не будет веской причины. Чон всегда был эгоистичным, и сейчас ничего не поменялось. Ему хорошо – значит, он будет лежать.
— Мне нужно домой. Уже темнеет, а мы так и не сделали уроки, — проговаривает Пак, в надежде, что Гук послушается. — Было бы круто, подвези ты меня ещё. Я буду очень благодарен.
На удивление двоих, Чонгук слушается. Он поднимается с Мина, который чувствует облегчение в районе грудной клетки и способность свободно дышать.
На самом деле, его ноги затекли, потому что Чон улёгся на него всем телом – Чонгук, который выше его на голову и преуспевает Чимина в мышечной массе.
Пак собирается свои вещи, чувствуя лёгкую неловкость после того, что было. Такое он позволял себе делать только с Тэхёном. Пак может привыкнуть и начать просить большего, поэтому прикосновения с Чоном нужно максимально минимизировать.
Мин чувствует как соскучился по нему. Друга не хватает очень. Тэхён не писал и не звонил, да что там – они даже в школе не виделись, о каких СМС-ках и звонках может идти речь?
Чимин закидывает рюкзак на плечо и выходит с комнаты, не дожидаясь Гука. Второй отстранённость замечает и спешит за Паком, который уже спустился с лестницы.
В прихожей они слышат как дождь начинает барабанить по окнам. Надевают обувь, накидывают ветровки, и выходят.
В гараже прохладно, поэтому Мин складывает руки на груди, сгорбив плечи, в надежде, что так сохранит оставшееся тепло Ч̶о̶н̶г̶у̶к̶а̶.
Чон открывает машину и парни садятся в неё. Печь включается автоматически – Гук знает, что Чимин очень чувствителен к холоду, поэтому ставит на максимум для комфорта второго.
Они едут в тишине, радио не спасает, оба чувствуют уже более отчётливую неловкость. Пак как всегда полу-лежит на сидении и смотрит в окно. Он любит ночной город и ездил бы так всю ночь – вечность, будь это возможным. Свет светофоров и включённых фар от других машин освещают лицо Мина, у которого уже закрываются глаза. Не смотря на дискомфорт из-за непривычной тактильности для обоих, Чимину не мешает чувствовать себя спокойно. Этот парень, что аккуратно ведёт машину, дарит ему комфорт и уют, чего давно не ощущал Пак. На сердце умиротворённость, а мысли о всём и ни о чём одновременно.
Не замечает как они приезжают – Чонгук запомнил его адрес с первого раза. Он уже хочет поблагодарить и выйти, но дверь вновь заперта. Поэтому Мин вздыхает и переводит взгляд на Чона. Тот тоже смотрит, держа одну руку на руле.
— Чимин, — обращается. — Мы друзья? — в надежде спрашивает.
А кем они ещё могут быть после того, что произошло? – хочется спросить, но Пак проглатывает эту реплику и отвечает:
— Конечно, — улыбается уголками губ.
Мин проверяет ключи от дома в рюкзаке и доставя их, вновь дёргает за ручку.
— Спокойной ночи, хён, — улыбается в ответ Гук и снимает блокировку.
— И тебе, Чонгук-и, — Мин выходит, хлопнув дверью и машет на прощанье, скрываясь в подъезде.
«Чонгук-и» – именно так Чимин называл его в детстве.
Он засматривается на закрывающейся двери подъезда, пока его пробирают воспоминая.
— Чонгук-и, смотри какое зеркало большое, — они осматривают танцевальный зал, прогуливаюсь по школе искусств.
Они смотрят друг на друга через отражение и Чон вдруг выпаливает:
— Похудей, — разворачивается, выходя с зала.
Пак смеётся, догоняя своего донсена и треплет его волосы.
— Похудею, вот увидишь. А потом покажу тебе красивый пресс, — улыбается, закинув руку на шею младшего.
— Избавь меня от этого, — скидывает кисть и порывается пойти вперёд.
Они стоят всей группой по вокалу и выселяться – Гуку поручили выбрать самого лучшего вокалиста от лучшего до худшего, или же, тех, кто больше всех похож на айдола.
В группе их было семь человек, включая Чонгука. Он выставил всех вперёд, поставив себя на шестое место, а Мина на последнее.
— Эй, почему Чимин на последнем? — спрашивает Сокджин. — У него очень хороший вокал.
— Ну ведь мы судим и по внешности тоже. Чимин-хён отстаёт и в том и в том, — смеётся Чонгук. — Правда, Чимин-и?
Мин грустно улыбается и чешет затылок, опустив голову.
Такие игры были и не один раз. Места Чон почти никогда не менял, только пару раз, но себя и Чимина оставлял стабильно на последних местах.
— Кто же будет на последнем? — спрашивает Намджун. — Чимин или Чонгук?
— Чимин конечно, — отвечает Бомин, ожидая результатов.
— Так кто на последнем, Чонгук? — говорит Сокджин.
— М-м, — мычит Чон, делая вид, что обдумывает, хотя давно всё решил. — Я думаю...Чимин-хён, — улыбается.
Это была последняя их нормальная встреча, не считая того, что они учатся в одном классе по-прежнему вместе. Пак ушёл с той школы искусств, покончив с творчеством и заболел анорексией.
После этого они не разговаривали пять лет, не контактируя слишком часто и до этого. Они негласно решили больше не контактировать.
Чонгук больше никогда не допустит той раковой ошибки, которую допустил в детстве. Нет. Он больше не потеряет своего хёна. Пак отдал ему сердце, а он взял его, насмерть исколол и швырнул обратно.
У Чимина есть то, что так долго искал Чон.
Он разворачивается и уезжает домой с тяжёлым сердцем. Присутствие Пака сглаживало боль, а когда он ушёл – всё вернулось. Но у них есть ещё вся жизнь, чтобы исправить то, что натворил маленький Гук. Теперь он вырос, и добьётся того, чего хочет – дружбы с Мином.
Просто позволь ему
растекаться по твоим
венам.