Глава 13
Холодным взглядом в такое же холодное утро.
Одинокая слезинка скатилась по щеке. Надо же, в тебе еще осталась эта солоноватая на вкус жидкость?
Казалось, что за прошедшую ночь ты выплакала все, что могла.
От чего ты плакала? От этого противного ощущения, которое осталось после прикосновений Ханса? Да, это одна из причин.
Нельзя было назвать что-то конкретное. Казалось, что жизнь только начала налаживаться, казалось, что пришло херово спасение. Но любое спасение временно. Иначе как объяснить то, что вчера случилось?
Эльза вспоминала, как она хотела оттолкнуть от себя Джека, лишь бы он не видел ее. Чего она боялась? Что он подумает, что она полезла сама? Нет, конечно. Боялась показаться с плохой стороны.
А ведь знала, что ничем хорошим это не кончится. Черт, вернуться бы в начало сентября и надавать себе люлей, чтобы неповадно было.
Конечно ты не знала, что за человек Ханс. Откуда тебе было знать, что он душевнобольной? Хотя... Это одна из твоих глубоких ошибок. Не заметить такое... С одной стороны он и не выдавал себя.
А что сейчас? Сейчас Ханс отлеживает в диспансере, а у Джека совсем скоро слушание. Администрация решила устроить грандиозное разбирательство. И обвиняли отнюдь не Ханса, который, хоть и ввиду своего недуга, после неоднократных предупреждений, мало того, что проник незаконно на территорию учреждения, так еще и домогался до студентки. Нет... Обвиняли Джека. За причинение вреда здоровью. Вроде бы никаких осложнений у Ханса пока не наблюдалось, и Эльза искренне верила до последнего, что все обойдется, что если потребуется, она вступится за обоих.
Но всего полчаса назад Иккинг принес мрачную новость.
Ханс — сын декана.
После этих слов Эльза подумала, что забыла как дышать. О каком шансе может быть речь? По-моему все и так было ясно.
Но девушка собрала всю свою волю в кулак, сцепила зубы и, стараясь не смотреть Джеку в глаза, тихо сказала:
— Все получится, я обещаю. Они не могут так поступить, — голос дрожал, но Эльза держалась изо всех сил, заставляя себя не вспоминать отрывки прошедшего дня. — Ханс считается в равной степени виновным, но почему-то насчет его «покушения» на меня никаких слушаний назначено не было... Держись, — едва слышно шепнула она и, переборов себя, взглянула в его глаза и еще сильнее сцепила зубы.
Этот взгляд... Такой пустой и... холодный. Казалось, что Джек не слышит и не видит ничего перед собой.
Эльза попыталась дотронуться до него, но он дернулся, вновь полоснул ее своим взглядом, а затем просто ушел, не сказав ни слова.
Осталось двадцать минут... Десять...
Эльза решила, что не пойдет сегодня на пары. К черту занятия. Она будет сидеть около кабинета ректора до последнего, но дождется Джека, дождется вердикта, с которым он выйдет из дверей и, если будет нужно, разнесет все это «правосудие» к чертям собачьим.
Но все это так ярко и красиво выглядело в ее голове. Счастливая история с хэппи-эндом. Эльза очнись, ты уже сама сотню раз сломала все эти стереотипы о сказках с хорошим концом.
Она смотрит в окно и не понимает, почему природа замерла, будто в ожидании чего-то. Стала какой-то прозрачной.
Дождь, который не прекращался который день, сменился первым снегом.
Первый шаг на улицу из общежития, и сразу становится холодно и пусто, как никогда
Эльза сжимает пальцы в кулачки, пытаясь согреться и собраться с мыслями. Утыкается носом и губами в воротник пальто, согреваясь дыханием. Поднимает взгляд и почему-то не может оторваться от пепельно-серого неба, проглядывающего сквозь свинцовые тучи.
Для октября на улице холодно. Слишком холодно и промозгло.
Девушка оглядывается по сторонам и застывает в нерешительности. Так не похожа на себя.
Пытается собраться с мыслями, но в голове творится такой кавардак, что какой там.
Этот кавардак не прекращался ни на минуту с того момента, как Ханс потащил ее вчера с собой на задний двор университета. Гул в голове стал уже терпимым, собственно как и все, что окружало ее. И даже нереальность происходящего стала терпимой и даже стала какой-то... привычной?
Глаза снова начали наполняться слезами. Опять. Она, видимо, мазахистка в душе. Еще сильнее сцепив челюсти, девушка заставила себя сделать шаг вперед. Нельзя раскисать.
Сейчас только вперед. Идти ради него. Ради себя. Тебе важно знать, что с ним будет? Конечно. Он во все это вляпался из-за тебя.
И, подумав о том, что сделал Джек ради нее, она зашагала в сторону другого корпуса, стараясь не замечать мокрого снега, от которого слипались ресницы.
***
Время... Такое тягучее, словно патока. Эльзе казалось, что она ждет уже до безобразия долго. Ну не может быть такого, что бы они проводили настоящее слушание, а не просто устроили бедному Джеку разнос.
Недавно ушел Иккинг, сидевший до этого с Эльзой. За все то время, что пробыли вместе, они не обронили ни слова. Делали вид, что не знают друг-друга. И Эльза была благодарна ему за это. Она не знала, как относится к ней Иккинг, но прекрасно понимала, что в данный момент он винит ее во всем произошедшем. Оно и правильно. Нет, он не ненавидит ее. Они не враги. Просто уж так сложилось. И снова Эльза удивилась, как, такой правильный, как Иккинг, снюхался с таким, как Фрост? А потом она усмехнулась. А сама-то она не пай-девочка, которая также снюхалась с Фростом?
Она уткнулась лицом в ладони и поняла, что все, что ее сейчас окружает — гребаная тишина. Она осталась даже не одна на один с собой. Эльза не слышала своих мыслей. А возможно их просто не было.
Тишину нарушил стук каблуков. Эльза не пошевелилась. Захотелось просто заорать во все горло, чтоб все съебались отсюда и оставили ее одну, но она просто не могла. В следующий момент Эльза поняла, что душа у нее вновь ушла в пятки.
— Эльза?
Голос тихий и спокойный, такой бархатно-мягкий и в тот же момент приторно-сладкий. Она дернулась изо всех сил и подскочила, сжав кулачки. Грудь тяжело вздымалась вверх, от каждого ее глубокого вздоха. Эльза чувствовала, как бешено колотится ее сердце об стенки ребер. Ладони вмиг намокли. Вот он — страх. Девушка поняла, что такое паника, едва увидела перед собой столь ненавистного человека.
— Какого черта ты сюда приперся? — зло крикнула она, пытаясь унять дрожь в голосе. — Убирайся, Ханс, уйди и не смей приближаться ко мне, — перешла на визг, понимая, что страх душит ее ледяной удавкой.
Парень замер на месте, с ужасом смотря на Эльзу.
— Я не причиню тебе больше вреда. Я... Я не хотел этого... Прошу, выслушай... Прошу...
— Не... Подходи... Ко мне, — процедила она. Ханс опустился на колени и зарыдал.
— Я... Я не хотел, понимаешь? То есть... Хотел, но не так... Ты... Ты необычная девушка. Ты та, кто заставил меня поверить в лучшее. Я хотел... Хотел признаться тебе, но все не выпадало случая. Я думал, что у нас все получится. Верил, что ты поймешь, что мы вместе справимся с этим. Но...
Эльза понимала, что он ей наверняка заливает, но... Но херово сострадание сделало свое дело.
— Но я не люблю тебя, Ханс! Не люблю, понимаешь? Я... Я не знаю, что еще можно сказать... Мне очень жаль, но это больно. И это никогда не пройдет. Просто пойми... Я верю, что у тебя все наладится, но тебе не искать со мной счастья. Я свой выбор сделала. Я хочу быть с ним. Я хочу помочь ему. Ханс, прости, что так вышло...
И она, совсем растерявшись, просто кинулась к нему, прижав его голову к своему животу и зарываясь пальцами в его волосы.
Ему это было просто нужно, и поэтому она делала это. Ей было жалко его, но не более. Эта обида и гадкое чувство, оставшееся после его вчерашних прикосновений, сделали свое дело. Ничего кроме жалости она к нему не испытывала, да и не могла.
Она сделала свой выбор, хоть и не знала, правильный ли он, но назад дороги нет.
А Ханс глухо рыдал, нарушая тишину своими мольбами о прощении.
***
Ожидание... Что может быть ужаснее? Когда Джек вышел из кабинета ректора, Эльза побоялась двинуться с места. Ей хотелось подбежать к нему и просто прижать к себе. Но с другой стороны... Она взглянула на него и на секунду задумалась о том, что всего месяц, какие там два, назад они уже были друг для друга никем. Могло ли что-нибудь поменяться за это время?
Она словила на себе его взгляд. Такой пустой и отрешенный. И в первый раз в жизни поняла, что не знает, что делать. Стоит ли ей сейчас уйти с глаз долой, или же наоборот навязываться, пытаться заполнить собой каждое мгновение?
Не озлобится ли он на нее после всего этого?
Она вспомнила свои слова, которые говорила Хансу и... И поняла, что назад пути нет. Девушка встала и, заправив выбившуюся из прически прядку волос за ухо, взглянула на Джека. Тот глубоко вздохнул, откинул голову назад, а затем четко проговорил:
— Будет еще одно слушание. Сказали, что меня отчислят. Но нужно подписать какие-то важные бумаги и что-то в этом роде. Это, якобы, тяжелая бумажная волокита...
Эльза прикрыла рот ладонью. Не может быть. Просто не может.
Она протянула руку в его сторону, но Джек даже не взглянул на нее и лишь добавил:
— Тебе тоже необходимо присутствовать, — Фрост закинул руки за голову и вновь вздохнул. Делая вид, что чем-то заинтересован, он уставился на стенд ничего не видящим взглядом.
Эльза не выдержала. Таким опустошенным выглядел Джек, что хотелось просто спрятать его от сего мира и лелеять, не давать никому в обиду, совсем как ребенка.
— Посмотри на меня! — ноль реакции. — Джек!
И все. Он пропал. Он не мог терпеть, когда она называла его по имени. Выше всех сил. Выше всего.
Это смешно, но от одного ее «Джек» в голове бахал салют, в ушах стоял гул, а сердце начинало учащенно биться, заставляя его просто разлетаться на херову тучу осколков.
Резала ножом по сердцу. Его плавило от обычного «Джек», как мальчишку, ей Богу.
Опять этот ее обеспокоенный взгляд, а-ля «явсепонимаюоткройсямне». А я не хочу открываться. Это мой херов мир. Вали из него. Какого ты вообще тут забыла? Какого хера ты занимаешь столько места во мне?
Хочется просто наорать на нее. В конце-концов все проблемы из-за нее.
И... Нет. Ты просто не сможешь. Знаешь почему? Нет, не потому, что ты слабак... А потому, что она тебе нужна. Как херов кислород.
Видеть ее, вдыхать аромат ее духов, чувствовать прикосновения холодных пальцев... Блять, вот может ли человек испытывать столько в один момент? Эйфория, желание, злость и растерянность. Странноватый набор, да?
Нет, прошу, не уходи. Возможно нам осталось еще немного быть... Почти вместе. Похоже мы никогда и не переступим через этот херов порог. Это херово «почти». Старый, такой знакомый мотив и... И тысяча воспоминаний.
Он никогда не выпустит ее из своих мыслей. Вновь затаив дыхание, будет вспоминать ее прикосновения, ее жаркое дыхание на своей шее.
От прикосновения ее прохладных пальцев захотелось взвыть, и Джек, пытаясь побороть в себе это желание, сгреб ее в охапку и, прижавшись к ней, начал шептать то, что так боялся прошептать сгоряча вчера. Что так боялся признать все это время. Что он ее любит.
Да, черт возьми, любит! И делайте вы что хотите, ничего не изменится. Она засела не только в его мыслях, не только в его сердце... Она впиталась в него, стала чем-то необходимым и таким... Привычным. Нужным. Правильным, и нет сразу.
Вкус ее губ. Целуешь ведь не первый раз, а в голове вновь и вновь взрывается херова тысяча салютов. Целуешь так, будто в последний раз. Будто боишься упустить, потерять. Оставить недосказанным. До сих пор боишься быть отвергнутым.
Она такая нужная сейчас. И плевать на то, что совсем скоро вы расстанетесь. Еще есть время что-нибудь придумать. Ты не можешь это потерять. Иначе просто пропадешь сам. Полетишь в херову Лету, прямиком в Тартар.
В чертову бездну, потому что знаешь, что истории с хорошим концов — выдумки, но неужели все не может быть как в сказке хоть раз? Похоже, что нет. Но ведь каждый все по своему воспринимает, не так ли?
Но это сейчас не самое главное. Главное — она. Эльза, которая может найти к тебе подход. Девушка, которая смогла тебя укротить. Та, которая внесла в твое существование хоть какой-то смысл.
Умирай, задыхайся, но ты ничего не можешь с собой поделать, едва чувствуешь, как она случайно прикасается своим языком к твоему.
Неужели все может быть так плохо и так хорошо, просто до безобразия прекрасно в один момент? Это сбой в матрице, по всей видимости.
Это вызывает смех — твой мир перевернула Разенграффе. И... Просто нельзя представить, что в один миг все это исчезнет. Навсегда. Все эти прикосновения станут простым воспоминанием. И ты будешь, затаив дыхание, улетать, вспоминая ее холодные пальцы на своей коже.