5
Он ничего не чувствовал. Как обморок, только глаза открыты.
А над головой бескрайнее тёмно-синее небо с яркими крапинками звёзд. Разглядеть его полностью мешает только балкон наверху. Кажется, над Кристиной живёт милая пожилая пара. Они приходили к ним в прошлый раз, когда ребята устроили действительно дикий шабаш, вежливо просили вести себя чуть потише. Тогда к ним вышел пьяных Каха, матом сказал не лезть куда не надо. Зря. Надо было послушаться. До чего вообще доводит вся эта глупая жизнь. Не высовывался бы Саша со своей Победы, гулял бы с исконно шуйскими где-нибудь в городском парке, никогда бы не видел её, не знакомился, не влюблялся...
Кто-то скрипнул дверью, прошёл тихо, опустился рядом.
- Холод - жуть, честно говоря. И как ты тут в одной футболке?
Белоусов подул на руки и, спрятав их поглубже в рукава, достал из кармана мятую сигарету. Отработанным движением чиркнул спичкой, затянулся, выдохнул густой белый дым.
- Хей, заснул что ли?
Саша не ответил. Больше всего хотелось развернуться и ударить с размаху человека, в одно мгновение ставшего самым ненавистным врагом. Ударить его, а потом Поздыша, за глупые слова, за ложные надежды. А потом выбить из своей головы всю дурь, всю наивность, всё доверие, всю любовь. И остаться до конца жизни самим бесчувствием.
- Че, обижаешься, что на Машку наорал? - Белоусов коротко усмехнулся и взглянул на безжизненно молчаливого Сашу. - Да ладно тебе. Не дуйся. Она просто под горячую руку попала. Так то я против неё ничего не имею, но Крис, конечно, конкретно выбесила.
- Помирились?
Это сказал даже не Саша. Просто его голосовые связки зачем-то пришли в движение. Наверное, чтобы показать Белоусову, что хоть за эту оплошность он прощён.
Но другую простить невозможно.
- А че не помириться то? Орали друг на друга весь день, а потом устали. Ну я её поцеловал. Она заткнулась сразу, и вот так как-то помирились. Она ща спит в комнате, а мне после ссоры курить капец захотелось, - Белоусов ещё раз затянулся, сложил губы трубочкой и выдул дым кольцами, уходящими в огромное звёздное небо. Сигарету медленно пожирали рыжие искорки, превращая белую бумагу и коричневый табак в серый пепел, который падал на шершавый балконный пол. - Где Машка, кстати? Извиниться всё же надо.
- Не знаю, - как можно более безразлично выдохнул Саша. Едкий дым вокруг дурманил и заполнял его мысли. Ему казалось, что его душа - сигарета в чьих-то неумелых пальцах. Кто-то уже сделал затяжку, и сейчас Саша потихоньку сгорает, превращаясь в серый пепел уносимый ветром.
- Хах, а я думал, ты спас её типо, а потом вы где-нибудь уединились. Раз спаситель, то можно и полапать.
Белоусов грубо рассмеялся, но, встреченный тишиной, этот смех быстро умолк, неумело скрылся за кашлем. Саша поморщился. Враг был от него на расстоянии удара, так почему же не...
- Ладно, я пойду. Холодно здесь.
Белоусов выплюнул тлеющий окурок на пол и хлопнул дверью. Вокруг опять воцарилась блаженная тишина. Саша откинулся на стену, положив руки под голову и, чтобы хоть чем-то занять свои мысли, попытался отыскать знакомые созвездия. В детстве они с мамой часто выходили в поле поздним вечером, где звёзды были как на ладони, и мама учила его мысленно соединять их в картинки. Большая медведица, маленькая медведица, стрелец, ореон. Всё постепенно забылось, стёрлось из памяти, хотя раньше он мог найти любое созвездие, почти не поднимая глаз.
Какой шанс, что ОНА тоже уйдёт из его памяти?
В балконную дверь легонько поскреблись, и она тихо открылась. Саша начинал думать, что сидит в коридоре, а иначе зачем каждому надо было заходить сюда, перебрасываться с ним парой бессмысленный фраз и снова уходить.
Но Кристина, вопреки его раздражённым ожиданиям, осталась стоять на пороге, смущённо переминаясь с ноги на ногу, как будто это была не её квартира, а Сашина.
- Ээм... А... Тебе здесь не холодно?
Саша устало вздохнул. Он уже не чувствовал ничего (в том числе и холода), кроме раздражения, разочарования и бессильной грусти. Тем более, Крис явно было плевать, даже если бы он сидел также в -30. Её волновало совершенно другое.
- Давай к делу, - тихо сказал он.
- Ты Сашу не видел? Он что-то говорил про то, что перед Машей надо извиниться, а потом ушёл, пока я спала.
По голове вдруг, как иголка, ударила мысль. Противоестественная. Противная. Гадкая. Злая. Показавшаяся Саше единственным возможным спасением из его ситуации. Он поморщился и , будто вставляя голову в висельную петлю, выдавил:
- Нет, но я видел, как они целовались.
- Кто? - как-то глупо выдавила Кристина, и Саше показалось, что она перестала дышать.
- Маша и Саша.
- Бурмистрова и Белоусов?
Сам не понимая зачем, Саша кивнул, хотя больше всего хотелось сказать, что это всего лишь глупая шутка.
- Спасибо. Спасибо за информацию, - выдавила Кристина мертвым голосом и ушла.
И только тогда Саша осознал, какой же он непробиваемый идиот.