1
Дженни встречает Лису во время ночной бури в пустой кофейне. (Дженни должна была встретить Лису на дорогом торжественном ужине, но у жизни на этот счет другие идеи, и зима их поддерживает). Она думает, что никогда не выглядела хуже – макияж потек, волосы намокли, настроение скисло. (Она выглядит совершенно не так, как планировала).
(Позже она заметит, что все ее планы саморазрушаются, если в них фигурирует Лиса.)
Лиса – яркий контраст с ужасной снежной бурей на улице. Она тихая. Она совсем не такая, какой ее представляла себе Дженни. От этого сердце в ее груди сжимается, болезненно и резко. Выпрямленные волосы Лисы вернулись к их естественному состоянию от растаявшего на голове снега, а ее зеленые глаза – мягкие и спокойные.
Лицо Дженни вычищено и умыто, и она громко кипит от злости. Она жутко опоздала, и единственный человек, ради которого она отправилась на этот прием, скорее всего уже давно ушел.
Ким врывается в кофейню, злобно взирая на застрявших вместе с ней по несчастливой случайности людей, и единственный человек, ради которого она отправилась на этот прием, заходит в помещение ровно двадцать минут спустя.
Но. Нет. Она забегает вперед. Она хочет начать с самого начала.
Как бы ей ни хотелось, история начинается не с Лисы.
***
Тело Энтони Ким с присоединенными к нему трубками выглядит миниатюрным на больничной койке.
– Искусственное жизнеобеспечение, – говорит Дженни в телефон, глядя на лежащего за стеклом безжизненного отца. – Им пришлось подключить его к искусственному жизнеобеспечению.
– Господи. Мне так жаль. Мне приехать забрать тебя, или – что мне сделать? Я хоть что-нибудь могу сделать?
Она пожимает плечами, но затем вспоминает, что Тэхен ее не видит.
– Нет, – говорит она. – Все- – ей хочется сказать, что все нормально, все в порядке, но, – не можешь. Теперь осталось только ждать.
– И надеяться, – говорит ее парень на другом конце провода, уверенно, но мягко. – Мистер Ким сильный. Я-то знаю.
Дженни смеется. Звук пустой.
– Он никогда не любил, когда ты звал его Энтони. Не думаю, что ты ему особо нравился, – она представляет, как Тэхен пожимает плечами в ответ на ее слова, а его волосы падают на лицо от жеста. Он либо в кладовке, либо в ванной, прячется от своих коллег, чтобы ответить на ее звонок.
– Я дам ему меня ударить, когда он проснется, – Дженни притворяется, что не замечает сказанное Тэ когда, а Тэхен притворяется, что не замечает, что она использует прошедшее время в разговоре о своем отце. – Но опять же, он не любитель физического насилия. Черт – минуту! – Дженни морщится, когда Тэхен кому-то кричит, слишком резко и слишком громко для ее состояния. – Извини, детка, надо бежать, – виновато обращается он к ней. – Я зайду сегодня вечером, хорошо? Мы поговорим и-
– Нет, – она прокашливается, когда понимает, что скорее всего прозвучала слишком грубо. – Я не- Я бы хотела сегодня побыть одна.
– О. Хорошо, – Тэ не давит. Он никогда не давит. Это в нем ей нравится больше всего, думает она. – Ну тогда дай мне знать, если... Извини, мне действительно пора.
– Все в порядке. Мисс Манобан тебя линчует, если ты не вернешься к работе, – она представляет его полуулыбку, нежную и легкую. Это не помогает разогнать тяжесть в ее животе. – Пока, Тэ.
– Пока. Я люблю тебя, – пытается он. Когда она ничего не отвечает, он только издает легкий вздох, который, как ему казалось, она услышит, и вешает трубку.
Она продолжает смотреть на своего отца.
***
В конечном итоге она все равно звонит Тэхену, опьяненная вином и скорбью. Он оказывается в ее дверях через пять минут, словно этого ждал. Она не хочет об этом сейчас думать. Она просто хочет почувствовать себя чуть менее несчастной. Чуть менее пустой. Она хочет почувствовать, словно ее отец зайдет домой с минуты на минуту, полный жизни и осуждения ее выбора мужчин. Как будто он никогда не вжимал по тормозам в отчаянной попытке избежать прямого столкновения с грузовиком, с визжащими по черному льду колесами. Как будто-
Тэхен понимает. Он позволяет ей себя использовать, потому что он ее любит и знает, что она тоже его любит. Есть что-то в его глазах, когда она впускает его внутрь; как будто у него есть секрет, в который Дженни не посвящена, и этот секрет является ответом на все ее вопросы.
Он не ждет, когда она спросит. Вместо этого он сам начинает разговор, когда они лежат на кровати, с остывающей кожей, все еще пытаясь восстановить дыхание.
– Искусственная поддержка жизни – это большие деньги, Дженни, – не лучшие первые слова, которые он мог бы подобрать. Она чувствует, как закипает, но заставляет себя успокоиться. Тэхен хочет помочь. Как и всегда. Поэтому она ничего не произносит, позволяя ему говорить. Он продолжает. – Деньги, которых у нас нет.
– Ты думаешь, я не знаю?
– Но я знаю способ, – он подпирает голову рукой, наблюдая за тем, как она буравит взглядом потолок. – Тебе он не понравится, но зато он точно сработает.
У нее нет ни времени, ни выбора.
– Что за способ?
Тэхен делает глубокий вдох. Когда Дженни не реагирует, он медленно выдыхает.
– Мисс Манобан рассталась со своей последней девушкой, – то, как он произносит девушка, намекает на что-то краткосрочное и безвкусное, и Дженни знает, что дело не в том, что мисс Манобан тоже женщина. Бывало, они проводили время, обсуждая пассии его босса за последний год – с тех пор, как он получил работу ассистента менеджера в одной из ее корпораций. Да, во множественном числе. Она аристократка. Часть ее бизнесов досталась ей по наследству, часть она построила сама. И еще такая молодая. Она помнит, как искала ее в сети, когда Тэхен получил свою работу. Сильный подбородок, четкая челюсть, пронизывающие темно-зеленые глаза, бесстрастное лицо, безупречные костюмы. Каждой клеточкой тела такая же железная акула бизнеса, какими были ее родители до своей смерти, передавшие ей все по наследству. Было забавно иногда баловаться сплетнями о ней, признается Дженни; ставить на то, как долго продержится ее очередная пассия, как быстро она найдет следующую, сделает ли она в очередной раз предложение.
Тэхен глядит на нее, осторожно оценивая ее реакцию, но не получает ничего. Она не в настроении для последних сплетен о Лалисе Манобан. Она ни для чего не в настроении. Неожиданно она просто хочет, чтобы он ушел. Но у Тэхена, очевидно, другие планы. Когда она продолжает смотреть на него, он опять подает голос.
– Она свободна, – перефразировал он. – У нее много денег.
Оу.
Оу.
Что-то щелкает, и Дженни не сдерживает скептичного смеха.
– Тэ, – говорит она охрипшим голосом. – Да ты шутишь.
– Не шучу, – он притворяется, что не замечает, как она ускользает от его прикосновений, когда он пытается провести по ее руке кончиками пальцев. – Я следил за ее девушками целый год. Она выполняет любые их прихоти. Везучие получают доступ к ее личной карточке, и она никогда не проверяет, куда уходят деньги. Клянусь, когда она влюбляется в кого-то, она влюбляется по уши, – он делает еще один вздох перед тем, как наконец дойди до сути. – Если бы ты... Если бы ты была ее девушкой, поверь мне – тебе бы больше никогда не пришлось беспокоиться о счетах. К тому же, она еще и владеет больницей. Это я тоже проверил.
– Да, но вот только есть одна маленькая загвоздка. Я натуралка. – А Лалиса человек, и она не заслуживает такой игры с ее чувствами. Вне зависимости от того, каким человеком она может являться.
Но этого Дженни не произносит вслух. Это даже не было ее первой мыслью. Если бы она не была натуралкой, пошла бы она на это? Несколько тысяч долларов в день, вспоминает она. Ее переполненная скорбью и нервными срывами мать. Несколько тысяч долларов в день.
Но,
– Я плохая актриса. Лалиса меня раскусит. И да, я поверить не могу, что развлекаю тебя разговорами, будто это действительно может сработать. Никакого чертового шанса, Тэхен, – утверждает она. – Это не фильм. Кто-то вроде Лалисы никогда не влюбится в кого-то вроде меня. Ты видел девушек, которых она приводит домой. Я вообще на них не похожа.
– Но ты отличная лгунья, – отвечает Тэхен. Он явно много об этом думал. Она видит это в его глазах, горящих азартом и решимостью. – И ты слишком переоцениваешь мисс Манобан. Она умная. Жутко умная. Но ее девушки – ее слабое место. Все ее близкие знают об этом.
– Вы с ней не близки.
– Нет, я просто проницательнее остальных. Она одинока. Ужасно одинока. А ты – ты ей идеально подходишь, – рассуждает вслух Тэхен. – Ты что-то занятное. Что-то новое. Захватывающее. Ты можешь стать для нее вызовом, – он закусывает нижнюю губу и глядит на нее из-под челки, напоминая ей пнутого щеночка. Раненый, но все еще готовый ублажать, просить прощения и быть полезным. Именно. Он хочет быть полезным. Он не знает, что делать – и он ничего не может сделать. Он просто не хочет этого принимать.
А Дженни слишком устала, чтобы лелеять его травмированное эго, поэтому она продолжает этот бесполезный разговор.
– Хорошо, – говорит она. – Хорошо. Как я вообще с ней встречусь? Она, вроде как, не бывает в нашем обычном баре, – но – сам факт того, что она задает вопросы, уже говорит ей о том, что она не считает эту идею абсолютно бесполезной.
Несколько тысяч долларов.
Лицо Ви озаряет улыбка, и она понимает, что только что начала рыть себе могилу.
– Дженни, – говорит он. – Я на нее работаю. Мне будет проще простого разузнать, какие мероприятия она посетит в этом месяце. А раздобыть тебе билет – еще легче. У меня в долгу есть пара людей, которых я с радостью использую ради тебя, – его взгляд пнутого щеночка возвращается, и она не хочет на нем фокусироваться. Не сейчас. По правде говоря, она просто хочет, чтобы этот день закончился.
Но – несколько тысяч долларов в день.
Позже она спросит себя, что именно сподвигло ее так ответить. Была ли это усталость, или отчаяние, или комбинация и того, и другого, с финальной щепоткой отсутствия чего-либо, что можно потерять. Позже она раз за разом будет прокручивать этот разговор в голове, и, в зависимости ото дня, будет либо себя ненавидеть, либо принимать, что без этого она бы не достигла своего текущего положения. В любом случае, что сделано, то сделано, что сказано, то сказано, и единственно возможная вещь – это продолжать двигаться вперед.
В этот самый момент она принимает решение, которое определит ее будущее и полностью изменит ее жизнь, и в ее животе оседает тяжелый ком, когда она произносит слова.
– Ладно.
Тэхен моргает.
– Ладно как ладно, я в деле, или ладно, я уже достаточно тебя поразвлекала, проваливай? – он выглядит неуверенно, и она понимает. Лишь минуту назад она все еще смеялась над его предложением. Но чем дольше она об этом думает, тем больше осознает, что ей действительно больше нечего терять. Если этот вариант не сработает, она начнет искать другой. Если он сработает, ей не придется отключать от розетки единственного всегда поддерживавшего ее человека. Потому что ей пора быть честной с самой собой – у нее мало вариантов. И этот – практически единственный.
А второй – это Лалиса Манобан.
– Первое, – она наконец фокусирует взгляд на лице Тэхена и наблюдает, как он хмурится от ее пустой улыбки. – Я в деле. Если я ей вообще достаточно понравлюсь, чтобы она проявила инициативу, – она решает немного преувеличить свой скепсис. Ради себя. Потому что ее внезапно новонайденная надежда настолько сильна, что это пугает. Она не может объяснить свой ход мыслей, но чувствует себя, словно после долгого нахождения в темном туннеле увидела ослепляющий свет в конце.
Лалиса владеет чертовой больницей.
Возможно, Тэхен – настоящий гребаный гений.
***
История начинается не с Лисы – или лучше будет сказать, что ее и Лисы история начинается с ужасной аварии, с жизни, требующей спасения, и ее собственного отчаяния, но не с них. Возможно. Или, возможно, она ошибается, и их история в действительности не начинается еще несколько месяцев, не начинается до того, как во сне Дженни сжимает руку Лисы в своей, до того, когда голубое встречается с зеленым в отчаянном, ранее неизвестном ей голоде. Она не уверена. Она уверена только в том, что Лалиса Манобан совсем не такая, какой она себе представляла.
Она надеется, что она тоже не такая, какой ее представляла себе Лиса – но затем понимает, что это в наихудшем образе правда, и чувствует горечь во рту.
Возможно, из-за этого, когда их глаза впервые встречаются, Дженни первая отводит взгляд, переводя его на окно, других людей, чашку кофе перед собой. Последний шанс отступить, думает она. Встать и уйти и никогда не оборачиваться. Найти другие варианты – любой вариант, но не этот.
Но других вариантов нет. А Лиса Манобан уже идет ей навстречу с серьезными и зелеными глазами.
Она сомневается, что когда-либо забудет первые сказанные ей Лисой слова.
– Прошу прощения, – раздается рядом с ней мягкий голос, и она вынуждает себя поднять взгляд, чтобы столкнуться со слегка вопрошающим взглядом Лисы. – Могу ли я одолжить вам пальто? Я невольно заметила, что вы попали в метель, прямо как и я, – взгляд Дженни опускается вниз, к предлагаемому Лисой ей, незнакомке в случайной кофейне, предмету одежды. Это хорошее пальто. Дорогое и теплое. Пальто Дженни тонкое, промокшее и неудобное, но сидеть в одном только маленьком черном платье еще хуже, поэтому она накинула его на свои плечи, и влажная ткань только вызывает дрожь. Должно быть, из-за этого Лиса к ней обратилась. Ну, из-за этого и еще из-за ее декольте.
Глаза Дженни вновь ловят зеленые.
– Именно, – говорит она. – Прямо как и вы. Вам разве не нужно пальто?– она мысленно кричит на саму себя. Просто прими пальто, кипит она. Дай ей сесть рядом с тобой. Поговорить с тобой. Довезти тебя до дома. Пока что не спи с ней – ее нужно заинтриговать.
Но все эти шаги были тщательно спланированы и отрепетированы задолго до снежной бури и заключения в кофейне с самой Лалисой Манобан в ее компании. Это подпортило ее игру. Ей нужно натянуть непроницаемое лицо до того, как она потеряет свой возможно единственный шанс.
Лиса улыбается на ее ответ и садится напротив, не спросив разрешения. Она самоуверенная, признает Дженни. Граничит с заносчивостью, но ей это идет, прямо как ее безупречный костюм-тройка.
– Температура моего тела обычно выше, чем у большинства людей, – дает она ей знать перед тем, как слегка привстать и накинуть свое пальто на плечи Дженни. Теплое, как она и думала. Однако, к опьяняющему запаху, исходящему от пальто, чистому, резкому и с оттенком чего-то острого, она не была готова. Запах Лисы. Дженни позволяет ему окутать себя и даже не осознает, что издает облегченный вздох, пока не замечает ставшую самодовольной улыбку Манобан.
Она с трудом подавляет желание нахмуриться.
– Вы, должно быть, очень высокого о себе мнения, – утверждает она, внутренне съеживаясь, но уже зайдя слишком далеко, чтобы остановить себя от огромного фиаско. – Я не соглашалась на ваше предложение, и уж точно не давала согласие на то, чтобы вы сели ко мне за стол.
Значит, другие варианты. На этом моменте Лалиса Манобан, ее единственный шанс, усмехается и встает, возможно, оставив за собой свое пальто как последнюю пощечину. Встает, уходит и никогда не возвращается.
Она чуть не подскакивает, когда вместо этого слышит мягкий смех и видит небольшую, искреннюю улыбку.
– Прошу прощения, – так же искренне говорит Лиса. Она встает, убрав руки за спину. – Я не хотела смеяться. Я – я полагаю, я поняла, насколько вы правы и насколько я была глупа. Я не хотела вам помешать. Я просто увидела, как вы сидите в мокром пальто, и только у вас здесь не было пледа. К слову, пледов тут больше не осталось. Я проверяла. Я хотела помочь, – говорит Лиса. – Но вместо этого я повела себя грубо и бестактно, – больше она ничего не говорит. Это большая редкость – встретить кого-то, кто признает свои ошибки и не начинает сразу же оправдываться. Встретить кого-то, кто признается так открыто и так по существу.
Дженни точно не ожидала, что так себя поведет Манобан.
Но – это ничего не значит.
Несколько тысяч долларов в день.
Как только Лиса поворачивается, чтобы уйти, Дженни подает голос.
– Мое пальто действительно мокрое. И я была бы рада, если бы кто-нибудь предложил мне их сухую и хорошую одежду, – флирт с девушками очень похож на флирт с парнями, к своему удивлению обнаруживает она. По крайней мере, ей он дается так же легко и естественно.
Когда Лиса поворачивается с широкой улыбкой и сверкающими глазами, Дженни делает вид, что тяжелая ноющая боль в ее животе просто из-за волнения.
– Я Дженни.
– Здравствуй, Дженни. Я Лиса.
Ладонь Лисы теплая и мягкая в ее собственной.
***
Тэхен уже ожидает ее на ее диване, когда она открывает дверь в свою квартиру.
– Привет, – он подскакивает на ноги, поворачиваясь к ней, и она смотрит, как его лицо принимает хмурую гримасу. – Новое пальто?
Дженни один раз проводит рукой по ткани перед тем, как скинуть и осторожно повесить пальто.
– Ага. Что-то типа.
– Полагаю, план сработал, – он следует за ней на кухню, где наблюдает, как она ставит чайник. Метель уже успела утихнуть, но есть хорошая вероятность, что она опять разбушуется этой ночью. А ее квартира гораздо холоднее, чем машина Лисы и пальто Лисы.
– Не совсем, – отвечает ему Дженни, доставая две чайные кружки и опуская их на стойку. – Мне пришлось импровизировать.
Лицо Тэхена загорается от осознания.
– Погоди, так это пальто Лисы? Что произошло?
Дженни все ему рассказывает. Ну, все, что ему нужно знать, поскольку он главный организатор этого плана. Она перебирает факты в короткой, обрывистой манере. Метель – застряла в кофейне – с Лисой, представь себе – мы поговорили – она довезла меня до дома – она взяла мой номер.
Она не рассказывает ему о любви Лисы к Элле Фицджеральд и Моне; не рассказывает ему, как легко покраснели щеки Лисы, когда из музыкального аппарата мягко раздалось "Can't Help Falling in Love" Элвиса в идеальном клише – с бурей за окном и горячими чашками чая в их ладонях. Она не рассказывает ему об ободряющей полуулыбке Лисы, когда Дженни сказала ей, что она учится на медицинском; или об оставленных официанту чаевых, более, чем достаточных, чтобы оплатить заказы всех людей в помещении.
– Так она предложила тебе свое пальто, – говорит Тэхен, когда она заканчивает. – Просто взяла и предложила.
Дженни пытается подавить внезапно возникшее ощущение волнения.
– Да. Я неясно выразилась? – раздраженно и уклончиво отвечает она, и с удивлением замечает, что и чувствует себя подстать своему ответу.
Но – Лиса не такой плохой человек, какой ее описывал Тэхен.
– Да, – говорит Тэ. – Это просто – это многое о ней говорит. Ну, знаешь, насколько разнится ее отношение к людям в зависимости от факта, хочет ли она их трахнуть или нет? – он отвлеченно трясет головой, не замечая хмурого взгляда Дженни. – Так, погоди, она ведь не – она ведь к тебе не приставала?
Дженни фыркает.
– Какая разница? Не в этот, так в следующий раз – и я ей позволю. Я свой собственный сутенер, помнишь? – она чувствует себя усталой и тяжелой. Но.
Несколько тысяч долларов в день.
На нее смотрят жалостливые глаза Тэхена.
– Извини, – говорит он. – Наверное, это была плохая идея. Ты не обязана-
– Обязана, – перебивает она. Чайник засвистел, и она снимает его с плиты, разливая горячую воду по кружкам.
Ее парень принимает ее молчание как знак обиды.
– Все не так уж плохо, – пытается он. – Ты ей надоешь через какое-то время. Но к тому моменту, когда ей наскучит с тобой играть, ты уже получишь от нее все, что тебе нужно. Так что все будет взаимовыгодно.
Дженни кивает. Описание Тэхена – идея Тэхена о Лисе больше не вписывалась в ее собственное представление девушки, но она подавляет это чувство. Тэ ее знает. Действительно ее знает. И возможно он прав. Дженни встречалась только с одной версией Лалисы Манобан – с очаровательной, учтивой и только с одной целью в голове.
– Да. Вот поэтому твоя идея гениальная. И пока что она работает. Она заинтригована. Она позвонит, – и я пойду с ней на свидание. И еще одно. И еще одно. А затем я поцелую ее и дам ей заняться со мной сексом, и он будет настолько потрясающим, что она оплатит больничные счета моего отца.
Это истерично во всех смыслах этого слова.
***
Лиса звонит на следующий день во время обеда. Ее голос спокоен и собран, и что-то внутри Дженни сжимается. Лиса – это все, чем Дженни не является.
– Здравствуй, Дженни, – слышит она на том конце. – Это Лиса. Мы встретились вчера.
– Да, я помню.
Что-то в ее голосе, должно быть, звучит не так, и Лиса моментально это замечает.
– Неподходящее время?
Да. Как и всегда. Но этого Дженни ей не говорит. Вместо этого она выдавливает улыбку и отвечает:
– О, нет-нет, все в порядке. Я рада, что ты позвонила.
Голос Лисы светлеет, но настолько незначительно, что Дженни и не заметила бы, если бы не следила за ним так внимательно.
– Отлично. Я тоже рада, что я позвонила. У тебя есть планы на завтрашний вечер? – она действительно сразу переходит к делу. Дженни лишь сглатывает и закрывает глаза, размышляя. Последний шанс. Откажись. Смени свой номер.
– Нет, – замечает она за собой свой ответ. – Или есть?
Улыбка Лисы слышна в ее голосе.
– Возможно. Если тебе нравится русская кухня.
– Никогда не пробовала.
– Я знаю. Поэтому я и выбрала один новый ресторан моего друга.
Дженни пытается добавить немного флирта в свой голос.
– Пробовать что-то новое на первом свидании? Да вы любите рисковать, мисс Манобан, – заигрывает она.
– Оу, – отвечает Лиса, и в ее голосе также явно прослеживается флирт. – Так это свидание?
– Если ты того хочешь, – отлично. Теперь она и говорит, как проститутка. Уж точно чувствовала себя ей всю неделю.
– А ты? – Лиса подыгрывает, и Дженни думает, что она правда, правда не должна ощущать это прошибающее организм волнение, но ничего не может с этим поделать. Она натуралка и хочет использовать Лису ради денег, но – это Лиса гребанная Манобан флиртует с ней по телефону. Она. И Лиса Манобан. Это сюрреалистично и более чем запятнано различными обстоятельствами, но это так же и самое захватывающее, что она когда-либо делала и ощущала.
Поэтому она закусывает нижнюю губу и выпускает тихий, дрожащий выдох перед тем, как дать решающий ответ.
– Да. Хочу.
***
– Хорошо, что у меня был запасной план, – Дженни очень хочет стереть эту раздражающую милую ухмылку с лица Лисы, пока девушка отодвигает для нее стул. Очаровательно. До раздражения очаровательно. – Не переживай. Борщ не для всех.
– Скорее ни для кого в здравом уме, – бормочет Дженни, устраиваясь на стуле и с облегченным вздохом окидывая взглядом меню с пастой. Это ее устроит.
Сначала она хотела подыграть. Притвориться, что ей все нравится, притвориться, что любимое блюдо Лисы было и ее любимым. Но затем она осознала, что не сможет – и не хочет. Она уже врет о своем влечении к женщине. Она хочет остаться собой в некоторых вопросах ради сохранения рассудка. И именно поэтому она не пыталась скрыть свою гримасу, когда пробовала несколько блюд, и именно поэтому сейчас они сидят в маленьком итальянском ресторанчике в нескольких кварталах от ее дома. Он старомодный, уютный и очаровывающий с первого взгляда.
Лиса довольно смеется, снимая пиджак и аккуратно вешая его на спинку своего стула. Ее жилет подчеркивает ее стройную талию и сильные плечи, и Дженни не осознает, что она пялится, пока не поднимает глаза и не замечает понимающей ухмылки Лисы.
– Он на любителя, – говорит она Дженни. – Со временем ты оценишь. Если хочешь, конечно же.
– Не думаю, – отвечает Дженни. – Пока что меня устроит карбонара.
– Прекрасный выбор, – улыбается Лиса, подзывая официанта. – К этому могу посоветовать бутылку Cave Yves Cuilleron Syrah.
Дженни моргает.
– Я понятия не имею, что означают эти слова.
Глаза Лисы сверкают в восхищенной радости, и Дженни думает, что, должно быть, делает что-то правильно.
***
Ночь достаточно тепла для прогулки, и Дженни предлагает этим воспользоваться. Лиса смотрит на нее, как на сумасшедшую.
– Машина прямо перед нами, – говорит она. – Хосок отвезет нас куда бы нам ни понадобилось.
– Да-да, аристократия, я поняла, – беззлобно тянет Дженни. – Но я предлагаю пройтись ради самой ходьбы. Ну, знаешь. Сжечь калории. Насладиться свежим воздухом. Это приятно и стоит всего ноль долларов.
Лиса открывает рот, готовясь что-то ответить, но затем лишь смеется, качая головой.
– Да. Ты права. Я с радостью с тобой прогуляюсь, – она сигналит Хосоку, ее водителю, оставаться на месте, и Дженни утягивает ее в случайное направление – как она и надеялась, ладонь Лисы естественным образом обхватывает ее, и она не отстраняется.
– Итак, – начинает Лиса, слегка раскачивая их руки на ходу. – Расскажи мне что-нибудь о себе.
– Уверена, после сегодняшнего ты уже знаешь все, что нужно знать обо мне, – они разговаривали несколько часов. Лиса оказалась прекрасным слушателем. Это опасное качество – Дженни придется постоянно следить за своими словами в ее присутствии.
На момент Лиса выглядит задумчивой.
– Нет, – затем медленно говорит она. – Я не знаю, почему твои глаза такие печальные, – ее большой палец поглаживает кожу на тыльной стороне ладони Дженни, и ей приходится сдержать желание выдернуть руку из ее хватки.
– Довольно серьезная тема для первого свидания, не думаешь? – пытается отшутиться она. Не то, чтобы она не хотела говорить о своем отце – не только это. Просто у них уже есть план. Она будет скрывать этот факт пару месяцев, а затем разыграет постановку с драматичным откровением и «ты – больше, чем твои деньги» и «я сама решу свою проблему». Тэхен гарантирует, что после такого Лиса откроет безлимитный счет для Энтони Ким. Дженни немного скептична, но признает, что это хороший план.
Но сейчас на нее смотрят глаза Лисы, живые и глубокие.
– Я понимаю, что ты не хочешь об этом говорить. Но если тебе когда-нибудь захочется, чтобы тебя выслушали, то знай, что для этого всегда есть я. Даже если с этим, – она жестикулирует между ними свободной рукой, – у нас ничего не получится. Я хочу продолжать узнавать тебя. Ты... ты специфичная, Дженни Ким.
Она фыркает.
– Обычно когда люди говорят специфичная, в действительности они имеют в виду «сука». Ой – прости. Я не хотела говорить это вслух.
Улыбка Лисы растет.
– Тебе не нужно извиняться, Дженни. Более того, не сдерживай себя. Я нахожу это занятным.
«Ты что-то новое. Занятное» – звенят слова Тэ в ее ушах, и она зажмуривает глаза, силясь их прогнать. Все складывается так, как ей нужно. Она должна быть счастлива.
– Хорошо, но запомни – ты сама напросилась, – вслух говорит она, надеясь, что Лиса не заметила натянутости ее улыбки – и понимает, что нет, когда та сжимает ее ладонь.
Когда они добираются до дома Дженни, она не приглашает Лису зайти, а Лиса не надавливает. Вместо этого она целует Джен в щеку, ударяя по ее чувствам своим запахом, уже знакомым и таким же приятным, как и в прошлый раз.
– Доброй ночи, Дженни, – тепло говорит она. – Я сегодня отлично провела время.
– Я тоже, – это правда – ей было весело, когда она не была занята своими вечными моральными метаниями. Говорить с Лисой легко и интересно, и, даже вопреки тому, что они обе – из совершенно разных социальных кругов, им все равно удавалось находить общие темы. – Нам стоит как-нибудь это повторить.
Лиса ухмыляется.
– Обычно когда люди так говорят, в действительности они имеют в виду «отъебись».
Дженни пытается на это охнуть, но это сложно сделать сквозь вырывающийся наружу смех.
– Вау, – выдавливает она сквозь смешки. – Я на тебя повлияла.
– И у меня такое чувство, что ты сделаешь это еще раз, – говорит Лиса. Ее взгляд становится тяжелее, но не от угрозы – от азарта. Что-то приятно темное. – И я уже не могу дождаться.
Этой ночью Дженни засыпает с трудом, и ее сон беспокойный и без сновидений.
—————————
Добро пожаловать в JenlisaАнгстWorld. Это будет весьма непростая история. Очень непростая история. Но вы доверьтесь мне, ведь я вас ещё не подводила.
Как вам?
Я буду рада почитать ваши комментарии.
И надеюсь, что такими JL вы тоже проникнитесь.