Глава 23
— Я знаю все, что ты сейчас скажешь, — стою на пороге дома, встретившись с бабушкой в дверном проёме и не имея смелости сделать хоть шаг. Сердце слишком колотится. И это вовсе не из-за того, что меня не было все выходные дома. Это — лишь малая часть моей неописуемой вины. Я не позвонила — вот, за что сейчас краснею и чувствую скребущую горечь глубоко внутри, которая пытается чем-то острым выцарапать одну лишь фразу: «Она ведь переживала». — Я просто хочу сказать, что чувствую себя ужасно из-за этого. Но, не буду скрывать, что это чувство равносильно наполняющему меня счастью, по, думаю, известным тебе причинам. И они беспощадно борются внутри меня. И я никак не могу сосредоточиться на чем-то одном. Я не хотела, чтобы так вышло. И я знаю, что не права в любом случае. Я... — мои слова заканчиваются, ведь я действительно не хотела этого. Я очень её люблю. — Прости меня.
Сжимаю и разжимаю пальцы рук — весьма привычное действие, когда моё состояние доходит до того, что я вот-вот готова провалиться под землю. Не могу долго смотреть на бабушку, лицо которой выражает не понятные мне эмоции, поэтому начинаю судорожно пытаться спрятать их, то и дело опуская в пол.
— Почему ты такая глупая? — скорее утверждение, чем вопрос, сопровождается шумных вздохом. — Я хоть раз тебе что-то запрещала? — сглатываю, понимая, что такого никогда не было, и неуверенно киваю пару раз головой. — Я не глупый человек и могу догадаться, что у тебя друзья, мероприятия и, в конце концов, парень. Тебе почти восемнадцать лет, и голова на плечах явно есть, ты отвечаешь за свои поступки и глупостей, как я знаю, делать не собираешься. Просто позвонить и сказать, что тебя не будет, чтобы я могла спокойно спать. Это так сложно?
Ещё одно слово — пекущая грань в уголках моих глаз раствориться, и я не смогу сдерживать все это. Я так сильно её люблю и не хочу заставлять переживать. Никогда. Такое. Больше. Не. Повториться. Слишком дорога цена моих хорошо проведённых выходных.
Невольным движением откладываю сумку и направляюсь к бабушке, не в силах больше сдерживать желание обнять её. Прижимаю любимого человека к себе и вдыхаю до боли родной аромат.
— Прости, — глубоко вздыхаю, чувствуя, как подступил огромный ком, и секунду спустя покатилась горячая слеза.
Самая родная. Всегда рядом и всегда поддержит. Несмотря ни на что, утешит и даст совет. И живёт, всеми силами стараясь заменить ту, которую нельзя заменить.
— На день рождение подарю телефон, — бабушка говорит, поглаживая мою спину своей мягкой ладонью. А я, осознав смысл и иронию сказанного, начинаю тихо смеяться, уткнувшись ей в шею.
— Лучше сразу рацию, — подношу ладонь к щеке и убираю какие-либо следы от соленой дорожки, широко улыбаясь. Нет никакого желания отстраняться от этих объятий, так как только в них я чувствую себя поистине дома. У себя дома.
***
Звонкий детский смех заполняет каждую извилистую дорожку в парке, расположившемся недалеко от моего дома. Все вокруг покрылось свежей зеленью, слой которой появился лишь пару недель назад. Лавочки выкрасили в коричневый лаковый цвет, и теперь они блестят при лучах майского солнца. Которое светит и мне в глаза, пока я сижу, откинув голову на спинку скамейки и жмурясь от яркого света.
Склоняюсь немного вправо — оказываюсь в тени, слегка влево — и моё лицо опять поглощает солнечные лучи. И разница всего в нескольких сантиметрах, которые разделяют меня между «светом» и «тьмой». Прям как наша жизнь: полоска белая, полоска черная, а потом раз, и мы застряли где-то посередине. Как и моё лицо: одна половина находится в тепле под солнцем, а другая — обволакивается прохладой. Главное в этой дилемме — сделать шаг в правильную сторону.
Я моментально клонюсь к свету и качаю слегка головой от своих странных мыслей, которые меня иногда пугают. Хотя... Почему иногда?
— Со стороны выглядит немного странно.
Поднимаю глаза, которые уже начинают слезиться от яркости вокруг, и замечаю знакомый силуэт, ради которого и сижу в этом парке.
— Кайл, — радостно улыбаюсь и вытягиваю руки, чтобы обнять его, тем самым зазывая присесть на лавочку рядом со мной.
Я так сильно по нему скучала. Последний раз мы виделись... Явно давно. И это меня огорчает. Ведь я совершенно ничего не знаю о его проблемах и переживаниях, если такие имеются, а лишь наваливаю беспорядочную кучу своих на него. И что самое главное — он всегда помогает.
— Как ты?
А как я? Наверное, отлично. Да. Именно так я могу описать сейчас своё состояние, судя из прижитых последних дней.
— Отлично, а ты?
— Аналогично, — он отвечает, не задумываясь, и облокачивается на спинку так же, как и я.
Хочу, чтобы он рассказал что-то из своей жизни. Хоть что-то, потому что мне действительно интересно, как проходят его дни, с кем он тренируется и просто чем живёт.
— Расскажи, что нового в жизни, — придвигаясь ближе к нему и поворачиваюсь на бок, упирая ладонь в щеку.
Он издает смешок.
— Я приехал из другого конца города не ради того, чтобы поведать тебе историю моих скучных будней, — Кайл усмехается, — если ты понимаешь, о чем я.
Не в силах сдержаться, я закатываю глаза. Ну конечно же. Как же без этого.
— Ты серьёзно? — пытаюсь сменить тему, потому что наверняка догадываюсь, на что он намекает. — Там нечего рассказывать.
Серьёзное выражение лица Кайла быстро сменяется на насмешку, и его брови выгибаются. Ох, только не это выражение.
— Да ладно?
И тут я понимаю, что какой смысл скрывать или недоговаривать? Почему я должна бояться рассказать ему это? Он ведь мой лучший друг, поэтому...
— Ладно.
— Так-то лучше, — он улыбается и усаживается поудобнее, чтобы начать слушать, как он предполагает, долгий рассказ.
На самом деле, я не знаю, что рассказать. Точнее, с чего начать. Поэтому начинаю с самого огромного изменения в моей жизни.
— Мы с Джастином теперь встречаемся.
— Я знаю.
Что?
— Что? — как это «знает»?
— Лия, — он начинает смеяться и на долю секунды запрокидывает голову назад, — ты издеваешься? Это было очевидно сразу после того, как ты позвонила мне вся в слезах, говоря о том, что какой-то парень в твоей комнате умирает, — он замолкает, так как я прикрываю глаза. Но в тот же миг вновь открываю их, борясь тем самым с воспоминаниями. Они сейчас ни к чему. — Прости, это не самый удачный аргумент, — он слегка хмурится, пока я тяжело вздыхаю.
— Забудь. Сейчас все хорошо, об этом и стоит думать, — пожимаю губы. — У нас действительно все замечательно. Даже не знаю, реально ли такое. Бывает ли так, — опускаю глаза и киваю пару раз, отчего прядь моих волос падает мне на щеку.
— Бывает. И называется любовью, так, для справки, — последнее он говорит со всей своей артистичностью, и я не могу не засмеяться.
Упавшую прядь убирает порыв тёплого ветра, и я жмурюсь от приятного ощущения.
— Знаешь, просто хорошо так внутри, — прикладываю ладонь к месту, ниже груди, и совсем незаметно сжимаю пальцами ткань хлопковой футболки. — И все проблемы, окружавшие нас, как-то взяли и исчезли. Будто кто-то наверху услышал многочисленные молитвы и смиловался, позволив жить счастливой жизнью.
Жизнью, в которой теперь есть Джастин.
***
Мой локоть уже, наверное, прирос к подбородку после длительного взаимодействия. Но это единственный способ не заснуть на первом же уроке. Всеми усилиями стараюсь не закрыть глаза, но каждую секунду мне кажется, что вот-вот я не выдержу, и моя голова просто на просто рухнет на парту.
Прошло около пятнадцати минут урока, а я успела уже проклясть всю мировую историю за её сложность и неясность. Хотя это неудивительно. Я даже не пыталась понять суть обсуждаемого, так думала лишь об одном: где Джастин?
Первый урок — совместный, а его нет.
Еле слышно цокаю, раздражаясь своим мыслям, так как он может опаздывать, и ничего глобального не случилось. Закрываю глаза на пару секунд и сразу представляю себя в мягкой постели в обнимку с подушкой. И нет таких вещей, как школа и раздражающий будильник, звон которого каждое утро сверлит мне мозг. Желательно, чтобы было темно и не слишком жарко. Хочу насладиться мягкостью и теплом одеяла, которое окутывает все моё тело. И я могу наслаждаться этим сколько угодно, не раздумывая о необходимости просыпаться и идти куда-то, не имея на это никакого желания.
Просто хочу спать.
Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть и резко открыть глаза. Ощущение, будто в меня кинули банкой энергетика. Поворачиваюсь туда, откуда исходит звук, и увиденное заставляет меня прозреть ещё больше: Джастин стоит на пороге в класс.
Значит, все-таки опоздал. Расслаблено выдыхаю, теперь не беспокоясь об этом. Учитель разрешает ему пройти. Он садится на последнюю парту и устало проводит ладонями по лицу. Откладывает рюкзак, даже не думая достать оттуда нужные предметы для урока, и прикрывает глаза.
— Мистер Бибер, раз Вы пришли последним, думаю, будет правильно, если и отвечать начнёте первым, — голос преподавателя звучит без какой-либо строгости, напротив, он устало сморит на Джастина, открывая свои записи.
А он никак не реагирует, смотрит перед собой, будто лишь его тело присутствует здесь, а разум улетучился через открытое окно. Он ждёт вопроса? Или... Что не так? Не могу понять его мыслей? Хотя как можно понять мысли человека? Уже начинаю думать о какой-то чепухе, пока все в классе начинают тихо перешёптываться.
Джастин по-прежнему молчит, и тогда преподаватель, долго смотревший на него, решает задать вопрос, не дождавшись реакции Джастина.
— Расскажите мне о внешней политике Америки тысячу девятьсот двадцатого года.
По окончанию последнего сказанного слова Джастин поднимает глаза. Такой странный взгляд. В мою голову взбредают только два варианта — либо он просто устал, либо что-то случилось. Хотелось бы, чтобы первый вариант все-таки оказался верным.
— Я не знаю, — коротко отвечает он, и на мои руки будто брызгают ледяной водой.
Знающий историю и безумно интересующейся ею, Джастин не может ответить на вопрос, который мы обсуждаем в течении всего года? Явно что-то не так. А ведь на его лице даже нет никакого волнения или боязни перед речью, которая, уверена, сейчас обрушится на него, оповещая о важности знания данного предмета.
Но нет, я вновь ошибаюсь.
— Задержитесь, пожалуйста, после урока на пару минут, — голос уже немного строже, но это никак не влияет на Джастина: он опять смотрит вперёд, будто в спину впереди сидящего. И появляется такое ощущение, что он даже не заметил того, что ему сказали вслед.
— Дж... — мой голос срывается, чему я безумно благодарна, ведь секунду спустя до моего сознания доходит, что я нахожусь на уроке, который ещё никто не отменял. Смотрю на него и понимаю, что он ещё ни разу не посмотрел на меня. И внутри образуется какой-то странный сгусток непонимания. Но я ничего не могу с этим поделать. Все, что остаётся, — прокрутить в мыслях возможные варианты и ждать окончания урока.
Двадцать две минуты томятся так долго, что мне становится некомфортно с варящимися в голове мыслями. Звонок запускает очередной энергетик в мою черепную коробку, и я, не замечая никого, поднимаюсь и направляюсь к Джастину, который стремительным шагом следует к двери.
Обхожу целый ряд парт и буквально меняю ускоренный шаг на бег, чтобы догнать Джастина до того, как он растворится в кипящей толпе.
— Эй, — касаюсь рукой его плеча, и он останавливается. Слегка вздрагивает, отчего я делаю подобное движения, ожидая, пока он обернётся.
Карие глаза заставляют меня замереть.
— Привет, — уголки его губ приподнимаются так же быстро, как и вновь преобразуются в идеально прямую линию.
Я впадаю в некий ступор, не зная, что и сказать. Легкое и непринуждённое «Привет» вовсе сбивает меня с толку. Может, я просто накручивая себя, и ничего особого не случилось? Но, это же Джастин... Это не свойственно ему.
— У тебя что-то случилось? — единственное, что я могу выдавать из себя, всматриваясь в черты его лица. Ничего не меняется, кроме скул: лишь на долю секунды они становятся виднее и острее. И он заглядывает мне прямо в глаза.
— Нет.
— Просто ты выглядел немного уставшим и раздражённым, и я подумала... — не успеваю договорить, так касается ладонью моей спины и притягивает меня к себе. Я лишь озадаченно утыкаюсь в его грудь, ничего не понимая.
— Все хорошо, всего лишь тяжёлое начало дня, — он поглаживает мои волосы ладонью, и я чувствую, как его пальцы проходятся по длинным прядям. Мне комфортно и хорошо лишь от того, что мы стоим с ним в обнимку, и я чувствую его сердцебиение. Размеренное и спокойное. Футболка пропитана запахом яблок. Улыбаюсь, предполагая, что он вновь делал яблочные оладьи.
Как и в тот раз.
<i> — Присаживайся, — он отодвигает стул и отходит к плите, на которой уже что-то приготовлено.
Минутой позже на столе появляются два стакана с молоком и тарелка с оладьями, похоже, что яблочными, так как броский аромат свежих яблок сразу наполняет комнату.
— Ты пьешь молоко? — Джастин вопросительно смотрит на меня.
— Да. Конечно, — парень присаживается напротив меня.
— Можно вопрос? — я поудобнее устраиваюсь на стуле.
— Дерзай.
— Ты сам это приготовил? — Джастин усмехается.
— А ты думаешь, я заплатил кому-то за то, чтобы тот пришел и сделал все это? — улыбаюсь. — Все сделано собственными руками.
— Не знала, что ты умеешь готовить.
— Все тайное когда-нибудь становится явным, — парень отпивает из своего стакана, а я краем глаза вижу его ухмылку. — Кушай, а то уже выходить нужно.</i>
Улыбаюсь от таких воспоминаний и решаю продолжить на позитивной ноте:
— Аналогично. Пока ты не пришёл, я думала, что мне придётся приклеить подбородок к руке, чтобы он не стремился оказаться на полу, — начинаю смеяться и замечаю, что Джастин тоже это делает: его грудь вибрирует. И мне безумно приятно ощущать это, хоть и довольно странно. Его руки прижимают меня к себе, и я уже забываю о прежних мыслях и переживаниях. И сейчас они мне кажутся больше какой-то накруткой самой себя, чем чем-то реально важным.
Окна в классе открыты нараспашку, и это позволяет ветру проходить через открытую дверь. Новый поток воздуха окружает нас, проходя мимо. И я чувствую ещё один запах. Пропитанный горечью он едва касается моего обоняния и заставляет слегка поморщиться. Вдыхаю ещё раз и понимаю, что этот запах не уходит. Трусь носом о чёрную выглаженную футболку и понимаю, что яблочный аромат граничит с россыпью табака. Зная, что Джастин не курит, я предполагаю, что это мог быть кто угодно, находящийся сегодня рядом с ним.
— Так сильно перегружена голова, что даже не заметил тебя, — он вздыхает, и его грудь вновь поднимается. — Прости.
Я отрицательно качаю головой, отстраняясь от его объятий.
— Я просто сильно мнительная, тебе не за что извиняться, — я улыбаюсь и вижу, как он хмурится. Складки образуются на его лбу, тем самым сдвигая брови.
— Ты вовсе не мнительная. Нет, — я вздыхаю. Возможно, так. Возможно, и нет. Думаю, я сама этого не знаю наверняка, потому что ход моих мыслей меняется каждую секунду, в зависимости от происходящего.
— Наверное, — киваю. Простоя в раздумьях несколько секунд, решаю предложить: — Не хочешь прогуляться после уроков? — замечаю, вроде, незаметное движение: его глаза, которые ранее были прикованы к моим, резко отпускаются вниз, а затем направо. Все это длится всего мгновение, и затем Джастин вновь устремляет свой взор на меня.
Почему я затаила дыхание?
— Лия... — голос тихий и хриплый, смешанный с еле слышным вздохом. Я внимательно смотрю на него. — Не смогу, — глаза перемешаются из угла в угол робкими движениями. — Обещал помочь Фреду с работой, — Джастин облизывает нижнюю губу и пару раз качает головой.
— Н... — только собираюсь сказать, но даже не успеваю сделать полноценный вдох, так как меня останавливает звон, раздающийся совсем рядом.
Джастину кто-то звонит. Он извиняется передо мной и отвечает на звонок, отойдя от меня на пару шагов, пытаясь расслышать хоть что-то в толпе орущих школьников. Стою, переминаясь с ноги на ногу, в ожидании его возвращения, но раздраженно закатываю глаза, слыша звонок. В этот раз на урок. Какая ирония. Вздыхаю, замечая, что все стремительно расходятся по кабинетам, а Джастин все ещё продолжает разговаривать по телефону, будто не замечая суеты вокруг.
— Леон, давай быстрее, страх перед математикой потеряла что ли? — Тайра с усмешкой хватает меня за руку и начинает тянуть вглубь коридора, пока я, не говоря ни слова, начинаю медленно идти спиной назад. Все ещё смотрю на Джастина. Он даже не обернулся на меня. Даже не взглянул, и этого образовался неприятный ком в горле.
Что с ним не так?