Под олимпийкой - сердце

Не забываем про мой тгк: @angellsne
А ещё у меня появился тт: @sppluzz

Эту главу предлагаю прочитать под "Кукушка" Полина Гагарина.
Возможно она в начале не очень подходит но ближе к середине это идеально.)

---

София проснулась рано, солнце пробивалось сквозь занавески, а в голове — лёгкость. Сегодня она договорилась с Алиной погулять, просто пройтись по летнему городу, съесть мороженое, поболтать. Валеры дома не было — видимо, уже на сборах, как и говорил накануне. Софа написала записку и оставила её на кровати со стороны Валеры
София быстро накинула платье, косички, кеды — и выскочила навстречу лету.

Алина уже ждала у остановки, жуя яблоко.

— Ну что, блуждаем без цели? — спросила она с ухмылкой.

— Только если без конечной, — подмигнула София.

И они пошли. Смех, мокрые ноги от качелей у фонтана и лимонад из ларька, где старик продавец называл их «неугомонными воробушками». Они забрели в парк, валялись в траве, спорили о том, кто кого спас бы при зомби-апокалипсисе и ели по очереди один и тот же пирожок с капустой.

Было около одиннадцати вечера, когда они обнялись на прощание у угла школы, и София пошла домой.

Она открыла дверь — и буквально наткнулась на злого Вову. Он стоял в коридоре, руки в боки, губы тонкие, как нитка.

— Ну и где ты была?! — начал он с порога. — Тебя весь "универсам" уже ищет! Я думал, ты потерялась! Айгуль звонила! Вику трясли! А Валера…

Он осёкся.

— Валера просто в бешенстве.

София сглотнула. Сердце запрыгало.

— Он правда сильно разозлился?..

— Он в... кресле, — мрачно добавил Вова и махнул в сторону комнаты. — Иди, если не боишься.

София прокралась в комнату. Там, в полутьме, в кресле у окна полулежал Валера, мирно похрапывая, носом уткнувшись в плечо. Она только сделала шаг — и он резко поднял голову:

— Ути, моя сладкая девочка… где ты была, а?

София расплылась в виноватой улыбке.

Но тут Вова заглянул в дверь:

— Ты чё, её хвалишь?! Она полгорода на уши поставила!

— А я… я злюсь, вот, — пробормотал Валера, попытавшись состроить строгое лицо. — Смотри, как брови двигаются! Я серьёзный!

— Господи… — махнул рукой Вова. — Пропал ты с ней. Всё. Бессилен.

И ушёл.

София же улыбнулась Турбо и обняла его.
— Ты же видел, что я тебе записку оставила? — лна посмотрела на него с надеждой,  что всё до этого было не шуткой и сейчас он не будет её ругать.
— Видел конечно,  любимая. Мне просто скучно было, а Вову грех не терроризировать. — усмехнувшись ответил он.

---

Утро следующего дня

— Возьмёшь меня с собой? — спросила София, заглянув на кухню, где Валера натягивал футболку.

— На сборы?

— Ну да. Я посижу, не мешать не буду.

— Ладно. Только не смейся, когда Вахит снова в штанах запутается.

Сборы проходили в стадионе, он же зимой являлся катком. Парни разогревались, хрустели суставами и мерились у кого бицепсы больше.

София села с девчонками у борьика, но быстро заёрзала. Смотрела, как они отжимаются, подтягиваются, кто-то скакал через скакалку. И внутри всё чесалось: я тоже так хочу.

Она подошла к Валере:

— Слушай, а можно и мне попробовать?

Он застыл с бутылкой воды у рта:

— Чего?

— Ну, типа отжимания, пресс… Просто интересно.

— Ну… можно. Только аккуратно.

И она стала.

Отжалась пятьдесят раз. Спокойно, ровно, как будто это было для неё как дышать.

Вахит сбился на тридцати.

София, не сбив дыхание, перешла к Ералашу. В на поле повисла тишина. Валера просто стоял и смотрел.

— Она… она же пела в хоре, да?.. — прошептал кто-то.

— Ага, — выдохнул Валера. — А теперь вот так вот...

Он ещё час отходил. А потом все разошлись — ведь сегодня пятница. А это значит — вечерние танцы в ДК.

---

Валера и София пошли домой. Он всё ещё косился на неё, будто впервые увидел. Она хихикала:

— Смотрел бы ты на меня так, когда я фортепиано играю.

— Ага, но фортепиано не отжимается.

Позже она ушла к Вике — у неё собирались все девчонки. Наряжались, красились, обсуждали, кто с кем пойдёт. Потом вместе с Айгуль София пошла за Маратом…

…и именно тут всё и случилось.

---

София шла по тротуару вместе с Айгуль — болтали о чём-то простом, повседневном. Впереди маячила лавка. Рука сама полезла в карман.

— Я щас, секунду, — сказала она. — Сигареты куплю.
— Я подожду здесь, — отозвалась Айгуль и осталась у остановки.

Магазин оказался на удивление пустым. Две минуты — и София уже стояла у кассы. Она слышала, как за окнами проехала машина, но не обратила внимания — мало ли кто куда едет.

Только выйдя, она поняла, что что-то не так.

Айгуль исчезла. Совсем. Ни следа, ни звука. Только вдалеке мелькнул хвост зелёной машины, уносящийся прочь.

— Айгуль?! — крикнула София. — АЙГУЛЬ!

Мгновение — ступор. Потом паника.
Она судорожно обернулась по сторонам. Люди ходили, машины ехали, всё как обычно. Только внутри её будто обдало холодом. Она видела эту машину раньше. Где?

Словно пазл в голове сложился: хадишевские.
Хади-Такташ. Заброшенная промзона. Валера когда-то показывал с крыши:
"— Вон туда лучше не лезь. Там Хадишевы. Гниль и отморозки."

София побежала. Она знала — Валера держит пистолет в ящике под раковиной. Она как-то случайно увидела, когда убиралась.
Забежала домой, сердце билось, как бешеное. Никого. Валеры нет. Хорошо. До дискотеки ещё четыре часа. Я успею.

Она накинула ветровку, сунула пистолет в карман и вылетела обратно.
Через полчаса она была у въезда в промзону. Ржавые ворота, бетонный забор, краска облупилась. Всё как в дурном сне.

Она подошла к большому железному гаражу. Постучала.

— Тебе кого, девчонка? — из проёма вылез амбал, под два метра ростом, плечи как два шкафа.

София вытянулась.

— Мне к Клыку. Это важно.

Он смерил её взглядом, усмехнулся:

— Подожди.

Гараж снова закрылся. Воздух был тяжелый, пахло мазутом и металлом.

Через несколько минут дверь снова открылась. Софию впустили внутрь — тёмный ангар, перегородки, тусклый свет.

На старом диване полулежал Клык. Грязная борода, злобная ухмылка, футболка в пятнах масла.

— Ну, здравствуй, певица, — протянул он, кривя губы. — Зачем пожаловала?

— Я за Айгуль. Она никому не сделала ничего плохого. Просто отпустите её. Пожалуйста.

Клык ухмыльнулся:

— А Семёну вы сделали? А, милочка?
Мы вот долги возвращаем. Поступаем… по-человечески.

— Что я должна сделать, чтобы её отпустили?

— Что?.. — прищурился он. — А вот, пожалуй…
Хочу посмотреть, как ты страдаешь.

София не колебалась ни секунды.

— Хорошо. Смотрите.

Клык щёлкнул пальцами:

— Принесите плеть.

Их было трое. Один держал, другой плевал себе под ноги.
Она стояла. Голову не опускала.

Хлёст. Один. Второй. Десятый.
Кровь пошла по спине. Она кусала губу, чтобы не закричать.
На двадцатый удар она потеряла равновесие — и всё равно встала.

— Ты, похоже, совсем дура, — выдохнул Клык.
— Она здесь. Забирай. Только запомни — ещё раз полезете в наши дела, будет война.

София шла, покачиваясь. Кровь капала по полу.

Ей показали дверь. Там была Айгуль.
И… мужчина. Он нависал над ней, одной рукой стягивал ремень.

— Эй! — рявкнула София. — Руки убери от неё!

Он обернулся.
София кинулась вперёд, схватила Айгуль за руку.
Тот попытался схватить их — она врезала кулаком, с трудом, но попала.

Они вылетели в коридор.
Айгуль — босая, с растрёпанными волосами.
София — вся в крови, губы посинели.

На выходе София пошатнулась и рухнула. Прямо на бетон.

— Софа! — закричала Айгуль. — София, вставай!

— Я… я… я не могу к парням… они сорвутся… — прошептала она.
— Что делать? — Айгуль плакала.

София подняла глаза, с трудом, сквозь слёзы и адскую боль:
— Идём, нужно домой.

---

Они с Айгуль шли по набережной в сторону дома. Вечер пах липами и горячим асфальтом. У Софии болело всё — нога, рука, спина… но больше всего — сердце. Айгуль что-то говорила пыталась забыть весь этот ужас, София же просто шла, на лице ноль эмоций.

В этот момент у поворота на улицу где жила София притормозила машина милиции.

— Девочки, стойте, — донеслось строго из окна. — В таком виде — вы обязаны проехать с нами.

София вздрогнула. Айгуль побледнела.

— Мы ничего не нарушили… — начала было она.

— Ваш вид вызывает вопросы. Проедем в отделение, разберёмся.

И вот уже голые стены, запах старого пола и крепкого чая, и два хмурых лица с блокнотами.

— Что с рукой? —
— Упала.

— А с ногой? —
— Тоже.

— А чего так хрипишь?

София сглотнула:
— Мы шли в больницу, просто… не вызвали скорую. Не посчитали нужным.

Айгуль хлопала глазами и кивала — бледная, растерянная. Через пять минут её отпустили. София осталась. Подняли старое дело — Вадим, побои, все эти протоколы, показания.

Она сидела в прокуренном коридоре, глядя в пол. Минуты ползли, как гусеницы. Наконец — свобода.

— Можете идти.

— Который час? — спросила она, щурясь на фонарь.

— Без десяти восемь.

Сорок минут. У неё ещё было время.

Она почти бежала домой, распахнула дверь, сбросила порванную футболку, натянула джинсы и олимпийку — ту самую, синюю, с белыми полосками. Валерину. Даже не взглянула на свои раны — не было времени.

Она добежала до ДК уже почти без дыхания. На площади стояли группы ребят, гоготали, переговаривались. София подошла к своим — к Вике, к Зиме, к Асе, к Родиону…

— Привет… — сказала она.

Никто не ответил. Даже взгляда.

— Ребят?..

Тишина.

— Что случилось?..

— Лучше бы ты не приходила, — бросил Пальто.

София замерла. Среди них не было Валеры.

Словно во сне она зашла внутрь. В зале уже играл медляк, под потолком крутилась зеркальная сфера. Свет мигал.

Она пробралась ближе и остановилась.

Валера. Он танцевал. С Диной. Их руки были переплетены, она смеялась, он что-то шептал ей. У Софии вырвался стон, как будто по сердцу ударили молотком.

Когда музыка стихла, Валера подошёл к ней.

— Я не думал, что ты такая, — сказал он. — Ты нас всех сдала. Вафлерша хренова.
Тебе здесь не рады. Проваливай. И вещи свои забери. Я видеть тебя больше не хочу.

Он развернулся и ушёл. А позади раздались смешки. Кто-то захихикал:
— Ой, смотрите, звезда вернулась!

София выскочила на улицу, словно её облили кипятком. Всё внутри горело — раны, обида, предательство.

Дома она скинула олимпийку, взглянула на плечо — оно гноилось. Кожа была багрово-синяя, как спелая слива. Но сейчас ей было плевать.

Она молча села за стол. Взяла листок. И ручку.
Слёзы падали прямо на бумагу, растекая чернила. Она писала, аккуратно, сдержанно.

---

"Любимый, чтобы ты не думал обо мне — я люблю тебя.
Если хочешь считать, что я плохая — пожалуйста.
По твоей просьбе я уйду. Но, пожалуйста, спроси у Айгуль, что же всё-таки произошло за сегодняшний вечер.
Может, тогда ты всё поймёшь. Но я не прошу ничего.
Возможно, ты считаешь, что я тебя недостойна.
Знаешь… Наверное, это так.
Прости за всё.
И будь счастлив, мой хороший."

Твоя пианистка.

---

Она сложила письмо и аккуратно вложила в карман олимпийки.

Было 21:40. До конца дискотеки ещё двадцать минут.
Она закрыла за собой дверь.
И шагнула в темноту.

--------------------------------------------

дорогие читатели, это история не будет совпадать с тем, что было показано в сериале. я очень долго изучала вещи известные именно в то время. если вы заметите какие то ошибки, то пишите об этом в комментариях, а так же ставьте звёздочки.
в моём тгк вы сможете смотреть видео посвящённые этому фф.

@angellsne