20. мы не выбираем в кого влюбляться
RADWIMPS — Buriki
— Он придурок.
— Мне показалось, он был не в себе.
— Ну, он всё равно мог бы быть помягче, — проворчал Конхо.
Они сидели на качелях с металлическими цепями, которые звенели от того, как яростно друг раскачивался рядом. Иан же сжимала холодную текстуру под пальцами, глядя перед собой. Её взгляд опустел, а в груди ощущалась тошнотворная пульсация, которая отдавалась с новой силой каждый раз, когда она хотя бы на секунду вспоминала взгляд, тон голоса и слова, что сказал ей Юйфань. Под кожей пробегал холодок, она вжимала голову в плечи, чувствуя себя самым ущербным человеком на свете.
Она вздохнула и посмотрела на ночное небо. Звёзд не было видно.
«Почему бы тебе хотя бы на чуть-чуть не задуматься о чужих чувствах?» — вот что сказал Юйфань, и это прожигало. Подавляло. Раздирало. Потому что это была... Иан даже не хотела признавать это. Она каждый раз мотала головой, стоило противной мысли приблизиться к сознанию, снова и снова, по кругу.
— Я... — её голос предательски дрогнул, и Иан сильно прикусила губу, резко опустив голову. Горло жгло, говорить она не могла, а глаза щипало. Она спрятала взгляд. Как же нелепо.
Она не хотела думать об этом. Правда, не хотела.
Пожалуйста...
— Дело не в тебе, — вдруг произнёс Конхо. Иан повернула к нему голову, но он смотрел куда-то вперёд, продолжая раскачиваться. Взгляд был задумчивым, таким, словно он уже ушёл далеко вперёд. — У него случилась какая-то трагедия. Так что без разницы, что и как бы ты ему сказала, он бы всё равно не стал слушать.
В его словах было нечто здравое. Иан могла бы просто кивнуть, выслушать и позволить Конхо унести её сознание к другой теме. Позволить утешить её больное сердце и увести от навязчивых мыслей — как позволяла всегда. Но почему-то именно сегодня она не могла этому позволить. Она сжала цепи, глядя себе под ноги.
— Знаешь, — она попыталась говорить ровно, но голос дрогнул, и она нервно рассмеялась, пытаясь успокоить себя, — это не единичный случай, Конхо. Это повторяется. Каждый раз. Юйфань просто... просто озвучил...
Вот она. Голая и мокрая правда, которую она наконец выдавила из себя. Оставалось только скомкать её во что-то внятное.
Но Конхо молчал.
— Я... злой человек? — медленно произнесла она, чувствуя, как ком в горле мешает говорить. А потом поняла, как нелепо и по-детски это звучит, и усмехнулась, собираясь добавить что-то вроде «глупо». Но Конхо резко опустил ноги на землю, останавливая качели с такой силой, что пыль взметнулась в воздух. Иан вздрогнула, уставившись на него.
Конхо уже не качался. На нём был серый худи, капюшон и волосы упали на глаза из-за наклона, так что трудно было понять, что он сейчас чувствует. Что с ним.
— Иан, послушай, — голос Конхо звучал иначе, и Иан резко выпрямилась. Сердце замерло, потому что такой тон от него был чем-то незнакомым, непредсказуемым и пугающим. — Что ты вообще несёшь?
— Я...
— Ты дура, но уж точно не злой человек! — Конхо поднял голову, и вместо взгляда, полного ненависти, которого Иан боялась и ожидала с дрожью в коленях, она увидела там просто... просто наглого Ан Конхо, который усмехнулся.
Он просто шутил над ней. Чёрт.
Горечь в горле, сменилась на раздражение, а слезы высохли оставляя после себя только искры злости. Значит, она здесь перед ним, практически душу раскрывает, откровенничает, а он просто смеётся. Смеётся!
— Ан Конхо! — крикнула она, почти краснея от злости. — Чёрт, что это за тон был?!
— А у тебя что за тон был?!
— Пошёл ты! — она развела ботинком, и песок полетел прямо на ноги Конхо. Тот жалобно заскулил, спасительно поднимая ноги. — Идиот! Придурок! Ненормальный!
— Я-то? — он тоже повысил голос, резко повернув голову, выглядя раздражённым и возмущённым. — Я хотя бы не сижу и не строю грустное лицо из-за какого-то парня.
— Юйфань не «какой-то» парень!
Иан не знала, почему она так страстно защищает Джеймса, несмотря на то что именно он стал причиной этой острой боли в груди. Возможно, несмотря ни на что, сердце всё ещё стремилось защитить возлюбленного. А может, это была просто задетое самолюбие. Или поведение Конхо зажгло в ней острое желание спорить, перевернуть его слова против него же. Как она делала всегда, когда хотела поссориться. Привычка из детства. Самозащита.
Конхо цокнул языком, услышав её ответ, и застонал, глядя вверх. Почему он так реагирует?
— Чёрт возьми, Чон Иан!
— Ан Конхо, блин!
— Где твоя гордость? — его слова задели Иан, и она сжала руки в кулаки. — Будь хоть сам Чон Чонгук, ты, блин, не должна распускать нюни из-за мужика. Иан...
В том, как он произнёс её имя, было что-то отчаянное, надрывное, и под ложечкой засосало. Иан резко повернула к нему голову, стремясь увидеть его лицо прямо сейчас. Но Конхо просто закрыл глаза и откинул голову назад, так что она видела только его профиль.
— Потому что... — она сглотнула. — Потому что это не только он. Юйфань, ты, мама... Ичжуо...
Это имя. Да. Именно оно с самого начала было причиной этой панической боли. Слова Джеймса ударили не потому, что это он её увидел, а потому что его слова заставляли в голове раз за разом всплывать лицо старшей сестры. Та ночь, запах алкоголя, пульсация в горле и вид разваливающейся, рыдающей как маленький ребёнок Чон Ичжуо. И всё из-за тех грубых, голых слов, которые Иан вонзала в беззащитного человека, позволяющего себя ранить и истекающего кровью.
«Почему бы тебе хотя бы на чуть-чуть не задуматься о чужих чувствах?»
Чон Иан была плохой сестрой. Ужасной дочерью. Жестоким другом. И уж тем более она не былы хорошим человеком.
— Я... жестокая, зла...
— Ты, блин, просто человек! — Конхо оборвал её. Грубо. Резко. Словно не хотел слушать эту самокопательную возню.
— Ты тоже, но ты же так не поступаешь! — голос Иан сорвался на крик, почти отчаянный. — Не ранишь других людей. Не желаешь другим больно каждым своим действием...
Она ждала, что он сейчас отмахнётся, пошутит, скажет что-то в своём духе — «ну, я же идеальный». Чтобы ей стало легче. Чтобы можно было не думать.
Но Конхо молчал.
Слишком долго. Слишком тяжело.
Он сидел опустив голову, вцепившись в цепь качелей, и молчал. И это молчание было громче любых его обычных слов. Иан передёрнуло.
— Я тоже не идеальный, — наконец сказал он. Тише, чем обычно.
— И что плохого ты сделал? — она усмехнулась, скорее от напряжения, чем от веселья. Ей хотелось, чтобы он усмехнулся в ответ. Чтобы всё стало привычно-дурацким и неважным.
Но Конхо не усмехнулся.
— Я эгоист.
Иан открыла рот, чтобы сказать «в каком месте?», но он вдруг поднял голову. И она не узнала его взгляд. Не узнала выражение его лица — слишком открытое, слишком голое, слишком много... Ей стало не по себе.
— Мне плевать на других людей, — сказал он. Жёстко. Без обычной игривой нотки. — Мне плевать на их чувства, мысли, слова. Я думаю только о себе. Делаю все, чтобы было лучше даже если другим из за этого... плохо.
Иан резко вспомнила тот разговор между братьями Ан, когда она невольно оказалась свидетелем ссоры. В голове всплыли слова Джемина: «Это все твой эгоизм». Сколько раз он так говорил? Сколько раз повторял это Конхо, убеждая брата, в том, что его чувства и желания — это эгоизм. У Иан сжалось сердце.
Он сжал цепь так, что побелели костяшки. Отвёл глаза.
— А еще я постоянно вру. Я лжец до мозга костей.
— Ты... — Иан сглотнула. Внутри всё перевернулось от странного, непонятного чувства, — ты не такой. Ты добрый, Конхо. Безумно добрый.
Она сказала это твёрдо. Чтобы он перестал. Чтобы он улыбнулся и сказал «да ладно, прикалываюсь».
Но он не улыбнулся.
— Ты просто не замечаешь, — тихо, почти безразлично. Как будто устал. Как будто выдохнул что-то, что держал слишком долго. — Я стараюсь...
Иан замерла. Не замечает...
Тошнота прильнула к горлу и она прикусила губу. Слова повисли между ними — колючие, неловкие, не вписывающиеся в их обычный лёгкий разговор. Конхо же всегда такой спокойный и говорит, то что утешает её, а не наоборот. Она не знала, что на это ответить. Не знала, что он хочет от неё услышать. Не знала, хочет ли вообще знать то, что он пытается ей сказать.
Потому что если это правда...
Она тряхнула головой. Отогнала мысль. Нет. Они больше не могут так. Это слишком больно. Иан коснулась цепи на качелях Конхо, слегка дергая, чтобы тот посмотрел на неё.
— Ты сейчас странный, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она устала. Она... не хочет ссориться. Не с Конхо, и не сегодня. — Устал, наверное. Или живот болит. Ты всегда ноешь, когда у тебя живот болит.
Конхо посмотрел на неё. Секунду. Две.
Потом его лицо расслабилось, и он усмехнулся — той самой привычной кривой усмешкой, которая говорила «да ладно, ерунда». Словно у него гора с плечо спала.
— Точно, — сказал он. — Живот. Я украл твои чипсы, вот и мучаюсь теперь.
Иан выдохнула.
Неосознанно. С облегчением.
Она решила не думать о том, как блестели его глаза. О том, как дрогнул голос на последних словах. О том, почему ей вдруг стало так трудно дышать.
«Устал, — сказала она себе. — Просто устал».
— Идиот, — бросила она, толкая его в качели. Он посмеялся, качнувшись. Легко. Привычно. — Сам виноват.
Иан не увидела, как он на секунду зажмурился. Как его пальцы на секунду сжались сильнее, а потом разжались.
Она уже не смотрела.
— Идем домой, поздно.
***
Конхо сказал прошлой ночью слишком много, но в то же время казалось — он не сказал ровным счётом ничего. Иан это искренне тревожило, поэтому этим утром она была очень осторожна. Проснулась с ощущением разбитого черепа и появилась в школе с мешками под глазами от недосыпа. Как ни странно, Конхо вёл себя абсолютно нормально. Наверное, ничего не изменилось. Словно одна Иан не могла уснуть всю ночь. Он лишь посмеялся и потрепал её волосы, создавая дополнительный беспорядок, со словами: «Хочешь напугать кого-то своим видом — так делай это как следует».
Глупый Конхо.
— Небось всю ночь строила грандиозные планы, Иан? — хихикает Мартин, сидя слева от неё в школьной столовой.
— Ага, по поиску пятого в нашу суперкоманду моделей, — Иан потёрла глаза, пытаясь стереть пелену сна, и выпрямилась.
— Пятого? А как же Джеймс? — Эйна удивлённо обернулась к ней, отложив палочки для риса. — Я думала, у тебя всё схвачено.
Иан устало застонала, вспомнив их вчерашний неудачный диалог с Юйфанем, и закрыла лицо рукой.
Этим утром они с Джеймсом даже не обменялись привычными приветствиями. И по большей части виновницей была сама Иан, которая старательно избегала друга — или уже не друга, неважно. Стоило ему появиться в поле её зрения, Иан тут же отворачивалась и убегала куда глаза глядят, лишь бы у него не осталось шанса что-то сказать. Потому что Иан совершенно не хотела его слушать, тем более не сегодня, когда она выглядела как оживший труп. Особенно не после вчерашнего: она боялась не того, что снова появится перед ним, а того, что он всё ещё будет на неё злиться. Иан понятия не имела, что будет делать в таком случае: просить прощения — не в её стиле, а делать вид, будто ничего не было, чисто физически не выйдет.
— К чёрту его! — Иан с грохотом упала лицом на стол. Школьники, сидевшие поодаль, начали переглядываться. Эйна неловко посмеялась, прося прощения за шум, Мартин ухмыльнулся, Сонхён даже не обратил внимания, Джуын посмотрела, но продолжила есть, а Конхо пнул её в ногу:
— Право по курсу — маленький принц.
— Ким Джухун?! — Иан встала, снова с шумом отодвинув стул.
И правда, их потенциальная модель шёл с подносом в руках, ища место. Иан высоко подняла руки, привлекая его внимание. Они встретились взглядами, но, чёрт возьми, этот парень сделал вид, что не заметил её, и прошёл мимо! Что это такое?!
— Эй, Ким Джу... — Иан уже хотела пойти за ним, чтобы силой притащить за их стол, но Эйна потянула её за руку и усадила.
— Иан, Иан, Иан, — она привлекла внимание подруги к себе. — Ты не можешь вечно его так пугать. Такими темпами он никогда не согласится. — Она оглянулась на быстро удаляющегося Джухуна и погладила Иан по плечу. — Мне кажется, ты его немного пугаешь.
— Ты приуменьшила, — пробубнил Конхо с набитым ртом.
— Да ладно? Тогда ваши идеи в студию! — Иан возмущённо махнула рукой, мол, она умывает руки.
— У меня есть одна, — Эйна улыбнулась и перевела взгляд на спокойно жующую Ким Джуын. Басистка, мать, сестра, брат и отец Мартина — и, похоже, их новая подруга — почувствовала взгляды, подняла голову и приподняла бровь:
— Чего?
***
Иан отдала должное. У неё появился внушительный конкурент по «злодейским планам».
— Эйна с виду такая милая и правильная, а за этим скрывается страшный человек, — комментирует Конхо. Эйна смущённо смеётся и толкает его в плечо.
— Не говори так, — она смотрит вперёд.
Конхо, Иан, Мартин и Эйна сидят, спрятавшись за кустами на заднем дворе школы. Сонхён, ленивая жопа, уже ушёл домой, сказав, что не собирается смотреть на это позорище. Это место — своеобразная локация для тайных встреч парочек, а ещё здесь школьники курят или устраивают «драки за школой», но Иан ни к тем, ни к другим не была причастна. Поэтому теперь четверо друзей сидят на корточках и толкаются, пытаясь разглядеть стоящую впереди Ким Джуын. Она как-то сутулится и стоит... так, как не следует стоять в юбке. Почесала затылок, хмуро посмотрела по сторонам, потом в сторону кустов.
«Ну и где он?!» — одними губами кричит она.
— Это плохая идея, — Мартин качает головой. — Вы вообще уверены, что она ему нравится?
— Отвечаю, — Конхо кивает.
— Ну какая из неё соблазнительница? — Мартин указывает на подругу, и хотя Джуын не слышит, о чём он, всё равно огрызается, пригрозив кулаком. — Вот видите...
— Вижу, вы такие себе лучшие друзья, — хмыкает Иан.
— Ну точно же, — Конхо кивает с умным видом.
— И это мне говорите вы? — Мартин почти возмущается, но Эйна толкает его в плечо, шикнув:
— Он идёт.
Вдалеке показывается знакомая ленивая (или, как это понимает Иан, «неуверенная») походка. Ким Джухун сначала выглядывает, чтобы убедиться, что его заманили не для злых замыслов (хотя так оно и есть), а потом замирает, увидев Джуын. Его лицо постепенно меняет оттенок с естественного на... не совсем естественный. Иан невольно издает восхищённый звук: «Ого, он окрасился», но Эйна закрывает ей рот ладонью.
Джуын, увидев парня, будто заправская альфа, выпрямляется и пантовой походкой подходит к своей омеге, проведя пальцами по волосам. Мартин закрывает лицо руками и отчаянно шепчет: «Я знал, что это не сработает». Конхо раскрывает рот, произнеся что-то вроде: «Она крутая». Эйна одна остаётся уверенной и спокойной. Ну и Иан тоже, хотя ей просто закрыли рот.
Джухун неуверенно делает шаг назад, когда Джуын что-то говорит, и смотрит под ноги, как жертва, загнанная хищником в угол. До компашки в кустах, к сожалению, не доносится ни слова. Они говорят довольно долго, и у Джухуна оказывается очень выразительное лицо: он краснеет, хмурится, отводит взгляд, смущается, неуверенно отвечает. И тут раздаётся крик Джуын, долетающий даже до них: «Смотри мне в глаза, когда говоришь со мной!»
Мартин, который даже не открывал глаз, шепчет:
— Ну всё? Он убежал?
— Нет! Смотри, смотри! — Конхо взвизгивает почти шёпотом. Эйна снова его шлёпает.
У Иан округлились глаза, и если бы не ладонь Эйны, она запищала бы вместе с Конхо.
Ким Джуын — девушка с большой буквы. Загнать парня на голову выше себя к стенке, заставить сжаться, потом ударить рукой о стену у его головы — это надо уметь. Буквально сцена из дорамы, где герой прижимает героиню к стене, но наоборот.
Иан задыхается, хватаясь за руку Эйны. Что там, чёрт возьми, происходит?!
В планах Эйны было: Джуын предлагает Джухуну присоединиться к их модельной команде с помощью своего шарма, а Джухун, предположительно положивший на харизматичную басистку глаз, соглашается. Но разве страшная девушка, прижавшая смущённого парня к стене и что-то грубо от него требующая, — это часть плана?
Иан смотрит на Эйну — всё ли идёт по плану? Подруга поджимает губы и медленно отводит взгляд.
Нет. Всё пошло не по плану!
***
— В смысле это сработало?! — Иан буквально падает в обморок от шока (Конхо вовремя подхватывает), когда Эйна после занятий прибегает к друзьям воодушевлённая и взволнованная новостями: «Джухун пришёл ко мне и попросил записать его!» — Типа как?!
— Джуын невероятна, — Конхо восхищённо хлопает в ладоши.
— Я не верю! — Мартин протестует, мотая головой и хватаясь за свои ёжикоподобные волосы.
— Джухун казался очень радостным и взволнованным. Кажется, ему понравилась идея проводить больше времени с Джуын, если он присоединится, — Эйна мягко смеётся. Слишком мило для человека, который заманил парня в ловушку, манипулируя его чувствами.
— Ну, главное, он остался доволен, — Конхо потягивается из стороны в сторону.
Четверо друзей идут после занятий вместе к выходу из школы. Небо оранжевое, лёгкий тёплый майский бриз, предвещающий скорые летние каникулы, ласкает волосы Иан. Приятно идти бок о бок с друзьями. И на самом деле... она давно к этому привыкла. К тому, что рядом не только один Конхо, а позади где-то там ноющий Сонхён. К чему-то большему. Тому, что начинает приобретать форму — пока неровную и скомканную, но безумно тёплую и мягкую, куда хочется прыгнуть с головой. Приятно щиплет в груди.
— Всё равно мне сложно в это поверить, — стонет Мартин. Друзья смотрят на него. — У Джуын, конечно, есть свои достоинства, я не спорю, но... этот парень — совершенно другой.
— Кстати, я согласна, — добавляет Эйна. — Они будто из двух разных миров.
— Плохая девочка и хороший парень? — Конхо щёлкает пальцами, Эйна энергично кивает. — Да уж... мы не выбираем, в кого влюбляться.
Конхо сказал это таким тоном, словно знал, о чём говорит. Это тронуло неизвестные струны внутри Иан. Она одна это заметила?
— А ты больно много об этом знаешь, да? — Мартин смеётся, трепля Конхо по волосам. Тот хихикает в ответ, толкая друга.
— Конечно! Я гуру отношений, — он пафосно поднимает подбородок. Эйна смеётся. — Любовь — это не выбор. Это то, что однажды происходит — и всё.
— То есть кто угодно может в кого угодно влюбиться и не выбирать этого? — Мартин смеётся не веря.
— Да! — Конхо отвечает на удивление серьёзно. — Вот полюбил ты кислый мармелад. Жить без него не можешь, а разлюбить — хоть убей. Он вредный, разрушает зубную эмаль, и после него болит живот. Но ты не можешь выбрать не любить его и полюбить, допустим, киви. Киви тоже вкусный, ещё и полезный. Вроде бы оба сладкие и кислые, но это уже совсем другое! Потому что ты уже полюбил этот чёртов кислый мармелад и не можешь от этого избавиться!
Кажется, друзья слегка удивлены такой воодушевлённой теории любви через мармелад и киви. Но Мартин смеётся, закидывая руку на плечо Конхо, Эйна тоже улыбается:
— Значит, ты будешь есть этот мармелад, пока он не разъест тебе весь желудок? — Конхо хмурится на этот вопрос, у Иан тоже почему-то начинает болеть живот. — Наверное, стоит отпустить любовь к тому, что тебе вредит. Потому что какая это любовь, если один любит, а другой делает больно?
— Я... — Конхо хочет что-то ответить, но Мартин перебивает:
— Постой-постой! Вы хотите сказать, что Джуын — это кислый мармелад, который вредит принцу? — он поднимает брови. Конхо и Эйна переглядываются.
— Типа того, — староста невинно улыбается. Конхо, отошедший от бурных эмоций, тоже кивает и посмеивается.
Они переходят на другую тему. Иан по-прежнему молчит. Идёт рядом и молчит. В горле сжался тугой узел — такой тяжёлый, что топит, заставляя уши наполняться водой. Ей не нравится то, о чём они говорили. Не нравится, что Конхо говорит так, будто знает об этом больше, чем кажется. Не нравится.
Мы не выбираем, в кого влюбляться, значит.
— О боже, это же ходячий столб! — впереди раздаётся крик, вырывающий Иан из пучины мыслей. Друзья поднимают головы на Джуын, ожидающую их у ворот.
— О ком ты?! — Мартин бежит к ней возмущённо.
Эйна смеётся над ребячеством друзей. Иан тоже улыбается, не замечая, что Конхо внимательно смотрит на неё, поджав губы.
***
Ан Конхо.
Чёртов Ан Конхо.
Это всё он.
Иан лежит в мягкой кровати, укутавшись в пушистый плед, под тусклым огнём светильника и крутит пальцами бусинки на браслете. Немного смешно: это парные браслеты с Джеймсом, но написано на них имя Мартина. А думает она совсем не о них — о своём лучшем друге, который последние дни просто не перестаёт лезть в голову. Эта тяжесть, которой раньше никогда не было, пугает. Потому что Конхо всегда был про лёгкость и простоту. Самым единственным «безопасным местом» для маленькой Чон Иан и её коробки страхов.
Так что же случилось? И когда это произошло? Почему?
Когда она начала задумываться о словах Конхо так глубоко, выискивая во всём скрытые смыслы?
— Ненавижу, — Иан издаёт раздражённый скулёж в одеяло и пинается ногами. — В смысле «много обо мне не знаешь»?! В смысле «я не замечаю»?! В смысле ты любишь чёртов кислый мармелад?! А-а-а! Бесишь!
спасибо всем кто ждал ❤️