Укутай Меня

Но я все равно
Нуждаюсь в тебе
Only Human — Todd Burns

Если Чхве Бомгю спросят — «Веришь ли ты в любовь между соулмейтами?» — он без всяких раздумий ответит, что нет. Он не верил, что два абсолютно незнакомых человека, могут просто взять и испытать «вечную любовь» с первой же встречи, как это преподносят в фильмах или книгах.

«Эти самые родственные души, всего лишь нуждаются друг в друге. Это как наркотик. Когда один раз увидишь мир в свете, то с каждым разом будет хотеться видеть цвета всё чаще. Вот большинство соулмейтов и женятся друг на друге. Это совсем не любовь, а скорее жажда. Жажда всегда быть рядом, чтобы вновь не окунуться в эту бесконечную серость, в которой они пробыли уже слишком долго».

Так он и думал.

Вы спросите — «А ему откуда знать? Он же не монороматик!».

А ответ крайне прост. Чхве Бомгю является ребёнком родившейся от союза соулмейтов. Он, как никто другой, близко знаком с реальными «идеальными» отношениями между «родственными душами». Его родители были самыми обычными, ничем не отличались от других людьми. По крайней мере, Бомгю думал так до девяти лет. Тогда все и началось.

А всё из-за того, что мальчик проводя дни дома у своего лучшего друга Хюнин Кая, обнаружил, что другие родители обнимаются, целуются, и выражают свою привязанность к друг другу, даже при детях. Семья Кая в принципе была довольно яркой. Казалось каждый член этой семьи искрился радостью и позитивом. От отца семейства, до младшей дочки Бахи. В их окружении Бомгю чувствовал себя даже, непонятно почему, уютно.

Но вернувшись домой он наконец понял почему.

В доме Хюнинов всегда было светло. В его доме свет включали только в кухне. В доме Хюнинов всегда было шумно, даже по вечерам они могли кричать и петь. В доме Чхве, было негласное правило — не издавать звука, и не включать свет после девяти. Хюнины обнимались и показывали свою привязанность друг к другу. Бомгю не помнил, когда в последний раз видел как его родители обнимаются, и тем более целуются.

Его... его никогда не обнимали...

После того, как к Бомгю пришло осознание неправильности всего происходящего, его мир разделился на до и после.

Теперь, он начал замечать, как не хотя мать наряжала его к походу в школу, и с каким равнодушием отец вёл его в гробовой тишине. Мальчик даже начал считать, как часто родители задерживали взгляд на своём сыне, и как часто проявляли родительскую заботу. Вышло ровным счётом — ноль раз.

Несмотря на всё то равнодушие со стороны семьи, сердце мальчика было полно любви и желания доказать, что родители на самом деле его любили! Просто немного не умели выражать это. Доказать кому? Да кому угодно! Не подозревавшему ни о чём Каю, ворчливому соседу и главное — самому себе!

Первым делом Чхве решил начать с матери. Утром, когда Хан Гахи поправляла одежду сына перед походом в школу, у Бомгю сердце было не на месте от волнения. Он прикусил нижнюю губу, и собрав всю свою волю в кулак сделал шаг вперёд и обхватил шею матери. Но это слабо смахивало на объятия, так как женщина тут же оттолкнула от себя мальчика, что тот ударился спиной о кухонный шкаф.

Спина заболела в том месте, где он ударился об ручку шкафа, слёзы уже подступили к глазам, но Бомгю сдержался, и виновато кивнул.

— Прости, мама...

Старшая смотрела на него, но не как обычно. Обычно её взгляд был замыленным, словно она смотрела и разговаривала с пустым местом, но теперь Бомгю всеми фибрами души ощутил, что смотрят на него. Его сердце забилось чаще. Его наполнила такая сильная радость, что он не смог сдержать улыбки. Это чувство было несравнимо ни с чем другим. Казалось, его мама впервые смотрела на него так долго и так пристально.

С того дня, каждый короткий момент проведённый со старшей, казался просто умопомрачительно восхитительным. Кто-то сказал бы, что ничего не изменилось, и с ним как и раньше не часто говорят, но только Бомгю мог ощутить, то внимание которое Гахи начала уделять сыну.

Это было невероятно.

Следующей целью Гю, был отец.

Весь день мальчик ждал наступления вечера, когда его папа приедет к нему в школу на крутой машине. И тогда..! А вот и он. Знакомая машина подошла к воротам школы, и мальчик быстро попрощался с друзьями и, что есть мочи побежал к папиной машине. Он быстро сел к нему, за переднее сиденье и уставился прямо на Чхве Сунхёна.

Казалось тот даже не замечал сына. Он как всегда приоткрыл своё окно и поджёг сигарету, из-за чего первое время, весь салон наполнился знакомым, и в какой-то степени, родным табачным дымом смешанный с уличной сыростью и холодным ветром.

Весь путь был мучительно тихим. По сути, как обычно, но сегодня эта тишина воспринималась Бомгю совершенно по иному. Он не ровно дышал, не зная как именно начать разговор.

— Эм... — наконец-то издал звук младший, заглянув на отца, но похоже он даже не услышал его жалкие попытки привлечь его внимание. — Папа, — уже громче сказал Бомгю, и его тело бросило в жар, когда старший бросил на него короткий взгляд. На губах засияла улыбка.

— Папа, как прошёл твой день?

Сунхён выглядел немного удивлённым, и даже приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но снова сомкнул губы и весь недолгий остаток пути не проронил ни слова. Ответа не было.

Но даже так, Бомгю считал, что для первого раза неплохо.

Он заснул представляя как по утру снова заговорит с папой, и на этот раз старший ему ответит и всю дорогу в школу они будут болтать ни о чём, а вечером мама встретит его с объятиями и поцелуями. Да. Возможно последнее он слишком напридумывали, но конечной целью было именно это. Сделать из своих «стеснительных» и не тактильных родителей, что-то на подобии семьи Кая.

Бомгю заснул с самыми сладкими мыслями, но на утро обнаружил мать сидящую на полу возле разбитой посуды. Её плечи дрожали, а подойдя ближе парень услышал, как она всхлипывала. Его мама плакала. Его любимая мамочка! Неужели её кто-то обидел? Как что-то вообще посмел сделать его дорогой маме больно! Она поранилась? Может что-то болит? Надо найти лекарства!

— Мама! — испуганно подбежал к ней мальчик, сел на колени, без касаний пытаясь посмотреть — не поранилась ли старшая. Крови или явных ушибов нигде не было. Та осторожно подняла подбородок долго смотря на встревоженные глаза сына.

Опять долгая тишина, на протяжении которой Бомгю сотню раз хотелось броситься к маминой шее с утешительными объятиями. 

— Мама... — промямлил Бомгю, и посмотрел по сторонам, — мама, а где папа? Он тебе поможет. Да-да! Папа! Мужчины должны успокаивать плачущих женщин.

— Папы больше нет. — наконец заговорила Гахи, её грустные глаза исказились болью и обидой.

— Как это..? — тело Бомгю наполнила тягучее и неприятное чувство страха.

— Он ушёл. Он больше не вернётся. Сегодня ты не пойдёшь в школу, возвращайся в комнату. — прохрипела женщина. Бомгю не двигался, ноги налились свинцом и он не мог шелохнуться от страха.

Как ушёл? Он же вчера был тут. А как же планы Бомгю?

— Мам, — позвал мальчик, он даже не заметил как задрожал его голос, точно так же как и его руки, которыми он начал цепляться за плечи матери, та раздраженно цокнула пытаясь вырваться.

— Я сказала возвращайся в комнату!

— Мамочка, нужно его вернуть. Нужно...

— Отцепись от меня наконец! — она крикнула словно от ожога, и толкнула мальчика.

Бомгю чуть не ударился затылком об пол, но вовремя устоял на локтях. От неожиданной агрессии и непривычно-громкого тона матери, из его глаз потекли слёзы. В тот момент Хан Гахи словно пришла в себя и быстро вытерла свои глаза и щеки.

— Прости... — она долго смотрела на сына, который не мог даже пошевелиться от страха. В испуганный и блестящих глазах мальчика отражалась напрочь разбитая женщина с поникшим и мучительно пустым взглядом. Когда она наконец заговорила, Бомгю вздрогнул от страха, — Твои глаза... — начала она тихо и хрипло, — всегда были... такими серыми?

В этот момент, у Бомгю словно землю из-под ног отняли, и он провалился в глубокую пропасть. Он падал и падал в этой кромешной темноте. Показалось, он даже почувствовал себя на месте родителей и на долю секунды начал их понимать. Их жестокость и холод.

Они просто не любили друг друга.

Они были соулмейтами, но совсем не возлюбленными. Какие там родственные души, когда его родные родители наглядно показали ему, что никакой невероятной тяги и любви между соулмейтами нет и не было никогда. Не их вина, что все эти годы Бомгю оставался без любви, ведь они просто не умели любить. Именно так! Да-да! Они просто не знали каково это. Ведь общество навязало им, что они должны быть вместе, жениться, родить детей, и не важно, какие у них самих чувства.

Они ошибочно приняли то безразличие и холод, что испытывали друг к другу за любовь, лишь из-за какого-то там цвета, что появлялся рядом с друг другом.

Это стало оправданием и утешением для их сына. Это вина ни его, ни его родителей. Просто мир привычно жесток со всеми.

У Бомгю были карие глаза.

Настолько светлые и шоколадные, что все в классе завидовали...

В следующей главе:

«Люди в Кванджу»