Успокой меня

Тэхен узкий и жаркий, совсем немного влажный и вялый. Постанывает мягко от каждого толчка, стукается легко лбом о стену, царапает ноготками пёстрые обои. Чонгук сходит с ума от жара его стеночек, от шелка его кожи на боках и бедрах, от звука шлепков их соприкасающихся тел. От омеги у него голова кружится. Дыхание совсем сперлось. Крашеные русые пряди на затылке взмокли от пота; Чон утыкается в них носом, жадно втягивая аромат. Тэхен в последнее время пахнет так слабо.

На пике Чонгук зажмуривает глаза, вгрызается зубами в молочное хрупкое плечо и сильно вдавливается бедрами в маленькие ягодицы. Выходит сразу же, до набухания узла, заставляя белые струйки течь вниз по стройным ногам. Тэхен ежится, но ноги сдвинуть не может, тело совсем не слушается.

Позади слышится лязг пряжки ремня и глубокое дыхание. Альфа прижимается губами к следу укуса на плече, рука младшего тянется к паху омеги, но привычно натыкается на мягкий сухой орган. Он разжимает пальцы и выходит из гримерки. У Тэхена есть двадцать минут на то, чтобы собраться и вернуть себе контроль над своим телом.

Сегодня они впервые выступают на такой большой сцене. Младший альфа был напряжен. Ему нужно было успокоиться, иначе выступление может пойти не по сценарию, а это, определенно, создаст массу проблем. Например, с легкостью пошатнет уверенность и авторитет группы.

Это самое малое, что Тэхен может сделать для группы — успокаивать гормонально неуравновешенного, в силу возраста, альфу — Чон Чонгука.

Омега справляется за пятнадцать минут, становится рядом с Юнги, отмечая, что Чонгук и не смотрит в его сторону, дурачится с Чимином и перешнуровывает обувь. Выглядит намного расслабленнее. Тэхен считает свою миссию выполненной, когда купается в овациях фанатов на финале концерта.

***

Тэхён — единственная омега в группе. Есть еще бета Джин, а все остальные — альфы. И если старшие относились к странноватому омеге как к младшему братишке, то с Чонгуком все пошло совсем иначе.

Сначала они даже дружили, очень хорошо дружили. Разница в два года совсем не ощущалась, они часто засиживались допоздна, играя в видеоигры или устраивая марафоны аниме. Однако с возрастом все начало усложняться. Будучи самым младшим из пяти альф в доме, Чонгук не мог не чувствовать себя подчиненным, что шло вразрез с его сущностью. Даже бета на правах самого старшего норовил поучить или отчитать Чона по каждому пустяку. Тэхен понимает Чонгука, он признает вину и за собой, и за всеми остальными. Шестеро молодых парней не могли дать ребенку правильного воспитания. Они не могли найти баланс между кнутом и пряником: то постоянно балуя его, то, наоборот, ставя его интересы в последнюю очередь.

Никто из них не помнит, когда их милый малыш Куки превратился в высокого мускулистого альфу, упертого и настойчивого, словно не знающего отказа. Чонгук больше не чувствовал себя подчиненным, но его потребность подчинять удовлетворена не была.

Если раньше Тэхен мог успокоить разбушевавшегося подростка мягким объятием и играми ночи напролет, то сейчас омега отчего-то тушевался. Раньше притянуть мальчика за шею к своей груди было чем-то естественным, сейчас же Тэхен сомневается, что сможет достать даже до его макушки. Так в их дружбе появились первые трещины. И через некоторое время они превратились в одну сплошную пропасть.

Потому что Чонгук злился, вспыхивал на пустом месте, раздражался из-за пустяков. Выслушивал нотации от хенов и злился еще больше. Пока Тэхен не нашел способ его успокоить.

После одного из самых громких их скандалов омега пробрался в его комнату, присел на кровать парня лишь с одной целью — поговорить, обнять, пожалеть. Чонгук ведь все еще их малыш Куки. Так он думал.

Той ночью он не вернулся в свою комнату. Они не занимались сексом, оба понимали, что в общежитии их услышат и раскроют сразу же. Но Чонгук зажал его между собой и постелью и не отпускал ни на минуту, терзая его тело своими губами, обнюхивая каждый уголочек. Тэхен пытался сказать ему «Нет!», что нельзя, что это все слишком лично и интимно, друзья так не делают, но слова так и застряли в горле. Потому что Тэхен должен признаться хотя бы самому себе, — чувства к мальчишке были. Именно они не позволили альфу остановить. Ни той ночью, ни следующим днем в гримерке, когда было больно, очень сильно больно, но Тэхен молчал, концентрировался на чужом дыхании и горячих ладонях. Чонгук не сказал ему ни слова. Чонгук вообще с ним больше не говорит. Он просто его берет.

Зато говорит с другими. Да так, что они особых изменений в макнэ не замечают. Словно не видят, как он повзрослел и погрубел, как возмужал и очерствел. Видят в нем ребенка, которым он перестал быть уже давно.

— Чонгук-и, ты девственник? — Хосок выпивший, Намджун смутившийся, а Юнги улыбающийся умиленно. Джин же слишком поглощен закуской. Чимин чуть не поперхнулся соджу.

— Не смущай ребенка, — говорит старший альфа, пригубив алкоголь. Но по мармеладной ухмылке можно понять — ему тоже интересно.

— Да ладно тебе, мы же твои хены, расскажи нам. Мы тебе поможем, если нужно.

— Обойдусь, — хмыкает младший и запивает лапшу бульоном.

— Даже не покраснел, — промычал Джин. — Точно не девственник.

— Хен, — укоризненно смотрит на бету Намджун, — и ты туда же.

— Намджун, хватит корчить из себя дедулю, это работа Юнги-хена. А Чонгуку и правда может понадобиться совет от опытных хенов. Омеги — дело тонкое. Нужно уметь доводить их до оргазма, это умение не с первого раза приходит.

Чонгук откладывает пустую миску из-под супа и толкается языком в щеку. Невольно вспоминает мягкий маленький омежий член в своей руке. Оргазм? У Тэхёна с ним даже не встает.

— Ну и, — тянет он, пытаясь скрыть свой интерес за равнодушным взглядом, — каковы советы?

Хены тянут дружное «о-о-о», и Чонгук почти пожалел, что спросил. Почти. Ради того, чтобы увидеть кончающего Тэхена не только в своих снах, но и в реальности, все же можно и потерпеть.

— Первое, что ты должен знать, это то, что омеги становятся мокрыми не только во время течки, — увлеченно начал Хосок, и даже Намджун, немного смущенный этим разговором, важно кивнул. — Их просто нужно распалить, возбудить.

— Как?

— Поласкать руками, губами…

— Римминг и минет, — голосом, знающего в этом толк, бросает Юнги, а Чонгук делает мысленную заметку погуглить «римминг». А потом немного содрогается, когда думает о том, чтобы сделать кому-то, даже Тэхену, минет. Он же альфа! Мин видимо замечает негодование в его взгляде. — Отбрось свои предрассудки. Просто сделай это и наслаждайся шоу.

Джин многократно кивнул, а младший уяснил, что совсем ничего не знает о своих хенах. И когда только успевают?

— А вообще, — тихо начинает чуть порозовевший Чимин, который до этого сидел совсем тихо, — омега сама потечет, и без этого вот всего, если ты ей нравишься. Если ты сам ее возбуждаешь.

— Ну это с девчонками, в основном, — с умным видом парирует Хосок. — С парнями так редко прокатывает, с ними сложнее, их еще нужно достаточно растянуть.

— Растянуть? — Переспрашивает Чонгук от удивления до того, как успевает остановить себя.

— Конечно, — Джин разводит в воздухе указательный и средний пальцы на манер ножниц. — Ты что, никогда их не растягивал?

Чонгук бы хотел признаться в собственном невежестве. Но как-то слишком стыдно. Он и подумать не мог, что Тэхена сначала нужно растянуть пальцами. Он вспоминает их первый раз и содрогается. Сжатая дрожащая спина и беззвучные рыдания не выходят из его головы по сей день. То, что нельзя было допускать узел в первый раз, он понял в тот же момент. Теперь-то он успевает вынуть вовремя. В интернете писали, что для узла должно быть достаточно влажно. Чонгук тогда подумал, что, мол, было ведь влажно, он смазал дырочку гелем прежде чем входить, но затем наткнулся на картинки и видео и понял, что, да. Так влажно с помощью одного геля не сделаешь. Так может только сам омежий организм. Поэтому Тэхен и плакал в первую с ним ночь. Поэтому Чонгук вместе с собственным семенем вытер со своего паха и мазки крови. Он даже думал, что никогда больше к хену не прикоснется, как бы ни хотелось. Не продержался и суток.

— Я с девушкой был, — выкручивается альфа, и Джин понятливо кивает.

В ту ночь Чонгук не спит до утра, просматривая статьи и видео о полученной от хенов информации. Он уверенно отложил в голове минет на потом, решив, что слишком уж рисково для его горла. Да и стремно. Большее внимание молодой альфа уделил риммингу, уж больно чувственно реагировали на него омежки из видео. Чонгук хотел, чтобы Тэхен звучал так же.

хотел, чтобы Тэхен звучал так же.

Но вся решимость отлизать омеге тает, как только русоволосый опирается на ладони и колени, выпячивая к нему свою попку. Казалось бы, что ему вообще мешает? Самое время подарить хену то самое наслаждение, довести его наконец до пика. И Чонгук бы решился, если бы не эта тэхенова безучастность. Он словно самая привлекательная в мире кукла. Иметь его невероятно приятно, но знать, что он не чувствует и сотой доли твоего наслаждения, отбивает весь кайф. Чонгук знает — это его вина. Он просто пытается все исправить.

Да и где гарантия, что хен не посчитает его за извращенца и вообще когда-либо подпустит его к себе еще хоть раз? Для него самого такая практика сверх нормы, он и не думал, что можно делать кому-то приятно таким образом.

Так что Чонгук трусит. Но растянуть его все же собирается. В этом-то нет ничего необычного.

Альфа становится сзади, гладит обтянутую джинсовой тканью попку, расстегивает ширинку и еле стягивает с омеги брюки вместе с бельем. Тэхен никогда не раздевается сам. То ли вредничает, то ли стесняется. Чон задирает светлую футболку хена выше, оголяя молочные лопатки с парочкой созвездий родинок на них, одновременно надавливая на поясницу, заставляя парня лечь. Младший помнит, как в прошлый раз в такой позиции у Тэ похрустывали колени. Омега утыкается лицом в сложенные под головой руки и послушно ложится на живот. Подложив под его бедра подушку, Чонгук седлает стройные гладкие ножки, прижимаясь пахом к ягодицам. На нем легкие спортивные шорты, футболка улетела куда-то еще пару минут назад. Они еще ни разу не занимались сексом абсолютно голыми.

Альфа опускает ладони на ягодицы, сжимая половинки. У Тэхена красивая попа. Нет смысла отрицать. Не то, чтобы он часто видел омежьи задницы, у него вообще-то был только Тэ, но он видел их на видео, и ни один из актёров из порно не сравнится с этими булочками. Хен единственный, кто занимается отдельно от остальных участников группы. И если Чонгук с другими выполняет силовые упражнения, развивает мускулатуру, то Тэхен занимается йогой и подобным, развивая свою гибкость и эластичность. Чон все еще никак не смог оценить возможности его тела по заслугам. Для этого нужно хоть иногда менять позу.

Как бы альфе ни кружила голову мысль привычно вставить омеге, он все равно выдавливает немного смазки на пальцы, разогревая ее между ними, и смазывает розовую дырочку. Тэхен все также спокойно лежит, пока Чонгук не пропускает фалангу указательного внутрь. Омега немного ерзает, но ничего не говорит. А Чон на каждое свое новое действие вскидывает голову вверх. Русоволосый вцепился руками в другую подушку и на альфу, ожидаемо, не смотрит. Лишь когда шатен проник глубже, задевая комочек нервов внутри паренька, омега глухо и еле слышно тянет: «Чонгу-у-ук». Он резко тянет руку назад, словно пытаясь убрать мучающие его пальцы, но так и замирает, не осознавая, приподнимает попку выше, насколько позволяет умостившийся на его бедрах молодой альфа.

Гук хватает тонкое запястье и прижимает к его пояснице, чувствуя как тонкие пальцы слегка сжимают его в ответ. У Чонгука на сердце теплеет. Они почти держатся за руки.

К указательному прибавляется средний, альфа разводит пальцы на манер ножниц и с удивлением и некой гордостью замечает, что смазки стало больше. Хоть у нее и нет запаха Тэхена, хоть и не чувствуется желанная клубника, Чонгук все равно рад.

Альфа больше не может ждать, входит во влажную попку, замечая то, как омега расслаблен под ним. Не сжимает его до боли, как раньше — так намного приятней.

Начинаются ритмичные глубокие толчки, а рука Чона, окутанная нитями вен, тянется ко второй руке хена, прижимая ее рядом с первой к пояснице. Оба тонких омежьих запястья помещаются в захват его одной ладони. Альфа убирает с прекрасного лица русые волосы, открывая вид на любимый профиль. И любуется: такой красивый, хочется сфотографировать его, запечатлеть его лицо в этот момент.

Толчки становятся быстрее, резче. Тэхен стонет громче обычного, но все еще слишком тихо; прикусывает губу, заглушая себя. Чон оставляет засос меж его лопаток, облизывает родинки. Омега хнычет, напрягает ножки, опять приподнимает попку, выгибаясь в пояснице, а Чон словно умирает. Он не знал, что Тэхен может быть таким.

Альфа на пике, рука тянется к омежьему паху и натыкается на твердый маленький орган. Ким всхлипывает от касания, но начинает тереться о чужую ладонь, почти сразу же изливаясь в нее.

Когда все заканчивается, Тэхён лежит с закрытыми глазами, вновь уткнувшись в уже мокрую от пота подушку и глубоко дышит. Чон с минуту наблюдает за его мерно вздымающимися и опускающимися лопатками, оглаживает любовно взглядом ягодицы и идет в ванную комнату, чтоб смыть свое и чужое семя с руки. Стоя у раковины и смотря на струйку теплой воды, он не спешит смыть сперму хена, потому что… Кто знает, когда еще ему выпадет шанс? Он поворачивает голову в сторону закрытой двери, затем вновь на свою ладонь. Медленно подносит ее к лицу и слизывает капельку. Встречается глазами с собственным отражением и резко краснеет.

Да, он извращенец. Но зато он узнал, что хен именно такой, каким он его и представлял — вкусный.

Чонгук улыбается своим мыслям, но лишь до того, как вновь входит в свою спальню. В которой никого нет.