1
"Привет)"
Отвечать, не отвечать? Написать, что занят? Что бухаю с пацанами, и мне сейчас нафиг никто не нужен? Что опять дубашу чёртовы стены, разбивая в кровь костяшки? Что спасаю мир, лечу с крыши, умираю, по воде хожу?
Зачем она написала? Кто я для неё? Обычный чёртов друг, у которого можно беспалевно тырить сигареты и болтать ни о чём по полночи, раскрываясь, как на исповеди, а потом делать вид, мол, не знакомы. Так, здороваемся помаленьку, делим налопопам наспех запитое дрянным алкоголем горе, не понимаем друг друга нисколько, как на разных языках, и делаем вид, что друг другу безразличны.
В прочем, я делаю вид. А ей искренне на меня пофиг. Не отвечу.
"Привет. Как дела?"
Откуда взялось это чертово сообщение? Саша его не печатал. Он сопротивлялся из последних сил, но не печатал. Не клацал разбитыми в кровь пальцами по сенсору вечно тормозящего телефона, не нажимал на кнопку отправить, не отправлял сообщение своему любимому человеку. Конечно, нет.
Враньё.
Тишина. Шторы задёрнуты. В комнате стоит такая темнота, что не видно ни двери, ни окна, ни очертаний мебели. Будто есть только один Саша, стул висящий в пространстве, телефон, болезненно зажатый в ладонях, и пустота.
"Хорошо) Идёшь завтра на селеху?"
Зачем? Чтобы притворяться, что всё у меня хорошо, что внутри всё не больно, не разбито, не валяется отдельными осколками, не подыхает в тишине, забившись в угол, глупая душа, вскрывшись ложными надеждами.
Чтобы смеяться с пацанами, бухать как не в себя, обсуждать всё на свете, понимая, что ничего это не задевает. Что нет ничего внутри, и всё тут. Только оболочка осталась от Саши, а душу ты высосала, сама этого не понимая.
Или чтобы смотреть остекленевшим взглядом на пьяных девчонок, думая, что сколько бы они не красились, сколько бы не одевались, сколько бы не ластились, всё равно ни одна из них в подмётки тебе не годится. Слышишь, не годится! Когда ты это поймёшь?
"Иду, конечно. Каха самогонку обещал подогнать. Я такое не пропущу."
"Хах, поделитесь?)"
"Нет, ты не пьёшь"
"Ой, всё. Спокойной ночи"
"Доброй"
Раны затягиваются. Рано или поздно, мелкие царапины или самые безнадежные, когда уже и врачи нарочито печально вздыхают и опускают головы рядом с родственниками. Рано или поздно и эта затянется. И не от такого лечились, и не от такого не померли. Он её разлюбит. Иначе и быть не может. Сколь бы любовь не была тяжёлой, страшной, как бы сочувственно не вздыхали друзья и родные, рано или поздно...
Саша нажимает на кнопку блокировки, водя руками по стенке, как слепой, идёт по комнате, ложится в кровать. Темнота обволакивает его, он тонет в ней. Ему кажется, что он опускается на дно. Кислорода становится всё меньше и меньше, темнота проникает в лёгкие, расползается по кровеносным сосудам, вскрывает изнутри грудную клетку. Саша засыпает.