6
– Погоди. Ты идешь на организованную Лалисой Манобан вечеринку?
– Подруга, – Джису вздыхает, закатывая глаза на ошарашенно глядящую на Дженни Айрин. – Они встречаются. Тебе пора научиться выбирать более весомые для психования поводы.
– Мы не встречаемся, – поправляет ее Дженни, не отворачиваясь от зеркала. Ее подруги развалились на ее кровати, пока она примеряет наряд за нарядом, и пока что от них нет совершенно никакой пользы. Она немного жалеет, что пригласила их к себе – но говорить им об этом не собирается.
Но – это организованный Лисой званый ужин. И, судя по тому, что о нем разузнала Дженни, там собирается довольно близкая, узкая компания. Розэ будет там. Близкие Лисе люди – люди, которым верит Лиса – будут там.
Ей нужно выглядеть идеально, встречаются они или нет – а они не встречаются, по крайней мере, ей так не кажется. Они не обсуждали перспективу настоящих отношений.
Джису усмехается, выдергивая Дженни из ее размышлений.
– Дорогая, – говорит она. – Вы держитесь за руки, целуетесь и ходите на свидания. Не хочу тебя разочаровывать, но это и значит «встречаться».
– Ладно, тогда мы встречаемся без обязательств. Но мы не... обсуждали условий.
Кроме того случая, когда Лиса намекнула, что влюбляется в нее, и с тех пор они не пережили и одного дня без разговоров друг с другом, будь то сообщения, звонки или свидания. Даже если бы им и хотелось встречаться с кем-то еще, у них просто не нашлось бы на это времени, думает Дженни.
– Она пригласила тебя на закрытую вечеринку, – замечает Айрин. – Это серьезно.
– Это не совсем закрытая вечеринка.
– Это вечеринка по приглашениям, – вставляет Джису. – Что делает ее закрытой вечеринкой.
Шатенка вздыхает, сдувая выбившуюся прядь волос с лица.
– Вы пытаетесь заставить меня еще сильнее начать переживать за сегодняшнюю ночь?
И, черт возьми, она переживает. Ее живот скрутило в тревожную кучку узлов, и еще один расположился в ее горле. Для Лисы сегодняшняя ночь может быть лишь очередным шагом в их медленно – серьезно, так медленно – развивающихся отношениях. Но для Дженни – и для Розэ и всех близких Лисы – это тест. Когда она обсуждала с Тэхеном их план, изначально они предполагали, что все будет легко из-за любви Лисы к покорениям испытаний. Тогда она даже не догадывалась, что это станет одним из ее слабых мест.
Друзья Лисы, люди, которые заботятся о ней – они привыкли к похожим на Дженни девушкам. К девушкам, которые с ней только ради денег и статуса, идущими в комплекте с чувствами Лисы. И у Дженни такое чувство, что Розэ – это лишь верхушка айсберга осуждения и чрезмерной заботы.
Так что да. Она чертовски переживает.
Ее друзья продолжают не догадываться о ее внутреннем смятении. Что вполне объяснимо. Они не знают о плане. Они не знают о настоящей причине волнения Дженни. Для них это лишь мандраж перед свиданием, не более.
– Черт, – присвистывает Джису. – Должно быть, Лиса чертовски хороша, если Ким чувствует себя словно запавшая школьница.
– Я не-
– Да брось, Джен, – прерывает Айрин, закатывая глаза. – Ты примеряешь уже третий наряд и кусаешь губу с самого нашего появления. Признайся себе. Ты запала. Конкретно.
Уж лучше бы дело было в этом.
– Ладно, – говорит она, побежденно вскидывая руки и скидывая белую кофту. – Я запала, и у меня свидание с девушкой, на которую я запала, и мне нечего надеть. Теперь вы мне поможете или нет?
– Технически, это не свидани-
Дженни впивается в нее взглядом.
– Моя этическая позиция в отношении убийств стремительно меняется, Джису.
Ее подруги поднимают руки в успокаивающем жесте.
– Блин, ладно, – бормочет она. – Мы поможем. Пошли, – она хватает Айрин за руку, ставя ее на ноги вопреки протестам девушки. – Серьезно, Джен права. Сама понимаешь – это же Лалиса Манобан.
– Пожалуйста, прекрати так говорить.
***
В конце концов Дженни остановилась на том, с чего начала до их прихода.
– С маленьким черным платьем нельзя ошибиться, – объявила Джису, пихая предмет одежды в руки Дженни и заталкивая ее в ванную для того, чтобы та очередной раз переоделась. Теперь она стоит перед картинной галереей именно в этом платье и рвано выдыхает. Дыши. Соберись. Там не будет ничего тебе незнакомого.
Вот только там все незнакомое. Эти люди неприлично богаты. Отвратительно и возмутительно богаты. И Лиса – одна из них.
И возможно она с ней встречается.
– Дженни? Ты в порядке? – Лиса стоит рядом с ней, в успокаивающем жесте придерживая ее за поясницу. – Нам не обязательно туда идти, если ты не хочешь.
Дженни вновь выдыхает.
– Уверена, что тебе надо там быть, – говорит она с легкой улыбкой, получая такую же в ответ от Лисы.
– Боюсь, что ты права, – отвечает она. – Но только в начале. Если ты в какой-то момент пожелаешь уйти, то дай мне знать. Хосок довезет тебя до дома. Или это сделаю я, если закончу к тому моменту со своими обязанностями. – Она осторожно берет ладонь Дженни в свою в перчатке, сжимая. Взгляд Ким падает вниз, изучает малиновую кожу перчатки Лисы – стильный контраст с ее горчичным пальто, накинутым поверх костюма цвета древесного угля. Ее глаза поднимаются выше, к бабочке Лисы – темно-красная, под цвет перчаток. Она выглядит хорошо. Лучше, чем хорошо. Она выглядит несправедливо привлекательно, и Дженни неожиданно ощущает себя слишком скромно одетой. Ее собственное платье, хоть и подчеркивает ее фигуру и изгибы, выглядит простым, а ее черные каблуки совсем не такие изящные и стильные, как Лисы.
Ее постоянно разрывает между желанием быть с Лисой и желанием... Уф. Бесполезно это отрицать. Лиса привлекательная, да. Она ей любопытна, да.
Она хочет ее, или саму концепцию отношений с ней. Да.
Прямо сейчас она хочет быть где угодно, но не здесь.
– Похоже, ты не знаешь меня настолько хорошо, насколько ты думаешь, если ты считаешь, что я уйду с этой вечеринки раньше времени. – Зеленые глаза Лисы радостно сверкают, когда Дженни демонстративно вскидывает подбородок. – Ведите, мисс Манобан.
Полуулыбка Лисы растет, когда она любезно протягивает ей локоть, под который она ее берет, наклоняясь чуть ближе требуемого. Она слышит парфюм Лисы, и он такой же пьянящий, как и в первый раз. Она не может подобрать к нему другого слова. Теперь этот запах ассоциируется с Лисой: дорогой, тонкий, свежий, чистый и сексуальный. Очередное слово, которое она не может ни заменить, ни вычеркнуть.
Она не морщинистый старик, типичный для твоего сценария – как трагично, горько думает Дженни.
– Спасибо, что составляешь мне сегодня компанию, – тихо говорит ей Лиса, подходя с ней к гардеробу. – Я сомневалась – я не хотела навязываться, – она запинается. Дженни задумывается, какое предложение Лиса собиралась произнести перед тем, как себя остановила.
– Ты не навязывалась, – говорит ей Дженни, улыбаясь.
– Позволь мне. – Конечно же, Лиса помогает ей с ее пальто. Когда оно соскальзывает с ее рук, на какой-то момент между ними повисает пауза. Дженни не уверена, проделки ли это ее воображения – или скорее самолюбия – но на секунду ей кажется, что она слышит, как замирает дыхание Лисы.
– Хорошо. – Нет, ей это не показалось – голос Лисы определенно упал на октаву или две. Она поворачивается к ней, ловя ее изучающий взгляд, пока ее пальто все еще находится у нее в руках. – Ты выглядишь потрясающе, Дженни.
Зеленое встречается с голубым, как только Лиса заканчивает медленно оглядывать Дженни, глаза – полуприкрытые и нечитаемые. Настал ее черед терять свой голос, когда ее горло внезапно пересыхает.
– Я – спасибо, Лиса. Как и ты, если я об этом еще не упоминала.
– Спасибо. – тайка прокашливается и сдает их верхнюю одежду гардеробщику. – Сюда.
***
Когда они заходят в небольшой зал, их встречают разодетые в пух и прах люди, ведущие друг с другом беседы. Атмосфера дружелюбна и интимна. Дженни никогда не чувствовала себя настолько не в своей тарелке.
Конечно же, здесь присутствует Розэ. Конечно же, ни одна из них не рада вновь видеть другую. Но Дженни решила принять мышление «я делаю это ради Лисы». Так поступила бы хорошая девушка – была честна в своей нелюбви к ее подруге, но попыталась бы ради нее наладить контакт.
Если Розэ что-то замечает, то ничего не говорит.
– Дженни, – говорит она, почти пренебрежительно кивая в приветствии.
Она вздыхает.
– Здравствуй, Розэ.
– Ах, вы запомнили друг друга, – комментирует Лиса, захватывая два бокала шампанского у проходящего официанта и отдавая один Дженни. Пак салютует ей стаканом виски и делает небольшой, напряженный глоток. – Надеюсь, сегодня обойдется без кровопролития. – Ее полуулыбка остается на месте, когда Дженни игриво ударяет ее по плечу.
– Прекрати, – со смехом предупреждает она, ощущая его где угодно, но не внутри себя. – Между нами все в порядке. Верно?
Глаза Пак загораются в темном интересе, прямо как в их прошлую встречу, когда она изучала Дженни над ободком своего стакана.
– Верно, – усмехается она. – Я буду хорошо себя вести, Лиса. Не переживай.
Дженни не уверена, что у них одинаковое определение слова «хорошо».
– Мисс Манобан, – молодой растрепанный парень появляется рядом с ними, обрывая повисшую между ними выдержанную паузу, медленно перетекающую в неуютную. – Извините – вы нужны за кулисами, и, и-
– Конечно, Джонатан. Показывай дорогу. – Лиса сжимает руку Дженни перед тем, как отпустить и куда-то последовать за парнем, едва заметно качая головой на натянутую Розэ ухмылку. Идеально. Похоже, они остались наедине. Возможно, ей стоит принять то раннее предложение Лисы.
– Так, – ухмылка Розэ – форменно хищническая. – Вы остались.
Дженни делает глоток шампанского, осматриваясь вокруг перед тем, как остановить взгляд на Пак.
– Уверена, что это что-то обо мне говорит.
Девушка усмехается.
– Смелость часто путают с заносчивостью, но оба качества опасны в смеси с глупостью.
Дженни не в первый раз задумывается, учат ли в Лиге Плюща быть загадочным на элективных курсах.
– Во мне нет ни одного из этих качеств, – решает ответить она, натягивая нейтральное выражение лица. – Слушайте, – она определилась с планом действий прямо после того, как Лиса пригласила ее на эту вечеринку. Собственное лекарство Розэ. Грубая правда. Ну, вернее нужная Дженни ложь, поданная, как грубая правда, но подход остается тем же. – Я вам не нравлюсь. Вы мне не верите, и у вас на это есть хорошие причины. Я понимаю. Вы мне тоже не нравитесь – не хочу показаться грубой, но судя по всему, вы производите подобный эффект на людей. – Гордая ухмылка Розэ дает ей знать, что она не ошибается. – Но есть вещи, которые нам обеим нужно помнить. Первое, Лиса уже взрослая. Все решения, которые она принимает – ее. Она выбирает остаться со мной – это не значит, что я ее заставила. Она выбирает меня бросить – это не значит, что вы ее уговорили. И еще кое-что... – она сглатывает и вновь оглядывается, пытаясь найти подбадривающее присутствие Лисы. Однако ее нигде не видно, и она фокусируется на Розэ. – Мы обе о ней заботимся, и она определенно хочет, чтобы мы поладили. Так что я предлагаю попробовать. Ради нее.
Нельзя сказать, что она не ожидала язвительного смеха Розэ.
– Вау, – говорит высокая блондинка. – Я бы вам похлопала, но сами понимаете, – она приподнимает стакан, показывая, что именно останавливает ее от дальнейшего высмеивания Дженни. – Стоит отдать вам должное – это была впечатляющая речь. Немного сентиментальная, немного ванильная, немного банальная, но произнесенная с явной уверенностью. На момент я даже почти вам поверила.
Дженни вздыхает и пытается выглядеть терпеливо. Внутри же она рычит.
– Я не собираюсь прыгать перед тобой через обручи, чтобы ты мне поверила. Это отношения Лисы. Не твои.
– Однажды очередная миленькая девочка окончательно сломает ее без возможности восстановления, – холодно говорит Розэ. Она определенно не сдерживает ударов. Похоже, ей даже нравится их наносить и наблюдать, как они опускаются прямиком на нужные ей точки. – Я не знаю, будешь ли это именно ты. Но я определенно не могу позволить этому произойти.
Кровь Дженни закипает под ее кожей, и она не уверена, вызвано ли это негодование оскорблением за себя или за Лису.
– Она не стеклянная, и я спрошу еще раз. Знает ли она, как низко ты о ней думаешь?
– Не низко. Реалистично. А теперь послушай меня, – она наклоняется вперед, сверля Дженни немигающим взглядом. – Ты умная и у тебя подвешен язык. Ты знаешь, что ты хочешь, и знаешь, что тебе нужно сделать, чтобы это получить. Ты осторожна. Я это вижу. В любой другой ситуации я бы это уважала. Но когда-нибудь ты оступишься. Все оступаются. – Она наклоняется еще ближе – так близко, что Дженни видит золотые вкрапления в ее карих глазах. – И я клянусь твоей милой задницей, которая так нравится Лисе, что в тот день я буду там. И я буду смотреть, как ты падаешь.
Дженни старается не дернуться, когда Розэ издает короткий, резкий смешок в ее лицо, следом допивая остатки виски.
– Не торопись, – ухмыляется она. – Я люблю ждать. Закаляет характер, как когда-то сказал отец Лисы. Что за ужасный мужчина и что за выдающаяся фраза. – Она наклоняет голову набок и оставляет пустой стакан на подносе проходящего мимо официанта. – Наслаждайтесь вечером, мисс Ким. – И после этого она уходит.
Дженни кипит. «Это что, черт возьми, 'Настоящая кровь'?»
Она надеется, что Розэ не вырвет ей горло в буквальном смысле, когда она оступится – и она не сомневается, что когда-нибудь это произойдет.
***
Она все еще немного потрясена выходкой Пак, когда садится в машину Лисы, за рулем которой сидит Хосок. Лиса замечает.
– Все хорошо? – озвучивает она свой ранний вопрос. Дженни не уверена, как на него ответить.
«Все прекрасно, Лиса. Есть хороший шанс, что твоя подруга планирует мое убийство, и когда ты узнаешь почему, то скорее всего ей в этом поможешь. Так что может уже начнешь меня трахать, чтобы ты как можно скорее от меня устала и порвала со мной?»
Да уж. Звучит не очень.
– Я в порядке, – она пытается улыбнуться, но выходит не настолько убедительно, насколько она хочет. – Спасибо тебе за сегодня. Я замечательно провела этот вечер.
Взгляд Лисы обеспокоенно тяжел.
– Все нормально, – мягко говорит она. – Ты можешь сказать это вслух. Сегодняшний вечер был полон состоятельных снобов, пытающихся разгадать, кто богаче.
– И думаю, что ты победила.
Лиса качает головой.
– Я не участвовала в соревновании. – Она моргает, когда Дженни бросает на нее пристальный взгляд, и затем понимающе усмехается. – Но кажется, я победила в категории засранцев. Там такая была?
– Это единственная категория, которая там была, – смеется Дженни. Вечер был... интересным, за неимением лучшего слова. – Все вечеринки проходят подобным образом?
– Когда я говорила, что это будет небольшое собрание – я не пыталась намеренно тебя обмануть, – отвечает Лиса. – Оно должно было быть гораздо... уже, чем сегодня.
Брови Дженни непроизвольно поднимаются.
– Уже.
– Пожалуйста, старайся вести себя соответственно своему возрасту, – осуждает ее Лиса, но ее улыбка выдает ее с головой. – И да. Но затем мой публицист подумал, что этот вечер будет отличной возможностью сделать пару объявлений, и... По моему мнению, все было организовано на слишком скорую руку, но он утверждает, что разосланные в последний момент приглашения создали шумиху. Явка нас удивила.
Точно. Лиса произносила речь. Разум Дженни витал где-то еще на непонятных ей моментах. Но в целом ей понравилось сообщение Лисы. Стремитесь к светлому будущему. Лучшему обществу. Немного приторно, но вдохновляюще.
Услышав эту речь, Дженни окончательно перестала понимать, как некоторые работники могут ее недолюбливать. Она действительно умело обращается со словами.
Работало ли это на других девушек, с которыми она была? В последнее время это часто ее волнует – постоянное напоминание, что Розэ скорее всего не оставит свою охоту. Это проблема, которую Дженни не знает, как решить. Проблема, которая этим вечером стала только хуже.
Она не хочет об этом думать.
– Что ж, – говорит она, опуская голову на плечо Лисы. – Полагаю, мне нужно тебя поздравить. – Она наклоняется, касаясь губами пульсирующей артерии на шее Лисы на каждом слове. Когда она ощущает, как девушка дрожит под ее касаниями, то не сдерживает ухмылки. «Отличная работа, Ким. Ты на верном пути.»
Лиса вновь дрожит, и Дженни совершенно не ожидает, что она нежно, но уверенно создаст между ними дистанцию, сплетая с ней пальцы в появившемся между ними пространстве на сидениях.
– Спасибо, – ровным тоном говорит она. – Розэ доставляла тебе неприятности?
Дженни моргает.
– Нет, – врет она, стараясь не хмуриться на озадачивающее поведение Лисы. Розэ ей что-то сказала? – Как я и говорила, я понимаю, почему она себя так ведет.
– Это не дает ей разрешения тебе досаждать.
– Она не досаждает. Правда.
Кажется, Лиса ей не верит, но Дженни плевать. Ее слишком волнует вновь отодвигающаяся от нее в сторону Лиса.
– Ладно. Хорошо. Пожалуйста, дай мне знать, если она будет доставлять тебе любые неприятности. – Положитесь на Лису, если хотите, чтобы покровительство походило на проработку контракта.
– Обязательно.
Почему она отстраняется?
Хосок останавливается перед домом Дженни, и она пытается сконцентрировать в своем голосе всю скромность, что в ней имеется.
– Могу я заинтересовать тебя в стаканчике перед сном? – Невозможно спутать, на что именно она намекает. Абсолютно невозможно.
Лиса, однако, умудряется – или же она в открытую игнорирует предложение Дженни, и она не уверена, что хуже.
– Извини, но боюсь, мне придется отказаться. Сегодняшний вечер оказался куда более утомляющим, чем я ожидала, – говорит она с тихой улыбкой. – В следующий раз?
– Как скажешь, – Дженни озадаченно моргает. – Эм, конечно. Напиши мне, как доберешься до дома?
– Дженни, это мой водитель, – с нежностью напоминает ей Лиса.
– Вижу, ты настроена защитить полученный ранее титул, – она закатывает глаза, и Лиса смеется.
– Ты права. Порой я действительно говорю, как засранка.
– Только говоришь? – Дженни вскидывает бровь перед, – порой?
– Осторожно, – предупреждает Лиса. – Я могу передумать, согласиться на стаканчик и из вредности украсть всю бутылку.
Дженни видит шанс и цепляется за него.
– Кто сказал, что я против? – мурлычет она, и опять – ее намеки совершенно не тонкие.
Лиса улыбается.
– Ты меня поймала, – говорит она. – Я лаю, но не кусаю. Возможно, кусаю самую малость. Но недостаточно.
«Так поднимись и покажи мне» чуть не срывается с языка Дженни, но она ловит эту фразу и закапывает ее глубоко в себе, дабы та не нашла свой путь наружу.
– Хорошо, – вместо этого говорит она. – Я не буду настаивать. – Возможно, это игра ее воображения, но она может поклясться, что видит промелькнувшее в глазах Лисы облегчение.
Это не хорошо.
– Доброй ночи, Дженни, – поцелуй Лисы мягкий и теплый, и в нем совершенно нет нужного Дженни голода.
Совсем не хорошо.
Лиса заставляет Хосока подождать, пока Дженни не дойдет до входа и не окажется в здании, и затем они отдаляются и исчезают во мраке ночи.
Отдаляются. Вот, на что это похоже. Дженни пережила свою долю расставаний, и это? Это было бы самым быстрым и самым выгодным для нее.
Но – надоест ли Лисе программа и ее отец настолько же быстро, насколько ей надоела Дженни? А если нет, сможет ли Розэ, чье влияние на Лису и его масштабы неизвестны, убедить ее отрезать его от программы, просто потому, что она может – просто потому, что она не выносит Дженни?
Она не спит этой ночью, и когда она встречает рассвет, в ее голове лишь одна мысль. Это единственное, что имеет смысл.
Ей нужно продолжать эту шараду еще шесть месяцев. Пока программа не подойдет к концу. Либо пока ее отец не восстановится, либо пока они не придут к болезненному, но логичному решению.
Сейчас, однако, Лиса становится все менее временным явлением. Это обязательно.
Это ужасает.
***
Это не хуже. Это просто смешно. Дженни не может подобрать другого слова.
Каждый раз, когда она пытается сделать шаг, Лиса закрывается и вежливо от нее избавляется.
– Серьезно. Каждый долбанный раз. – Она вздыхает и делает глоток пива из бутылки, глядя на сидящего рядом с ней на диване Тэхена. – Со мной что-то не так? Я недостаточно сексуальна для девушек?
Ви щурится на Дженни и ее разваленную позу: ноги закинуты на кофейный столик, а джинсы расстегнуты, выпуская наружу полный куриных крылышек живот.
– Нет, уверен, что для нее ты очень сексуальна, – говорит он, стукаясь с ней бутылками.
– Уф, – она вздыхает. – Я просто не понимаю. – Ее бутылка звенит и опасно покачивается, когда она небрежно ставит ее на стол. – Вчера она пробубнила что-то про раннее совещание перед тем, как вылететь за дверь. В семь вечера.
Тэхен задумчиво кивает.
– Так... А что было до этого?
– Ничего плохого! То есть – я не думаю-, – она тяжело выдыхает, закидывая голову назад и глядя на потолок. – Мы целовались и все шло гладко. Я думала, что у нас наконец наметился прогресс. Прошел уже месяц и две недели, и она все еще со мной не переспала.
– Это странно, – соглашается Тэхен. Его голос слегка дрожит, но когда Дженни вновь поворачивает к нему голову, он лишь смотрит вперед, словно пытаясь что-то вспомнить. – У нее были менее продолжительные отношения, и готов поспорить, что она спала с большинством из тех девушек.
Дженни роняет голову обратно и изучает взглядом потолок.
– Именно. Это плохо, верно? Почему она не хочет со мной спать? На стадии поцелуев все замечательно, но как только мы приближаемся ко второй базе – она пугается.
Тэхен резко встает, заставляя ее непроизвольно подпрыгнуть, и она моргает на него, пока он дерганными движениями начинает собирать пустые бутылки.
– Возможно, тебе стоит поговорить с ней об этом, – предлагает он. Его тон ровный, но когда он выпрямляется, Дженни замечает выражение его лица, и оно настолько нечитаемое, насколько это возможно для Тэхена. Обычно это едва заметно, но сейчас его маска может посоперничать со стоицизмом Лисы.
Она моргает, следуя взглядом за его направляющейся на кухню фигурой.
– Не думаю, что мне стоит затрагивать эту тему, – говорит она. Когда он не возвращается на диван, она с тихим стоном встает, присоединяясь к нему у тумбочки. – Возможно, она просто думает, что я еще не готова-
Тэхен усмехается, и его лицо загорается эмоциями. Уж лучше бы оно оставалось нейтральным, думает Дженни. Его выражение лица представляет из себя смешанную с презрением горечь, и она уже знает, что ей не понравится то, что он собирается сказать.
– Лиса? Ждет, когда ты будешь готовой? Прошу. – Дженни наблюдает, как его руки дрожат, когда довольно злобным броском отправляют последнюю бутылку в мусорку. – Нет, здесь есть что-то еще. Возможно, она просто не доверяет тебе настолько, насколько утверждает. Не буду врать, я удивлен, что она не затащила тебя в постель в ту же секунду, когда она узнала, что ты никогда не была с девушкой.
Дженни протяжно, глубоко вздыхает и хватает пустую кофейную кружку – просто для того, чтобы чем-то занять свои руки. Просто для того, чтобы они не сжались в кулаки.
– И что заставляет тебя так думать?
Тэхен не смотрит на нее, когда отвечает.
– Потому что это то, кем она является. Потому что для нее все – это завоевание. – Его ухмылка – кривая и невеселая; она отправляет вниз по позвоночнику Дженни неприятную дрожь. – А ты – свежее мясо, в которое она хочет поскорее впить свои зубы. Которое хочет завоевать.
Возможно, ей не стоило брать в руки ту кружку, потому что сейчас она была бы не против взглянуть, как она разбивается о его голову. Его слова ранят. Даже если он прав, они все равно ранят, и ей сложно не давать позволять этой боли управлять ее действиями.
– Вот только в твоих рассуждениях есть брешь. Она ничего не пыталась со мной сделать. Совсем.
Тэхен пожимает плечами.
– У нее свои планы. И мы не знаем, какие они. – Он все еще не смотрит на нее, когда сначала открывает один из шкафчиков, а затем закрывает. Опускает ладони на тумбочку и наклоняется вперед, роняя взгляд. – Мы можем поговорить о чем-нибудь еще? – его голос вновь дрожит.
Дженни хмурится. Что случилось? Какую-то секунду назад все было в порядке.
– Мне нужна твоя помощь в этом вопросе, – отмечает она, моргая на его напряженные плечи. Когда он выдавливает короткий смех, она чуть не дергается.
– Знаешь, когда ты пригласила меня к себе, то я представлял себе не это.
Что – серьезно?
Она хмурится сильнее.
– Что ж, уж извини, что не открыла дверь голой, – отрезает она. Его странное волнение наконец становится понятным, и она чувствует, как по ее коже проползает раздражение. – В следующий раз я просто оставлю ее открытой и перегнусь через стол.
– Я не это... – он выругивается себе под нос. Когда он поднимает на нее глаза, его выражение лица внезапно оказывается яростным, и что-то внутри Дженни замирает и сжимается. – Но ты бы так смогла сделать, верно? Конечно же, только не для меня.
Вокруг ее сердца словно оказывается ледяная рука, сжимающая и сжимающая и сжимающая, пока ей не приходится хватать ртом воздух. А в самом воздухе что-то повисает; перемена, финальная, неотвратимая. Что-то меняется внутри нее и вокруг нее, и она неожиданно понимает, что как бы она ни пыталась, у нее никогда не получится сделать все так, как было прежде. Ей все еще предстоит понять, что именно; или, возможно, она просто боится признаться себе самой.
Холодная кровь пробегает по ее жилам перед тем, как закипеть, и когда она наконец находит в себе силы подать голос, что-то неприятное загорается в ее животе.
– Ты имеешь в виду, что я смогла бы сделать это для Лисы. Поверить не могу, что ты ревнуешь меня к ней.
Дыхание Тэхена резко становится неглубоким. Так происходит каждый раз, когда он злится.
– Я не – дело не в этом, – настаивает он.
Дженни сверлит его взглядом.
– Надеюсь, что нет, Тэхен, потому что с твоей стороны это было бы крайне эгоистично.
Она застывает одновременно с ним. На одну долгую, ужасную секунду, когда его взгляд находит ее глаза, ее живот превращается в глыбу льда. На одну долгую, ужасную секунду, взгляд Тэ сверкает чем-то темным, и впервые с момента их встречи Дженни кажется, что он может ее ударить.
Когда эта секунда проходит, все каким-то образом становится еще хуже.
В своей ярости Тэ стал бледнее, чем смерть. Она никогда не видела его таким.
– Эгоистично, – тихо начинает он дрожащими губами. – Эгоистично. Я даю своей девушке советы, как переспать с кем-то другим, и я эгоист.
– Я делаю это не потому, что хочу!
– Твои слова говорят об обратном!
Последующая тишина оглушает. Тэхен выглядит, словно у него вот-вот начнется паническая атака. Дженни уверена, что сама выглядит не лучше.
Она не может поверить, что у него хватает совести так себя вести, когда это ей здесь надо-
«Но в том и дело. Тебе не нужно ничего делать – и даже если придется, то глубоко внутри ты понимаешь – ты понимаешь, что ты совершенно не против.»
Она думает о припухших от поцелуев губах Лисы, о ее красных щеках и широких глазах. Думает о том, как она запинается, когда находит очередную причину сбежать, думает о том, как ее взгляд падает на губы Дженни и темнеет.
«Твои слова говорят об обратном.»
– Что-то изменилось, – молчание разрывает Тэ, тихо и побежденно. – Я не дурак, Дженни. Она тебя зацепила, и ты ей позволила. Она играет с тобой, заманивает тебя в свою ловушку, и ты ведешься.
Она качает головой.
– Мы обе используем друг друга, – говорит она. – Таков был план. Твой план.
– Я не планировал работать твоим психотерапевтом по отношениям, – срывается Тэхен. Действительно срывается. Она никогда не видела его таким.
Это нечестно.
– Кажется, ты забыл, что это никак не связано с тобой, – холодно говорит она. С нее хватит. Она слишком устала, чтобы нянчиться с ним.
Выражение лица Тэ становится печальным.
– Именно. Это никак не связано со мной.
– Думаю, тебе стоит уйти.
Он не смотрит на нее, когда хватает свое пальто и выносится за дверь, и лишь когда он уходит, Дженни позволяет себе медленно сползти на пол, разражаясь всхлипами.
***
Лиса – самый расчетливый, дотошный человек, которого когда-либо встречала Дженни. Но порой она ужасно выбирает время.
Она без приглашения появляется в квартире Дженни спустя десять минут от ухода Тэхена, и открытая настежь дверь открывает пораженному взгляду Лисы тихо рыдающую Дженни.
Она даже не осознает, что в помещении кто-то есть, пока не ощущает на себе сильные руки. Речь Лисы чуть громче и быстрее обычного.
– Ты не ранена? – ее руки, осторожные и беспристрастные, пробегают по телу Дженни в поисках любых возможных травм.
Она лишь трясет головой и делает несколько рваных вздохов, пытаясь остановить слезы. Лиса дает ей немного успокоиться самостоятельно, не убирая с нее уверенных и успокаивающих рук.
– Думаешь, ты сможешь встать?
Дженни кивает. С помощью Лисы она встает на ноги, дрожа и шмыгая носом. Только сейчас она замечает разбитую у ее ног кружку. Должно быть, она ее уронила.
Лиса озабоченно хмурится.
– Пойдем, – мягко говорит она, направляя Дженни к дивану и садясь рядом с ней после похода на кухню за стаканом воды. – Вот. Попей.
– Спасибо, – хрипит Дженни, залпом осушив стакан. Ее голос все еще грубый от слез, и она прокашливается, стараясь не всхлипывать. – Извини.
– Прекрати, – приказывает Лиса. – Не извиняйся. Хочешь поговорить об этом? О том, что произошло? – она изучает Дженни, и хмурая линия все еще высечена на ее лбу.
Ким пожимает плечами. Ей холодно.
– Я не знаю. Я не уверена, что только что произошло.
Лиса заметно сомневается перед тем, как задать ей следующий вопрос.
– С тобой сейчас кто-то был?
Дженни задумывается о том, чтобы соврать, но – боже. Она так устала.
– Да. Ви- друг. Друг. Но, – говорит она с горькой усмешкой, – я уже не уверена, что могу так его называть.
Лиса моментально напрягается.
– Что он сделал? – Ее тон низкий, практически рычащий. Дженни торопится объяснить ситуацию, пока Лиса не начала на него охоту.
– Думаю, это были коллективные усилия, – она вздыхает. Это ранило. Слова Тэхена и его действия и все, что повисло в воздухе после его ухода. И она определенно ранила его в ответ. – Он – это немного сложно. Он бывший. – Эти слова никогда не ощущались действительно правдивыми. До этого момента.
Что-то изменилось. Они. Изменились ли ее чувства к нему? Но нет – она все еще его любит. Она все еще в него влюблена. Это бы не ранило так сильно, если бы не было правдой, верно?
– Понимаю. – Легкая улыбка Лисы воодушевляет. – Бывшие склонны быть сложными.
– Он был моей первой любовью. Моим первым всем. – Она понятия не имеет, почему рассказывает обо всем этом Лисе. В этом заключается ее опасность: она идеальный слушатель. Факты просто выливаются из Дженни, когда она рядом с ней, и она с трудом сдерживает те, о которых Лиса не должна знать. Это нелегко. – Мы пытались остаться друзьями, но – я думаю, что настало время признать, что мы провалились. Ничего не складывается.
– Я не сильно верю в судьбу, – говорит Лиса, – но порой некоторым вещам не суждено случиться.
Следующий вопрос срывается с языка Дженни естественно и легко – однако он радикально меняет направление разговора. Она делает это осознанно, прекрасно понимая к чему это приведет, потому что ее неистово проносящиеся в голове мысли приводят ее к выводу, что эта ссора, стоившая ей Тэхена, не может быть напрасной. И Тэ был прав. В какой-то степени. Лиса – не ее девушка. Это – не отношения. У нее есть ясный план, которому она должна следовать.
Она позволила своему любопытству взять вверх, на момент, на секунду. Слишком много на кону, думает она.
Ее взгляд находит глаза Лисы, когда она шепчет свой вопрос в ответ на ее предыдущие слова.
– Думаешь, нам суждено?
Лиса моргает, явно оказавшись пойманной врасплох.
– Я, – начинает она перед тем, как прокашляться. – Я не – я не думала об этом.
Это не «да». Но это и не четкое «нет».
– А сейчас, когда ты думаешь об этом? – надавливает Дженни.
Лиса вздыхает.
– Что случилось, Дженни? Чем он так тебя расстроил?
Дженни сухо и криво ухмыляется.
– Он заревновал.
– Заревновал?
– Мы говорили о тебе. – Дженни давно нашла идеальный метод для лжи. Придумывать ложь одну за другой выматывает и путает. Но вплетать правду в ложь, делая их неразделимыми – вот, что делает вранье правдоподобным. Сложно распутать и сложно поймать. – Полагаю, оставаться друзьями было для него некомфортно. Он был расстроен мной. Он кое-что сказал, я кое-что сказала, и вот мы здесь.
Глаза Лисы вновь нечитаемы.
– Почему он расстроился?
Полу-правда, полу-ложь.
– Он не оценил, что я обсуждаю с ним свою сексуальную жизнь, – выпаливает она. – Или, эм. Ее отсутствие.
Лиса ерзает под ее пристальным взглядом.
– Что ж, – она тяжело сглатывает. – Я понимаю его причины, но это все равно не оправдывает, что он довел тебя до слез.
– Не он довел меня до слез, – Дженни улыбается. – Я довела себя до слез.
– Дженни. – Взгляд Лисы, пронизывающий и насыщенно-зеленый, прожигает ее. – Не надо. Пожалуйста. Ты берешь на себя вину за всех в своей жизни.
Она неожиданно начинает раздражать Дженни. Всегда такая спокойная, такая мудрая, всегда знает, что будет лучше для Ким. Возможно, ей нужно брать на себя всю гребанную вину. Возможно, она делает это, потому что в конце концов все вокруг – это ее вина, и в каком-то тронутом, ненормальном смысле именно это и дает ей силы двигаться дальше. Лиса ее не знает.
В этом вся проблема. Ее так заботило то, что люди не знали Лису – но Лиса не знает ее в ответ, не совсем. Она знает ее сфабрикованную версию, тщательно продуманную наживку, на которую она бы клюнула. Какими бы ни были созданные Дженни иллюзии – какими бы ни были иллюзии, которые Лиса вынудила ее создать – им нужно положить конец. Прямо сейчас.
Несколько тысяч долларов в день – Дженни давно не повторяла эту небольшую мантру. Она приземляет ее. Она помогает ей вернуться на нужный путь. И то, что Лиса отправила ее отца на программу, не означает, что все закончено. Отнюдь нет, с Розэ, риском что ее раскроют, и Тэ, расстроенным и обиженным – она понятия не имеет, что происходит у него в голове и что он собирается делать.
– Хорошо, – медленно говорит она. – Я перестану брать на себя вину, но есть кое-что, что я не могу понять. Я тебя чем-то обидела?
Лиса моргает.
– Что? Нет. Почему ты спрашиваешь?
– Либо это, – тихо говорит Дженни, – либо ты просто меня не хочешь. Так что именно?
Стоит отдать должное Лисе, она не играет удивление. Ее нахмуренное выражение лица рассеялось до стоицизма, и ее глаза – единственное, что движется.
– Два варианта – не слишком широкий выбор.
– Больше мне не с чем работать, Лиса. – Дженни сворачивается на диване, наблюдая, как Лиса наблюдает за ней. Что-то искреннее, что-то нежное мелькает в зеленых глазах от вида такой маленькой и беззащитной Ким перед ней. Бинго. – Если есть что-то... Если ты хочешь мне что-то сказать, то сейчас самое время. Обещаю тебе, я пойму.
– С тобой и с нами все в абсолютном порядке, – тихо начинает Лиса, не сводя взгляда с Дженни.- Я не хочу, чтобы ты хоть на секунду в этом сомневалась.
– Но что-то не в порядке.
Лиса сглатывает, но не отводит глаз.
– Все в порядке.
Это не работает. Ей нужно попробовать иной подход.
– Ладно. Хорошо. Посмотри мне в глаза и скажи, что ты намеренно не избегала секса со мной. – Давай же, Лиса, думает она. Соври мне. Оступись. Хотя бы раз сними свою маску чести и бескорыстия.
Мышцы на челюсти Лисы дергаются.
– Я не могу. – Она наконец разрывает их напряженный зрительный контакт, и Дженни пользуется этой возможностью, выпуская облегченный вздох. Они во всем разберутся. Это хорошо.
Все складывается хорошо.
– И почему же?
Лиса не отвечает. Она роняет взгляд на сложенные на коленях ладони и сцепленные пальцы, и Дженни пытается прочитать ее сжатую челюсть и хмурые линии. Ей кажется, что она наконец начинает понимать, но она не уверена. Это кажется слишком очевидным.
Она решается сказать.
– Ты не веришь мне, верно? – голова Лисы поднимается настолько же резко, насколько она сейчас выглядит. Она открывает рот, чтобы что-то ответить, но Дженни ее опережает. – Я говорила тебе, Лиса. Я понимаю. Я понимаю, почему Розэ про меня так думает, и я понимаю, если у тебя те же-
– Дело не в этом. – Лиса никогда не прерывала ее настолько резко. – Я верю тебе, Дженни. Я просто... – ее взгляд падает на губы Дженни перед тем, как она вынуждает себя отвернуться, коротко выдыхая. – Я не верю себе.
Дженни моргает.
– Извини, но вот это тебе нужно будет объяснить.
Если вдуматься, она скорее всего должна была понять, на что намекала Лиса. Это было прямо перед ней, но в силу определенных факторов она никогда об этом не задумывалась.
– Я не верю себе, когда нахожусь рядом с тобой, – повторяет Лиса. Ее голос тихий, но полный, жаркий, кишащий непроизнесенными фразами, которых они обе боятся по разным причинам. – Я хочу быть с тобой, Дженни. Ты не – ты совершенно не представляешь, насколько я хочу с тобой быть, но я хочу, чтобы ты тоже этого хотела. Я хочу, чтобы ты была в этом уверена.
Она никогда не задумывалась о том, насколько сильно Лиса хотела ее – настолько, что ей с трудом давался контроль над собой. Лиса, правильная, холодная, собранная Лиса с пламенем внутри нее, пылающим ярко и жадно и лишь для Дженни и одной Дженни. Она даже не будет пытаться отрицать, что это ощущается внушающе. Прямо как и сама Лиса, эти знания опьяняют.
Огонь отражается в зеленых глазах, и еще один пылает глубоко в ответе Дженни, горячий и неистовый и всепоглощающий.
– Я уверена, – шепчет она. – Я уверена, Лиса. И была уже долгое время. Я думала, что это ты не была уверена во всем этом. Во мне.
– Дженни, – Лиса выпускает короткий, бездыханный смешок. – Ты понятия не имеешь, что ты делаешь со мной, верно?
Атмосфера меняется после фразы Лисы. Она все еще тяжелая, но от другого типа напряжения – того, что нужно Ким. Она лишь надеется, что Лисе не удастся вновь выкрутиться. Поэтому она давит дальше.
– Могу сказать тебе то же самое, – хрипит она, придвигаясь ближе к Лисе, которую так же притягивает в ее сторону. – Я удивлена. Ты такая уверенная в себе. Как ты могла не заметить, насколько сильно я тебя хочу?
– Насколько сильно? – повторяет в ответ Лиса.
– Иногда я чувствую, словно готова взорваться, если ты не коснешься меня, – выдыхает шатенка. Лиса настолько близко, что она могла бы пересчитать ее густые ресницы, если бы хотела. – И затем ты уходишь, и – я не хочу, чтобы ты уходила. Никогда. Я всегда хочу, чтобы ты осталась. – Она сглатывает, наклоняясь ближе. – Лиса, – ее голос падает до хриплого шепота. – Ты останешься со мной сегодня?
Сомнения заметны на лице Лисы, но Дженни боится надавить слишком сильно. Она задерживает дыхание, ожидая ответа. Он приходит спустя короткую паузу.
– Дженни, – Лиса звучит сдавленно. Почти болезненно. – Ты можешь сказать мне уйти, если хочешь. Ты можешь сказать мне остановиться или замедлиться, если тебе некомфортно. Все в твоих руках. – Зеленые глаза изучают ее, широкие и темные. – Скажи мне уйти.
– Никогда.
Поцелуй Лисы на вкус как тоска и отчаяние, когда она сокращает между ними оставшуюся дистанцию и ловит ожидающие губы Дженни своими.