12 глава
Прошел месяц. Месяц относительного затишья, в котором раны и физические, и душевные начали медленно, мучительно затягиваться. Истон словно испарился, его поиски затихли. Стив, сын Милены, оказался верным и незаменимым, патрулируя окрестности с тихой самоотверженностью человека, который знает цену долгу. Фес… Фес опекал Эмму, как хрупкую фарфоровую куклу. Он приносил ей дикие ягоды, находил старые книги в развалинах, старался шутить (его шутки были неуклюжими, но Эмма ценила попытку). Он смотрел на нее с такой любовью и такой виной, что иногда ей хотелось крикнуть: «Я жива! Я не разбилась!». Но она молчала, принимая его заботу как лекарство.
Утро выдалось солнечным. Эмма стояла у дырявой плиты в углу сторожки, выливая тесто на раскаленную сковороду. Запах блинов простой, домашний казался чудом в этом убежище. Первый блинок, золотистый и румяный, лег на тарелку.
И вдруг тень, стремительное движение. Рука с длинными пальцами молниеносно схватила блин прямо с тарелки.
— Эштрей! – вскрикнула Эмма, размахивая половником. – Я тебя прибью!
Эш уже откусил половину, обжигаясь, но невозмутимо жуя. Его глаза блеснули знакомой колючей усмешкой.
—Я голодный, а ты слишком долго готовишь, принцесса. – Он проглотил. – Холодные блины – преступление.
— Убью! – она сделала шаг к нему, но он ловко отпрыгнул, доедая добычу.
Фес, чинивший у двери карабин, поднял голову, устало улыбнувшись.
—Дети, хватит ругаться. Блинов хватит на всех.
Эмма фыркнула, возвращаясь к плите.
—Как не ругаться, если он идиот безнадежный? – Она швырнула на сковороду новую порцию теста.
Эш, протискиваясь мимо нее к чайнику, показал язык.
—Дура.
— Дебил! – парировала она, не поворачиваясь.
Он лишь хмыкнул, наливая себе чай. Стив, молча сидевший в углу и чистивший нож, тихо усмехнулся.
Они сели за грубо сколоченный стол: Фес, Эш, Эмма, Стив. Блины исчезали с тарелок. На мгновение, в этом простом ритуале, в перепалке Эммы и Эша, в тихом присутствии Стива и спокойной улыбке Феса, возникло что-то похожее на семью. На хрупкий, но настоящий мир.
Эмма допивала чай, когда ее взгляд упал на Феса. В его глазах, обычно таких твердых, мелькнула тень. Она положила чашку.
—Фес... – ее голос прозвучал тише обычного. – Что... что там слышно про Истона? – Она не хотела портить момент, но страх грыз ее изнутри, как червь.
Фес отставил свою чашку. Его лицо стало серьезным, каменным.
—Он не успокоился, Эмм. – Он посмотрел прямо на нее. – Потише стал, хитрее. Но ищет. Всегда ищет. Его сети раскинуты далеко. Нельзя расслабляться.
Тепло от чая и блинов мгновенно испарилось. Эмма сжала руки на коленях, костяшки побелели.
—Я боюсь... – прошептала она, глядя на свои руки, а не на брата. – Боюсь, что он меня снова найдет. Что... что он заберет меня обратно. Голос ее предательски дрогнул. Она вспомнила золотые стены, запах Истона, боль, безысходность.
Фес резко встал, стукнув кулаком по столу. Тарелки задребезжали.
—НЕ ДОПУЩУ! – его голос громыхнул, как выстрел. – Слышишь? Никогда больше! Я скорее сдохну!
Эш молча наблюдал, его лицо было непроницаемым, но пальцы сжались вокруг чашки. Стив перестал чистить нож.
Прошла неделя. Напряжение висело в воздухе, густое, как туман перед грозой. Эмма вышла из сторожки, чтобы набрать воды из ручья. Лес был тихим, слишком тихим. Птицы не пели.
Она только наклонилась над водой, как сильные руки схватили ее сзади. Тряпка, пропитанная чем-то сладковато едким, вдавилась в лицо. Она успела вдохнуть раз – и мир поплыл, потемнел. Последнее, что она услышала, был далекий, перекошенный яростью крик Феса: "ЭММА!!!" и резкий звук выстрела. Потом – тишина.
Очнулась она в знакомом кошмаре. Золотые обои. Шелковые шторы. Тяжелый запах дорогих духов, не способный перебить запах страха. Она была в своей старой комнате. В золотой клетке. Но что-то было не так. Комната казалась... чище? Безличее? Личных вещей, даже тех немногих, что были, не осталось.
Дверь открылась. Вошел Истон. Он был безупречен в темном костюме. На его лице играла холодная, торжествующая улыбка.
— С возвращением, женушка, – произнес он, медленно приближаясь. – Скучал. Твои побеги меня... раздражают. Поэтому я внес коррективы.
Эмма отползла к изголовью кровати, сердце бешено колотилось.
—Где... где Фес? Где Эш? – выдохнула она, уже зная ответ, но отчаянно цепляясь за надежду.
Истон усмехнулся, остановившись в шаге от нее.
—Твой драгоценный братец? – Он покачал головой с фальшивым сожалением. – Слишком громко кричал. Слишком яростно бросался на моих людей. Пришлось... утихомирить. Навсегда. Он сделал паузу, наслаждаясь ужасом в ее глазах. – А твой верный пёс, Эштрей? Пытался быть героем. Получил ножом в живот. Надеюсь, истек кровью где-нибудь в грязи. Его голос стал ледяным. – Милену я вышвырнул на улицу. Весь персонал заменен. Теперь здесь только ты... и я. И ничто не помешает нам продолжить нашу... семейную жизнь. Он наклонился, его дыхание коснулось ее щеки. -На этот раз, милая, ты никуда не денешься. И никто тебя не спасет.
Он повернулся и вышел. Ключ повернулся в замке с удвоенной уверенностью. Эмма осталась сидеть на кровати, окаменев. Мир рухнул. Фес мертв. Эш... ранен, возможно, мертв. Милена изгнана. Она одна. Совершенно одна. В золотой клетке с монстром. Боль, страх, ненависть все смешалось в ледяной пустоте. Из ее глаз не текли слезы. Она просто сидела и смотрела в пустоту, в которой больше не было ни надежды, ни страха. Была только всепоглощающая, леденящая тьма и тихий шелест одного слова в сознании: Месть.
_____________________________
Если нравится то ставьте звёздочки, всех лю🩷