7
- Вот, я хотела отдать тебе сразу. Но, как видишь не получилось.
Она стоит перед ним, протягивая синюю кофту, которую он отдал ей у Кристины, смущённо улыбается, опуская голову. Конечно. Ведь они первый раз гуляют вдвоём. Как... пара?
С ликованием смотрит на неё половина Сашиной души. Она его. По крайней мере, точно будет его. И хотя сейчас она стоит так далеко, неловко оправляя фиолетовую юбку, скоро она будет его частью. И тогда уже ничто не сможет их разъединить.
И в то же время вторая часть души разрывается от стыда. Хочется упасть перед ней на колени и всё рассказать. Пусть она ненавидит, пусть ударит его, пусть расскажет всем, чтобы они перестали с ним общаться. Он не перестанет её любить, и совесть его перед ней будет чиста.
- Да ничего. Тебе очень идёт эта юбка.
Немного смущённый, он берет кофту из её рук, легко касаясь её тёплых пальцев. Она вздрагивает.
Они идут по асфальтовой дороге до поворота на селеху, а вокруг сгорает лето. Август постепенно, почти невидимо окрашивает листья в оттенки жёлтого, хаотично разбрасывает по деревьям рыжие пятна. Разноцветными занавесками открыто пялятся на них из-за своих заборов частные домики, пугливо смотрит чёрными провалами окон серая заброшка без крыши. На деревню опускается вечер.
Они приходят на селеху, тихо болтая о чём-то неважном, крадутся, как воры, по серой полуразрушенной лестнице, садятся рядом на подоконник.
Саша смотрит на Машу. В свете догорающего солнца её каштановых волос касается лёгкая позолота. Она рассказывает что-то о своей маме, иногда раскрывая пухлые губы в тёплой улыбке. Ресницы её отбрасывают на щёки длинные тени.
Саша подвигается чуть ближе, и она это замечает. Поднимает на него карие с золотыми блёстками глаза, улыбается. Наверное, он предпочёл бы ослепнуть прямо сейчас, чтобы в его воспоминаниях осталась только вот эта её улыбка. Он наклоняется ближе, и вот между ними уже буквально пара сантиметров. Ещё немного и...
Маша отстраняется.
- Я... Прости... - Говорит тихо и отворачивается. - Просто я действительно сейчас могу думать только о... Блин, они же ненавидят меня! Ты мне веришь? Ведь Белоусов! Он! Он..!
Она сидит, понурив голову, и Саша каждой своей клеткой борется, чтобы не сделать непоправимого. Того, что раз и навсегда изменит его жизнь, привяжет камень к его шее и скинет в бездну.
Борется и проигрывает.
- Белоусов тут не при чём.
- Что? - Она смотрит на него с удивлением, будто не расслышала, но потом приходит в себя. - Стой. Значит ты знаешь, кто это сделал? Кто сказал, что мы с ним целовались?
Саша молчит, понимая, что ещё одно слово и ему можно заказывать гроб и цветы на могилу. Она смотрит строго, даже с угрозой.
- Я не знаю, кого ты покрываешь. Может Кристину, может Кашина, может просто кого-то, кто желает мне зла. Но если ты сейчас всё не расскажешь, я сильно на тебя обижусь.
"Глупенькая, ты обидишься ещё сильнее, если я расскажу. Вообще не захочешь меня знать. Я буду молчать."
- Это сделал я.
Она качает головой.
- Очень плохая шутка.
- Это не шутка. Я сказал Кристине, что видел, как вы с Белоусовым целовались.
На минуту воцаряется такая тишина, что кажется, будто мир вокруг разрушился. Даже ветер, до этой минуты шептавший что-то листьям, затихает как перед бурей.
Удивление в её глазах сменяется отчаянием, отчаяние - ненавистью. Золотые искорки в её глазах потухают, вместо них будто появляются холодные иглы, смазанные ядом.
- Как ты мог? Я тебя ненавижу...
Шепчет тихо, еле разжимая губы, но Саше кажется, что она вырвала ему сердце.
Боже, лучше бы она орала, металась и плакала.
Но она бледнеет, последним невидящим взглядом смотрит на Сашу и уходит. И тогда он понимает, что то, что он сделал, не поддаётся прощению.
Она уже н и к о г д а не вернётся.