Глава 2
Эльза встала с утра разбитая. Голова плохо соображала, в ушах стоял гул. Она едва слышно прохрипела:
— С добрым утром...
Нет, это не с шампанского. Оно было слабенькое, да и с него никогда так не болит голова. Тогда с чего же?
Эльза зашла в ванну и посмотрела в зеркало. Волосы растрепаны, несмытый вечером макияж размазан по лицу.
Ну да, трудно догадаться, конечно. Сколько она вчера плакала? Час? Два?
Она обдала лицо пару раз. Холодная вода немного освежила ее. Она поежилась от холода.
Эльза спустилась на кухню. Анна уже во всю уплетала омлет.
— С добрым утром, соня, ты скоро отправляешься? — сестра улыбнулась ей, в отличие от Эльзы она всегда была позитивной и никогда не унывала. Одним словом — оптимист.
— Часа через три, первый учебный день завтра ведь, торопиться некуда, — пожала плечами Эльза. На самом деле она старалась как можно дольше оттягивать неприятный ей момент встречи с Фростом.
— Ну, ладно, как спалось? — будничным тоном спросила Анна.
Эльза поняла, что у той отличное настроение, и ей не захотелось портить его сестре, поэтому она решила соврать.
— Отлично, — сказала Эльза и поперхнулась кофе. Ну вот, опять она так глупо попалась. Ну не умеет она врать. Эльза покраснела, однако Анна не заметила, или сделала вид, что не заметила.
— Вот и славненько. Пойду Кристоффу отнесу тертую морковь. Ты же знаешь, что он ее страсть как любит на завтрак, да и вообще, — Анна возвела глаза к небу. Эльза хмыкнула. Эти двое воевали насчет морковки чуть ли не с того самого момента, как Кристофф переступил порог их дома.
Он любил морковь, а Анна ее на дух не переносила. Как они решили этот конфликт, Эльзе было до сих пор неизвестно.
Она допила горький кофе и задумалась, разглядывая оставшиеся зернышки в чашке.
Стоит пойти собраться, но... Но ей было так невмоготу, что она даже глазом не повела. Еще никогда она не возвращалась в университет так неохотно.
Ей были непонятны и отвратительны мысли и выпады Фроста.
На что он надеялся? Что она бросится ему на шею? Но она ведь не настолько наивна, как может показаться. Ведь и ежу понятно, что она фору даст всем этим девушкам-придыхалам, что толпами жмутся на каждом углу, то и дело кидая томные взгляды на Фроста, а тот не против, ему даже нравится...
Эльза поймала себя на том, что это ее раздражает.
«Ты ревнуешь, Эльза?!» — спросила она сама себя и тут же начала во всю убеждать, что для ревности необходимы чувства, при чем сильные, вроде дружбы. А ревность, как само чувство, только отравляет любовь, так что...
Но поделать она с собой ничего не могла. Самой страшной мыслью было то, что она начала ревновать по любви.
Но Эльза тут же отмела этот вариант.
Какая может быть любовь, если они как на войне, когда общаются друг с другом?
Это скорее всего обида, из-за недопонимания того, что любовь должна быть любовью, а не мимолетным флиртом, она жила этой мыслью и желала, чтобы все ее поняли, но люди были слепы и глухи на этот счет.
В голове у нее сама собой заиграла песня.
«Я на тебе, как на войне,
А на войне, как на тебе,
Но я устал, окончен бой,
Беру портвейн, иду домой...»
«Это про нас с Фростом... Нет, хватит из себя дурочку строить, не может у тебя ничего к нему быть, и все тут. Напыщенный индюк, которому плевать на все и вся. Иди, собирайся, чтобы прийти сегодня и утереть нос этому гаденышу.» — она собрала всю волю в кулак и пошла собираться.
***
Вестибюль постепенно наполнялся прибывавшими студентами.
— Скучно, — тихо пробормотала Астрид.
Джек распластался на софе, стоявшей в холе их общежития. Подниматься в общую комнату смысла не было, и поэтому вся их компания сидела, высматривая знакомых.
— Хэй, Джек, глянь-ка, кто это там? — рядом плюхнулся Юджин и указал на кого-то из студентов (а скорее студенток), заходящих в вестибюль.
Фрост лениво повернул голову в сторону двери и первое, за что зацепился его взгляд, были чьи-то ноги. Такие стройные, красивые, что аж...
Ар-р, ему захотелось тотчас узнать, кто обладательница этих прекрасных ножек, что он уже, предвкушая, как завтра будет хвалиться перед друзьями, поднял взгляд своих серебряных глаз и застыл.
Разенграффе? Вы серьезно?
Хотя, нельзя было не признать, ножки у нее были на пять с плюсом, но... Сам факт, что это Разенграффе, вызвал в нем бурю эмоций.
Слава Богу, что Юджин отвлекся на Рап и не увидел того, как пялился на Разенграффе, а вернее, на ее ноги, Джек.
Фрост пробежался взглядом по друзьям. Нет, кажется никто не заметил. И Джек, уже почти спокойно выдохнув, вдруг уловил краешком глаза, как улыбнулся Икк. Но едва Джек дернулся, как Хэддок уже увлеченно болтал со своей подружкой Астрид.
Джек злился на самого себя, но больше на Эльзу. Какого черта она пришла сегодня в платье?
Так, стоп-стоп, она всегда ходит в юбках или платьях, но что за? ..
Ему не хотелось этого признавать, но сегодня он впервые разглядел в Эльзе что-то женственное.
Раньше она его не интересовала. Ну, ботаничка, она и есть ботаничка. Пускай и симпатичная. Не суть. Со своими причудами. Может внутри она и ничего, но какое ему дело до ее внутреннего мира?
Но после вчерашнего случая в нем что-то переломилось. Джек заскрежетал зубами.
Ему захотелось как-то отомстить за то, что он сейчас вот так сидел и думал о том, какие у нее офигенные ноги, ничего не подозревающей Разенграффе. Злость на Эльзу и на самого себя поднялась в нем, и он, когда она прошла мимо их компании, крикнул:
— Как прошла ночка, Разенграффе? Не сожгла одеяло?
Эльза даже бровью не повела и, не оборачиваясь, она была просто выше этого, парировала:
— Отлично, одеяло передает тебе привет и надеется, что ты больше его не потревожишь.
Джек, скрипя зубами, сел. Черт, как к ней подступиться?
Пару минут он не слушал, что происходит вокруг, и даже соглашался с чем-то, пока наконец его кто-то не затряс.
— Джек, ты вообще с нами?
Он коротко кивнул и, сделав вид, что в курсе всего того, что происходило здесь, уставился на Юджина.
— Ну, и? — Фитцерберт посмотрел на него, как на идиота.
— То есть? — Джек взглянул на Иккинга, но тот, сделав вид, что увлечен Астрид, даже не взглянул на него.
— Ты согласен?
Джек пожевал губу. Если было бы что-то серьезное, Икк подсказал бы ему. Если сейчас Хэддок делает вид, что он вообще не в этом мире, то все в порядке. Джек кивнул.
Фитцерберт заржал и показал ему большой палец.
— У тебя времени — месяц. Неделя на установление контакта, а там уже делай, что хочешь, — сказал он и обернулся к давно пихавшей его Рап.
Юджин что-то ей шепнул, и та кивнула.
Джек сидел, как громом пораженный. На что он только что согласился? Он поманил за собой Иккинга и, убедившись, что их никто не слышит, спросил:
— Ну, и что это за ерунда?
Хэддок довольно хмыкнул и облокотился на стену.
— Ты сам все слышал.
— Мне нужно конкретнее. Что я слышал? А, хотя, даже не так. Я понял что. Один вопрос: с кем? — спросил Фрост с напором. Иккинг вздохнул.
— Эльза Разенграффе.
Джек саданул кулаком по стене совсем близко от головы Хэддока. На костяшках выступила кровь.
— Ты... Издеваешься? Какого? Да с этой... Этой...
— Пока ты подбираешь слова, в качестве комплимента, я тебе скажу вот что: ты сам давно хотел уничтожить ее, в переносном смысле, конечно, но твоими способами ее не взять. И тут я подумал...
Джек взорвался.
— Подумал он! Мне оно надо? Мне всякий сброд не нужен. При моем желании любая, даже твоя Астрид, не в обиду, уйдет со мной. Зачем мне это?
Иккинг выпрямился.
— Во-первых, прекрати вести себя как истеричка. Да, оно тебе нужно, просто чтобы самоутвердиться. Во-вторых, хватит быть напыщенным индюком. Разенграффе может нам всем пригодиться. Поможет где-нибудь или вытащит. И в-третьих... Еще раз упомянешь Астрид, я не приму всерьез то, что мы с тобой друзья.
Джек закусил губу до крови.
Ему захотелось обматерить Иккинга, на чем свет стоит, но...
Он с шумом втянул воздух и зажмурился.
— Что мне делать? Какая тактика?
Иккинг довольно хмыкнул и принялся в красках описывать все Джеку.
— Чтобы заинтересовать ее, ты должен совершить что-нибудь необычное, неправильное для тебя, — Джек заскулил, Хэддок продолжал, — чего она от тебя не ожидает. Но пару раз просто подкатить, не так, как это делаешь ты, тоже не плохо. Если не сработает, что-нибудь подстроим.
Джек вздохнул, а затем, уткнувшись лицом в ладони, ушел.
Едва он скрылся из виду, Иккинг тихо сказал:
— Ты даже не представляешь, как оно тебе надо. Астрид права. Кроме нее тебе уже ничего не поможет. Ты зашел слишком далеко...
***
Эльза, смотря себе под ноги, плелась по лестнице. Злость на Фроста в ней уже утихла, и она вновь впала в состояние вечной романтики и ожидания чуда.
Она распахнула дверь и слишком поздно поняла, что за ней кто-то стоит. Она хотела уже было кинуться помогать и извиняться, как вдруг буквально ткнулась носом в чью-то грудь, взглядом поймала ключицы и уловила нотки тонкого парфюма. Аромат ментола... И она поплыла. Ей хотелось бежать за этим запахом, буквально сожрать того, кому принадлежал столь чудный аромат, но холодный голос вернул ее с небес на землю, заставив мысленно хряпнуться со всей силой.
— Разенграффе, смотри куда идешь...
Эльза вскинула голову, готовясь услышать очередное оскорбление. Она пересеклась взглядом с двумя, такими ненавистными, казавшимися колючими и холодными, серыми глазами, в которых она увидела свое отражение, но внезапно, Фрост отвел взгляд и, с трудом подыскивая подходящие слова, выдавил:
— Аккуратнее в следующий раз будь, пожалуйста.
И Эльза внезапно ощутила на своей руке прикосновение чьих-то холодных пальцев.
И пока она успела что-нибудь понять, Фрост унесся вниз, перепрыгивая сразу через несколько ступенек.
Она прижала руку к груди и так и не посмела сдвинуться с места.