Успокой меня

Тэхен просыпается от шелеста простыней и легкого скрипа матраца. Из окна слабо пробиваются лучи восходящего солнца, они «режутся» полосками жалюзи и опадают на белое постельное белье «зеброй». Чонгук опускает ноги на прохладный пол, но вставать не спешит, опираясь локтями о колени и опустив растрепанную макушку. Ким переводит взгляд на соседнюю кровать и обреченно вздыхает, когда не видит в ней Намджуна. Нет никаких шансов, что тот, вставая, не заметил спящего вместе с омегой младшего. Черт, да он бы попросту запах проигнорировать не смог.

Омега втягивает носом воздух и уголок губ его бежит вверх, когда он понимает, что наконец темный шоколад перекрывает другие ароматы на теле альфы. Он даже может почувствовать свою собственную клубнику на нем, хоть она и еле слышна.

— Тэхен, — голос спросонья очень грубый, формальности опущены. Чонгук никогда раньше не забывал добавлять «хен» в обращении к нему. — Ты стал скрывать свой запах от меня, потому что начал меня бояться? Думал, что я не буду сдерживаться и…

— Я скрываю запах не от тебя, — перебивает омега, кутаясь в простыню и поворачиваясь на бок, гипнотизируя взглядом напрягшиеся плечи. Альфа проводит руками по лицу, потирая щеки, и тихо вздыхает. Он выглядит сонным, но также еще и таким уставшим. — Я скрывал его от хенов. Я начал пахнуть тобой… Из-за узла. А потом мы продолжали, так что я… Подумал, что мы станем слишком очевидными, если я буду пахнуть тобой, а ты мной.

— А течка? Почему не провел ее со мной?

— Течка, гон, — шепчет Ким в подушку еле слышно, прекрасно зная, что тот слышит. — Их проводят с любимыми.

Чонгук хмыкает, усмехаясь, оттягивая языком щеку. Шмыгает носом и грузно встает с постели. И по пути до двери бросает слегка дрожащим голосом:

— Именно поэтому я и хотел провести их с тобой.

***

— У вас с мелким все в порядке? — Лидер подходит на перерыве между танцевальными практиками. Запыхавшийся и весь потный, он протягивает омеге бутылку с водой, которую тот с благодарностью принимает. — Не пойми меня неправильно, но я видел вас утром после его гона и… Это нормально, что пацан после гона ищет общество единственной омеги в группе, но если он переступает границы… Если он к тебе лезет, скажи нам, мы поговорим с ним.

— Нет, хен, — омега улыбается широко, согретый заботой старшего, — все в порядке. Чонгук-и мне не навредит, ты же знаешь.

— Ладно, просто он, — альфа жует губу, пытаясь подобрать слова. — В последнее время меня немного напрягает его поведение.

Тэхен следит за взглядом лидера и натыкается на младшего, который стоит в одиночестве перед зеркалом и репетирует связку. В то время, как все остальные за четыре часа тренировки уже выдохлись и валяются кто где.

— Я боюсь, что он опять взваливает на себя слишком много. Ты помнишь, что случилось в прошлый раз. Ты — единственный, кого он хоть иногда слушает, может, повлияешь на него, раз у вас все в порядке?

— Да, хен, я поговорю с ним, не волнуйся.

Тэхен сглатывает, прекрасно понимает, что с Чонгуком творится, но лидеру сказать не может. Чонгук просто напросто зол. Но теперь он за счет Тэ успокоиться не сможет. Тэ и есть причина его злости. Так что пацан просто изнуряет себя.

На самом деле, Тэхен даже не видел его в последние дни в общежитии. Только на репетициях, после которых все едут уставшие домой. Все, кроме младшего, который на отдельной машине отправляется в зал, или продолжает репетировать в студии, или, если тело совсем выдохлось, до срыва глотки репетирует свои партии в новом альбоме. Дома появляется далеко за полночь. Если вообще появляется.

Но поговорить с парнем нужно. На разговоры Чимина и Джина парень просто-напросто наплевал, покивав, чтоб от него отстали, но ничего в своем распорядке так и не меняет. Слова лидера также не возымели эффекта, а остальные хены даже не попытались, понимая, что затея провальная. Оставалось лишь следить за макнэ исподтишка, чтобы не натворил дел.

Тэхен понимает — во всем его вина. Он по-омежьи ждет от Чонгука каких-то действий, потому что сам он запутался окончательно, все время прокручивая слова младшего в голове. И он понимает, что всю ситуацию может разрешить один самый простой разговор по душам — то, что они делали раньше почти каждый день, то, что является пыткой сейчас. Тэхен уже раскрыл перед альфой свое тело. Раскрывать душу кажется сложнее.

Тэхен — омега, но он старше, — именно этим он себя и подталкивает к двери в «golden closet». Внутри темно и тесно, но уютно; Тэ всегда нравилась комната младшего, она была очень стильной и подходила альфе. Огоньки на мониторах и другой технике периодически мигали разными цветами, разбавляя темноту.

Альфа лежал на постели, уткнувшись лицом в подушку. Он даже не укрылся одеялом, лежал поверх в спортивной одежде. Его волосы торчали мокрым ежиком, а пах он фруктовым шампунем и темным шоколадом.

Тэхен еле взобрался на односпальную кровать, стараясь не сильно тревожить спящего парня. Он без понятия, что ему делать дальше, но быть поближе кажется верным решением. За неделю избегания омега успел соскучиться по этому лицу. Тэ хотел провести кончиками пальцев по его щекам, которые так очаровательно трансформируются из его скул, когда он спит. Но вместо этого Ким сжимает пальцами одеяло. Потому что Чонгук не спит. Смотрит на него приоткрытым взглядом, все еще немного расфокусированным.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он слишком громко в тишине комнаты. Он не шевелится ни на сантиметр, лишь прожигает взглядом дыру в омежке напротив. Тэхен теряется от такого взгляда. Открывает рот, чтобы что-то ответить, но младший перебивает: 

— Уходи.

— Чонгук-и, нужно поговорить, — выдавливает из себя русоволосый, сжимая одеяло в руках сильнее.

— Нет, я устал и хочу спать. Тэхен, уйди.

— Не прогоняй меня, пожалуйста, — парень шепчет, а глаза становятся влажными. Тэхен устал от всего этого. Они оба вымотались, сами себя терзают. — Давай поговорим, как взрослые люди. Прошу, давай хоть что-то сделаем правильно.

Зрительный контакт держится с минуту. Альфа закрывает глаза и выдыхает с шумом.

— Решим все, — продолжает Тэ, — сейчас.

— Ты хочешь все закончить, — даже не спрашивает, констатирует младший, выглядя при этом крайне подавленно. Это заставляет Кима вспомнить его слова, в сотый раз за эти дни прокрутить их в памяти. Неужели он действительно?

— Я хочу во всем разобраться. То, что ты тогда сказал. Объясни мне, я не пони…

— Что тебе объяснить? — альфа злится, садится на кровати резко, обхватывая руками колени. — Ты же все понял, — младший отворачивается к окну. На улице тьма кромешная, ни одного горящего окна. — Я хотел провести с тобой гон, потому что люблю тебя. Хотел быть с тобой в течку, потому что люблю тебя. Но ты меня — нет, и я понял, окей? Нет смысла от твоих разговоров. Просто проигнорируем это. Мы это умеем.

— Ты — чертова эгоистичная свинья, — злится омега, а Чонгук не успевает увернуться от удара подушкой. — Маленький бедный Чонгук-и с неразделенной любовью, — подушка вновь взмывает в воздух и ударяет младшего по лицу. Тот бросает на хена злой взгляд, но натыкаясь на точно такой же, как-то тушуется. Омега не просто зол.Тэхен в ярости. — Тебе язык для чего? Как я должен был догадаться о твоих чувствах? Ты же даже не поцеловал меня ни разу, просто трахал, как шлюху!

Ким злостно откидывает подушку и принимается лупить младшего ладонями по груди. Чонгук даже не сопротивляется. У него на лице написано, что мозги перегружены и обработать происходящую ситуацию он еще не успел. Он необдуманно тянется к чужим мягким сухим губам и чмокает их пару секунд. И это срабатывает, ведь Тэхен замирает. Смотрит тому в глаза каким-то непонятным взглядом с порозовевшими щеками.

— И это все? — Чон на это закатывает глаза и бубнит что-то нечленораздельное, обиженно складывая руки на груди. Тэ бы даже умилился, если бы не был так удивлен. — Что ты там лепечешь?

— Да не умею я! — вскрикивает альфа, румянец расползся по его щекам и дошел до ушей. Милашка.

— Ты серьезно? Это и есть причина? Мог бы сказать, я бы научил, — тихо тянет он, пытаясь сдержать смех. Он уже и забыл, когда ему в последний раз было так уютно находиться рядом с Чонгуком, как сейчас.

— Мы можем перевести тему? — жалобно тянет парень, и Тэхён кивает, поглаживая его по темной влажной макушке.

— Давай поговорим о том, — начинает он, когда парень чуть расслабляется, — что ты облизывал меня. Серьезно, Чонгук, ты откуда пришел, из девятнадцатого века? — Альфа громко стонет, заваливаясь в постель и зарывается под одеяло, но Тэ откидывает его подальше. — Так вообще сейчас кто-нибудь делает? Я так испугался. Думал, ты прямо там мне щенят и заделаешь. Рядом с Намджуном!

— Да я просто, — начинает альфа, не открывая глаз. Стыдно, ему стыдно, но улыбка все равно появляется на его губах, когда он вспоминает о той ночи. — Совсем себя не контролировал. Мне очень хотелось тебя почувствовать, но ты совсем не пах и я бесился. Кстати, сейчас ты пахнешь сильнее.

— Да, я не пил блокаторы сегодня.

— Клубничный хен, — улыбается парень вновь, пододвигаясь ближе к русоволосому, утыкаясь ему носом в бедро. — Люблю твой запах. И так, чтобы ты знал, я собираюсь облизать тебя всего перед меткой. Мне плевать, что так уже никто не делает. Мне понравился твой вкус.

— Чонгу-у-ук, — тянет омега, зарываясь лицом в ладошки, — кто вообще говорит такое? Это так пошло.

Альфа смеется, омега тоже. Они проводят в тишине пару минут. Тишина отнюдь не неловкая, каждый обдумывает прозвучавшие сегодня слова. Сидеть вот так вдвоём в тишине и темноте кажется очень уютным.

— Хен, — зовет Чонгук, приподнимаясь на локте, — поцелуй меня.

— Ты раньше когда-нибудь целовался? — любопытствует Тэхен, поглаживая его гладкую щеку, натыкаясь на шрамик на ней.

— В школе пару раз. Было неловко. Плохо получалось.

— Ничего, — он ободряюще улыбается, приближаясь к лицу младшего и переводя взгляд на его приоткрытые губы. Альфа неосознанно проводит по ним языком, увлажняя. — Хен тебя научит.

Чонгук чувствует теплоту чужих губ на своих. Тэхен начинает с легкого, короткого чмока в уголок рта. Носик утыкается альфе в щеку, и он прикрывает глаза, отдаваясь ощущениям опьяняющей близости. Омега поддевает его верхнюю губу языком, засасывает ее, покусывает. Тэхен повторяет то же с нижней, и лишь потом проталкивает язык в чонгуков рот, сплетаясь с его языком, вжимается, надавливает, заполняет собой все пространство.

Тэхен весь такой теплый, мягкий, заполнил всю комнату своим клубничным ароматом. Гук начинает отвечать на поцелуй, стараясь подражать движениям старшего. В уголках губ собралась слюна, они периодически стукаются зубами, как бы Тэхен ни старался этого не допускать, но поцелуй все равно идеальный. Медленный, чувственный. Головокружительный. Чону не хватает воздуха, он делает глубокие шумные вдохи; громкие звуки их поцелуев заставляют его уши гореть огнем. Тэхен отстраняется от губ, переходит поцелуями-бабочками к щекам, покусывает подбородок.

— Гуки, давай сейчас, — улыбается он смущенно, а глазами поблескивает игриво. И разве это не именно то, о чем альфа мечтал? Старший так красив в слабом освещении луны, совсем какой-то сказочный. Локоны растрепаны, а губы распухли от поцелуев. И взгляд: такой расслабленный и озорной. Счастливый. Альфа и не надеялся, что Тэхен хотя бы раз еще посмотрит на него вот так. Внезапно он вновь почувствовал себя на несколько лет младше — малолетним нескладным альфой, влюбленным в прекрасную взрослую омегу.

Новый поцелуй инициирует сам Чон, валит парня на постель совсем неправильно — подушка оказывается где-то в ногах, но как же плевать. На все плевать, кроме омеги в его руках. Запах усиливается у обоих, и альфу совсем ведет. Он освобождает стройные ноги от плена пижамных штанов, поглаживает их, зацеловывает коленки, бедра, оставляя дорожку засосов. Стопы у омеги ледяные, Чон согревает их в своих ладонях, когда добирается губами до кромки белья.

Чонгук решается, цепляет пояс светлых боксеров указательными пальцами и тянет вниз, освобождая возбуждение старшего. Тот задерживает дыхание неосознанно и шепчет на выдохе имя альфы, когда он поднимается поцелуями от коленок к паху. У Тэхена красивый член. Даже какой-то трогательный. Гладкий и по-омежьи маленький, не окутан сеткой вен, как у самого альфы. Чон выдыхает теплый воздух на головку, на что та заинтересованно дергается. Он проводит по всей длине широким мазком, придерживая омегу за бедра. Тэхен ерзает, дышит громко, словно зверь загнанный, а в кулаках сжимает простынь.

С уст Кима звучит первый настоящий громкий стон, когда альфа горячо вбирает розовую головку. И Гуку совсем не противно. Больно немного, когда длинные худые пальцы оттягивают его за спутавшиеся пряди, но если это позволит ему слышать прекрасные стоны омеги — это однозначно стоит того. Альфа с легкостью вбирает член целиком и возбужденно мычит. Когда младший начинает ритмично двигать головой, бедра под его пальцами начинают дрожать.

Альфа выпускает член изо рта с пошлым звуком, облизывает губы, обрывая тянущуюся от головки ниточку слюны. Утыкается носом в пах, наслаждаясь капризным хныканьем сверху и головокружительным запахом. Поцелуями поднимается выше, оставляя за собой дорожку легких засосов, облизывает твердые соски, уделяя им особое внимание.

Тэхен такой отзывчивый: отвечает на поцелуи рьяно, изголодавшийся по ласке, гладит, обнимает, переплетает пальцы. Его тело податливое, мягкое, как пластилин, льнет к его прикосновениям. Он никогда ранее не был с Чонгуком таким, и от этого сносит крышу. Омегу хочется терзать ласками, без преувеличения, вечность, хочется слышать эти очаровательные стоны. Чонгук наконец действительно доставляет ему удовольствие, и от этого ведет похлеще, чем от оргазма.

— Не хочу так, — обиженно сопит старший, когда альфа без труда перекидывает его на живот. — Хочу видеть тебя.

— Я знаю, но тебе понравится, я обещаю, — Чонгук не может не перецеловать позвонки на золотистой спине в качестве извинения, прежде чем сжать в ладонях влажные от смазки половинки. Губы спускаются к копчику, облизывают ямочки на пояснице, а затем резко засасывают нежную кожу на ягодице, оставляя алую отметину.

— Чонгук, нет, — твердо произносит омега, пытаясь вновь перевернуться на спину, когда альфа оставляет уже второй по счету засос на его попе. Тэхен не сразу догадался, что собирается делать младший, но теперь у него не осталось сомнений — слишком уж много времени тот уделяет его заднице.

— Чонгук, да, — усмехается парень, удерживая омегу за бедра, не позволяя перевернуться и звонко шлепает по попе. Омега на удивление замирает, опускает голову на подушку, пряча в ней покрасневшее лицо. — Ты здесь так пахнешь, хен, — решает он добить омегу, поглаживая место шлепка. — Еще и красненький весь, точно клубничка.

Чон отчего-то набирается смелости, когда чувствует, что контроль снова в его руках. Он надеется, что налажать с риммингом невозможно, и Тэхену действительно понравится. Он и правда пах здесь намного сильнее. Альфа сжал небольшие упругие половинки в ладонях и развел их в стороны. Дырочка была совсем влажной, влажнее чем когда-либо он видел у Тэхена. Альфа удобнее устраивается поверх длинных ножек, придавливая их своими к постели, и проводит влажную полосу языком, собирая на кончике тэхенов аромат. Омега громко вздохнул и выдохнул со свистом, сжимая в кулачках простынь. Чонгук не глядя протянул руку вверх, натыкаясь на сжатые пальцы и накрыл их своими, на что Ким тут же переплел их.

Чонгук действует интуитивно. Зачем ему все эти уроки, видео и фото, когда прямо здесь и сейчас такой омежка? Горячий, мокрый, томно извивающийся в его сильных руках? Тело старшего само подсказывает, что нужно делать, оно нашептывает, подводит. Тэхен несдержанно подмахивает бедрами, отвечая на чонгуковы ласки.

Когда вместе с языком к нему прикоснулись теплые пальцы, Тэхен задержал дыхание. Ему так сильно хотелось почувствовать в себе Чонгука, это был словно зуд под кожей.

Чонгук не мог этого не заметить. Омега резко из напряженного комочка превратился в желе, постанывая от каждого толчка пальцами, от каждого касания языком. Выглядел так, что не было сомнений — он действительно наслаждался процессом.

— Я так кончу, — шепчет еле слышно, — Чонгук-и.

— Кончай, хен.

— Нет, хочу с тобой.

Альфа напоследок чмокнул покрасневшую ягодичку, затем прижался к попке старшего пахом, пачкая серую ткань спортивок. Тэхен поворачивался лениво и неловко. Его прикрытые глаза смотрели на Чонгука любовно, а губы не могли не растянуться в улыбке, когда младший накрыл их своими, все еще немного неумело целуя. Чонгук расстегивает его розовенькую пижамную рубашку, которая и так задралась до подмышек и почти ничего не скрывала. Альфа огладил плечи и живот теплыми ладонями, притягивая после того за бедра ближе к своему паху.

— Разденься тоже.

И альфа следует его указанию. Чон давно избавился от комплексов по поводу собственного тела, он понимал, что ему на самом деле нечего стесняться, особенно сейчас, когда его фигура выглядит как скульптура из-за частых посещений спортзала и танцевальной студии. Но отчего-то под горящим в сумраке взглядом Тэхена, его уши и щеки покраснели, когда он начал стаскивать белую футболку через ворот. Омега лежит на боку, подперев голову рукой, согнутой в локте и смотрит, оценивает. Его глаза, уже давно привыкшие к темноте, разглядывают появившиеся бедра с выраженной мускулатурой и гордо стоящий член.

— На вид он даже больше, чем чувствуется, — с улыбкой тянет омега, вновь ложась на спину, когда Чонгук нависает над ним.

— Сомнительный комплимент.

Длинные пальцы вжимаются в мягкую кожу бедер и притягивают вплотную, позволяя прочувствовать эрекцию. Чонгук закидывает ноги старшего себе на плечи, поцеловав поочередно щиколотки и икры. Он сводит его колени вместе, входит легко, плавно, без боли. Тэхен прикрывает глаза и запрокидывает голову, приоткрывая губы в беззвучном стоне. Альфа же следит за каждой его реакцией, стараясь не терять контроль от жара, что опаляет член изнутри. Тэхен настолько влажный, что каждое движение сопровождается громким хлюпом; смазка стекает вязкими дорожками по золотым бедрам прямо на постель.

Чон наклоняется к губам омеги, сгибая того чуть ли не пополам. Но тот утыкается холодной ладошкой о его горячую вздымающуюся грудь и толкает назад, заставляя сесть на постели. Тэхен скидывает собственные ноги с широких плеч и в одно движение седлает крепкие бедра. У русоволосого маленькая смущенная улыбка на губах, а глаза словно спрашивают позволения. Чон хмыкает, поднимает руки в сдающемся жесте и откидывается спиной на постель, позволяя старшему самому руководить процессом.

Ким медленно, крадучись подползает к Чонгуку. Он взбирается на его бедра аккуратно, невесомым перышком нависает над горячим членом. А у Чона пламя в глазах — какой же его омега соблазнительный, и почему он не замечал этого раньше?

Тэ берет в руку горячий член и играючи проводит головкой по кругу мышц. Дразнит. Играет с огнем: Чонгук несдержанно рычит, сильнее сжимая мягкие омежьи бедра. Старший смущен, но слишком возбужден, чтобы держать свой язычок и не облизнуться при виде такого Чонгука.

Он медленно водит головкой члена, размазывая сладкую влагу, а затем медленно оседает. На всю длину. Мягко. Чонгук заполняет его, даря миллионы новых эмоций. Ким выдыхает сладко, а Чонгук мычит, словно загнанный зверь.

Чон поддерживает старшего за бедра, чуть приподнимает и подмахивает бедрами в такт его ритму. Вслушивается в каждый звук, в каждый стон. Наслаждается видом изгибающейся омеги на себе.

— Кончу сейчас, — шепчет загнанно Тэхен, а когда ладонь младшего накрывает маленький член, то сразу же отталкивает ее, вместо этого переплетая пальцы. — Хочу без касаний.

Чонгук слабо понимал, как можно кончить, когда твоего члена ничего не касается, но когда из головки омеги на его живот брызнуло теплое семя, Чон понял, что теперь будет заставлять Тэхена кончать только так. Он все еще прыгал на его члене, хныча от сверхчувствительности, заставляя альфу кончить тоже, на что ему не потребовалось много времени, особенно после увиденного.

— Хен, тебе лучше... — начинает альфа, притягивая парня за бедра повыше, чтобы выйти из него.

— Нет, оставь, — протестует тот, возвращаясь на место, чувствуя как набухает узел внутри него. Это заставляет его немного дрожать от болезненных воспоминаний, но на этот раз они все сделали правильно. На этот раз ничего, кроме удовольствия, вязка им не принесет. Чонгук не противится, прижимает взмокшую макушку к своей груди и поглаживает лопатки.

— Так странно, — начинает он устало улыбаясь, когда омега дергается и коротко стонет от очередного оргазма. — Мой узел действительно не работал тогда, в гон.

— Ты можешь не говорить о том, как трахал других, когда твой член во мне? — недовольно доносится снизу и омега кусает его за ключицу, но тут же зализывает покрасневшую кожу.

— Я говорю тебе, что мое тело отказывалось спать с другими, это должно было прозвучать романтично, а ты, — младший притворно обижается, хлопая по расслабленной ягодичке и хихикает на ответное «ой-ой».

— Я уже давно понял, что ты хочешь начинить меня младенцами. Еще на моменте облизывания.

— «Начинить младенцами»? Обязательно называть это так жутко? И можем мы забыть о том моменте, пожалуйста?

— С ума сошел? Никогда в жизни! — Старший поднимает голову вверх, чтобы их глаза были на одном уровне и хитро улыбается. — Мы же расскажем, да? Хенам и остальным. Мы же больше не будем скрывать?

— Ну, — задумчиво протянул альфа, сплетая пальцы в замок на пояснице старшего, — на нас наорут, вызовут к Шихеку. На фансайнах рядом сидеть уж точно не будем.

— Думаешь, они не сделают официальное заявление? — голос омеги прозвучал грустно.

— Сейчас — нет. Но я собираюсь быть с тобой до конца, Тэхени. Они привыкнут.

Ким хмыкает, зарываясь лицом в грудь младшего. Думать не хотелось. Узел почти спал, оставляя за собой приятное чувство наполненности. Они обдумают все завтра.

Вдыхая аромат альфы, Тэхён улыбается, осознавая, что в этот раз Чонгук является его успокоительным. В этот и во многие последующие.

***

Чонгук все ещё иногда злится и раздражается. Но разница теперь в том, что зажимая хена в укромных уголках, он не дышит ему в затылок, вколачиваясь в его тело. Теперь его встречают с распростертыми объятиями и нежной улыбкой. Теперь у Тэхена новые средства успокоения: ленивые поцелуи, разговоры шепотом, объятия и поглаживания. А секс уже стал обыденным событием, на что не ленятся пожаловаться остальные хены.

Старшие восприняли новость об отношениях сначала скептически. Намджун долгое время разжевывал им возможные последствия, но затем усмехнулся и махнул рукой. Всей группой было решено не говорить о паре руководству, но с условием, что их ссоры не будут влиять на деятельность группы.

На самом деле хены порадовались за младшеньких, ведь уже давно замечали их немного непонятные отношения. И Чонгук с Тэхеном были неимоверно этому рады, ведь все, что им было нужно — это поддержка друзей и любовь друг от друга.