- день двенадцатый;
Сегодня однозначно ленивый день, потому что Сюмину лень даже играть, а Чену — встать и начать уборку. По этой причине они лежат на кровати и уже битые три часа смотрят какую-то скучную и тупую мелодраму.
— Чен, переключи канал, — говорит Сюмин, не поднимая головы с подушки. — Я уже не понимаю, чей отец Саймон и кому достанется его наследство.
— Я вообще не понимаю, что происходит в этом сериале... — Чен закатывает глаза. — И да, пульт лежит на компьютерном столе, а мне лень подниматься.
— Вот бы я обладал телекинезом, — парень уткнулся в подушку. — Встань и переключи, серьёзно, у меня уже мозг пла-вит-ся.
— Встань и возьми сам!
— Нет, ты!
— Ты!
Их спор длится минут десять, и это утомляет ещё больше, чем просмотр этого сериала. Психанув, они оба откидываются на подушки и, не решив, кто всё-таки встанет, молчат. Их ссоры — нет, это просто споры — совсем их не напрягают и не разрушают отношения и посуду. Они у них, если так можно сказать, по приколу и в шутку. А молчанка минут на десять, и сдаётся в ней всегда Чен.
— Я хочу тебя обнять, — неожиданно говорит Чен спустя целых двадцать минут.
Он никогда так долго не молчал. В ответ ему абсолютная тишина, и парень думает, что Сюмин до сих пор дуется или же просто ждёт, когда ему переключат канал на какой-нибудь интересный фильм. Приподнявшись, Чен замечает, что парень-то уснул, и, вздохнув, аккуратно прижимает к себе Сюмина и гладит его волосы. А в голове у него начинает созревать план того, как Сюмин встанет с кровати первым, и стакан на тумбочке у кровати прямо сигналит о том, что пора. Просто пора его разыграть и отплатить ему за все его шутки.