Исцели меня

Он
Настроение у меня приподнятое, потому что Валя главное украшение моего дня.
— Егор, нам все время прямо, — мягко произнесла она, опираясь локтем в обивку двери и пытаясь скрыть красивую улыбку за ладонью. Может, это стеснение, а возможно, она просто запрещает себе заигрывать со мной.
— Как скажешь, — отвечаю я, прищурив глаза и поглядывая на нее.
В случайном пересечении наших взглядов она первая опускает глаза, но через короткое время ее крадущейся стеснительный взор вновь покоряет меня.
— У тебя очень красивая машина, приметная...
— Ты про барса?
— Угу... вроде хищник, а вроде защитник. Необычно, я такого еще не видела, — ее слова звучали как комплимент. С моих губ не сходит улыбка, и мне очень нравится ее робость, и застенчивость, и постоянно ускользающий смущенный взгляд, который стремительно хочется догнать.
— Я сам его нарисовал, ну не в том смысле, что на машине... пффф, — я сегодня не могу совладать с речью.
— Егор, я поняла. Ты автор рисунка, — помогает она мне.
— Да... а в салоне его уже перенесли на крыло машины... как-то так. В нем есть что-то мое, — размышляю я вслух.
Она, сдвинув брови, задумчиво смотрит на меня, возможно, проводя соотношение между мной и барсом, потом, улыбнувшись своим мыслям, посмотрела вперед на дорогу.
— На светофоре направо, там будет большое белое каменное здание...
— Институт практической психологии, — не дал договорить я и поймал на себе удивленный взгляд. — Я бывал здесь...
— Ты в нем учился?
— Не-ет, что ты... у меня там были мимолетные дела, — необдуманно брякнул я, она, поджав нижнюю губу, смущенно отвернулась в окно. Между нами затянулось безмолвие, а я, про себя ругаясь самыми скверными словами за свою болтливость, со злостью сжимаю руль.
Мы остановились на большой парковке института. Валя созвонилась с кем-то и договорилась о встрече. Разговаривая, она расстегивает ремень и готовится выйти из машины. Я тоже отстегиваюсь, чтобы последовать за ней.
— Ты со мной? — застыла она в удивлении.
— Если можно?
Мне очень хочется прикоснуться к ее миру, может, удастся понять, чем она болеет и что такого ужасного с ней происходит. Меня передернуло от воспоминания того крика из сна, который глубоко засел мне в душу.
— Пошли, — улыбнулась она, словно своим сокровенным мыслям, слегка пожимая плечами. — Егор, у меня будет небольшая встреча... — оправдывается она, робея.
— Обещаю, я не буду тебе мешать, — утешаю ее я.
Мы зашли в большой мраморный холл, где бурная жизнь идет своим чередом: студенты встречались, расходились и обменивались информацией, Валя из недавней расслабленной, лучезарной девушки становится напряженной и вдумчивой. Она смотрит по сторонам, с жадностью и надеждой вглядываясь в мимо проходящих студентов. Я невольно тоже оглядываюсь, хотя понятия не имею, кого ищу.
— Валя...
Мы одновременно посмотрели в сторону. К нам шла девушка. Ее тугой тощий хвост на голове от быстрого шага ритмично колышется из стороны в сторону, огромная улыбка на все лицо затмевает блеск лукавых голубых глаз. Белые джинсы обтягивают ее худые ноги, а длинная красная рубашка висит на ее фигуре словно балахон и смотрится нелепо. Девушка открытой ладонью машет Вале, на что она приветливо улыбнулась, кивая головой, делает шаг навстречу девушке. Я, сдерживая обещание, остаюсь чуть в стороне, наблюдая за происходящим. Девушка подскочила к Вале, заключая ее в нежные дружеские объятия. Валя, словно подавляя внутреннюю боль и неприязнь, от каждого прикосновения подруги морщит лицо и поджимает губы, и тут же скрывает свое состояние за приветливой натянутой улыбкой.
— Ты так классно выглядишь, не как обычно, — делает комплимент девушка, откровенно рассматривая Валю. — Знаешь, ты просто волшебница, после того, как ты поговорила с мамой, она больше не пьет. Конечно, я совершенно не понимаю, как ты смогла... — девушка не заканчивает фразу, цепляясь за меня сладким взглядом, на миг обомлела и замолчала.
— Какой красавчик, это твой парень? Знаешь, я первый раз тебя вижу с парнем, я вообще первый раз тебя вижу с кем-либо, обычно ты ни с кем не общаешься, — тараторит девушка, не замечая даже, что до сих пор держит выдвинутый указательный палец в сторону меня.
— Это Егор, мой друг, — спокойно отвечает Валя и смущенно сморит на меня, и мне приходится подойти к ним ближе. — Это моя подруга — Рита, — показывает Валя на свою подругу.
Рита кокетливо улыбнулась и подала мне руку, я коротко и сдержанно ответил на ее рукопожатие. Мне знаком этот взгляд — похлопывающие ресницы, открытая наивная улыбка, и даже становится смешно, что я так легко превратился в трофей, которым нужно овладеть.
— Валя, а твой друг свободный? Я бы хотела с ним сходить пообедать, например... — начала действовать Рита, расценив мою улыбку по-своему.
Валя обескураженно и потерянно посмотрела на меня.
— Я не совсем друг, — резко оборвал я и демонстративно обнял Валю за талию.
Рита томно вздохнула и быстро спрятала свое разочарование за наигранной улыбкой. Я с теплом посмотрел на Валю, она, слегка краснея, опустила глаза. В нашей близости чувствовался манящий незримый взаимный трепет, но ее подруга нагло вмешивается:
— Валя, я тебе все принесла...
— Да, Рита, — отозвалась Валя и с осторожностью и нежностью убрала мою руку с талии, — Рита, отойдем в сторону
— Значит, это твой парень? — спросила Рита, когда они пошли к большому панорамному окну. Валя обернулась, но я иду на достаточной дистанции, чтобы прикинуться, что ничего не слышу.
— Пока не знаю, — скромно ответила она Рите, — он мне очень нравится.
Они веером разложили бумаги на широком белом подоконнике и что-то бурно обсуждали. Я стоял недалеко, подпирая плечом круглую мраморную колонну, пытался проникнуться романтикой ее студенческой жизни, которая у меня давно закончилась. Рита несколько раз посмотрела на меня любопытным взглядом, потом задумчиво на Валю. Она раздраженно прикусывала губу, ее хорошее настроение просто таяло на глазах. В ее анализе скрывалась явная зависть, и я не понимаю, почему Валя этого не хочет замечать и тихо, спокойно продолжает на пальцах что-то объяснять подруге. По глубоким вздохам и коротким разочарованным переглядам со мной я предполагаю, что Рита в данный момент думает не о науке. Валя медленно и аккуратно складывает документы в стопочку, при этом продолжает объясняться с Ритой. Делая вывод, что их научная лекция подходит к концу, я медленно подхожу к Вале и беру ее за руку. Она вздрогнула, но, увидев меня, расслабилась и улыбнулась, продолжая говорить:
— Рита, я думаю, у тебя все получится, главное верить
— Хорошо, что ты меня не кидаешь, — грустно произнесла Рита, продолжая пялиться на меня. — Ты мне еще позвонишь?
— Конечно... сейчас нам пора, — мягко и спокойно произносит Валя, обернувшись на меня, она всматривается мне в лицо, явно чтобы проверить мою реакцию на Риту.
«Неужели в этой умной головке завелся червячок ревности?» — подумал я и хотел обнять Валю, но она тактично отступила от меня на шаг, отпустив мою руку.
— Рита, всего тебе доброго, — холодно сказала она Рите и не моргая посмотрела прямо в глаза подруги.
Рита растерялась и тут же произнесла:
— Пока, Валя, Егор... тебе тоже пока, — неуверенно и нехотя она пошла по холлу, оборачиваясь и смотря на нас.
Ваял смотрела ей в спину, пока Рита не скрылась за углом в глубине широкого коридора.
— Мы еще кого-то ждем?
— Нет, — глубоко вздохнула она и, не смотря на меня, пошла к выходу.
После встречи с Ритой она стала замкнутой и задумчивой, вероятно, она узнала подругу с иной стороны и это ее сильно разочаровало. Другой вопрос, что думала Валя в этот момент обо мне. Как бы я хотел хоть на несколько минут попутешествовать по лабиринтам ее мыслей.
Я включил кондиционер, чтобы как-то уберечься от невыносимой духоты. Сделал музыку погромче, и в такт мелодии постукивал пальцами об руль. Валя очнулась от глубоких мыслей, улыбнулась, удивленно смотря на меня. Я делаю музыку еще громче, и динамичный ритм проходит через мое тело, я легко и непринужденно двигаю головой и телом, но при этом внимательно смотрю за дорогой. Как звонкий колокольчик, раздается Вагин смех. Я, сдерживая улыбку, продолжаю танцевать и подмигивать Вале.
— Егор, ну хватит, я уже не могу смеяться. Ты такой забавный, — просит она и кончиками пальцев проводит по щекам, чтобы удержать смех.
— Нет, нет. Мне очень нравится твой смех, — отвечаю я, подразнивая ее, но делаю музыку тише.
— Егор, мы куда едем?
— Теперь ко мне на работу, а потом я весь твой...
— Мой?.. — она приподняла бровь, сводя загадочную улыбку набок.
— Э-э-э, — растерялся я, — ну, в том смысле... — явно осознавая, что моя речь идет в разрез с моими мыслями, я засмеялся и одобрительно кивнул головой. — Да, твой...
— Хорошо, «мой», показывай свою трудовую обитель, — задорно произнесла она, как только я припарковался перед офисом.
— Ты хочешь пойти со мной?
— Это будет справедливо, ты же интересовался моей жизнью, теперь я хочу проникнуться твоей.
— Э-э-э, хорошо, надеюсь, я тебя не разочарую, — промямлил я себе под нос.
Она очень решительно настроена и, не замечая моих слов, выходит из машины. Я догоняю ее, и через мраморно-стеклянный холл мы проходим к лифту. Пока мы ждем лифт, она бегающим взглядом смотрит на мимо проходящих людей, хмурит брови, нервно покусывает губу, но когда наши взгляды встречаются, она словно расслабляется в легкой улыбке.
От тесной близости в лифте я очень хочу дотронуться до ее розовой щеки и расслабленных губ, и чем дольше я провожу с ней время, тем больше хочу, чтобы она принадлежала только мне. Она настолько реальная и долгожданная в моей жизни, что я пытаюсь запомнить каждый малейший момент, проведенный рядом с ней.
Мы поднялись на наш этаж, дверь открылась, и я как бы невзначай коснулся ее пальцев и осторожно взял их в руку. Она сделала пару шагов вперед, совершенно не замечая моего прикосновения, остановилась и внимательно посмотрела на множество компьютерных столов, отделенных друг от друга перегородками и хаотичную суету. От решительности не осталось и следа, ее лицо предельно сосредоточено, беглый взгляд уходит в глубину офиса. Я потянул ее за руку и пошел вперед, она неуверенно последовала за мной.
Появиться с девушкой в офисе — это была сенсация дня, и любопытные коллеги то и дело поднимали на нас любопытные взгляды, не сдерживаясь, начинали переписку в чате.
— Ты журналист? — шепнула она.
— Да.
— А о чем ты пишешь? — в ее голосе нарастает тревога.
— Анонсы, погода ничего особенного, — вру я, потому что не знаю, как она отреагирует на мою новую обязанность.
— Наверно, это очень увлекательно? — спросила она, и я почувствовал теплую тяжесть на плече. Посмотрев, я увидел, что она зажмурила глаза и уткнулась лбом мне в плечо.
— Эй? — погладил я ее по голове.
— Егор, все хорошо. Голова слегка закружилась, — тихо произнесла и, подняв голову, через силу улыбнулась.
Я хочу ей поверить, но в сердце кольнуло сомнение, напомнив про ее необычную болезнь. Буквально через несколько минут мы оказались на месте.
На моем рабочем столе лежит все так, как я оставил. Совершенно не рассчитывая на визит милой гостьи, я торопливо начал все убирать по местам, чтобы как-то скрыть бардак.
— Это всего лишь маленький творческий беспорядок, — улыбнулась она, подбадривая меня, — ничего страшного.
— Вот... как-то так, — произнес я смущенно, отправляя смятую бумагу в корзину.
— Здорово! — незаметно к нам подкрался Димон, ухмыляясь в своем духе. Оценивая мою Валю взглядом, он округлил глаза от любопытства, и он протянул мне руку.
— Димон, привет! — произнес я и с силой сжал его руку, чтобы умерить его наглое любопытство. Он, принимая мое состязание, сдавил мою руку еще сильнее, тогда я зыркнул на него, убивая взглядом за дурацкое поведение. — Может, отпустишь мою руку? — тихо прошипел я. Познакомься это Валя, — произношу я, незаметно за спиной разминая сдавленную руку, избавляясь от боли.
Дима вежливо протянул ей свою большую медвежью ладонь, она скромно протянула свою и поморщилась при рукопожатии, словно он сделал ей больно.
— Я — Дима, друг Егора, — расплылся он в улыбке, — я видел тебя в клубе.
— Э-э-э, — смутилась Валя, я с силой ткнул Диму в ребра, он виновато улыбнулся.
— Валя, прости моего любопытного друга.
— Ага, — подхватил Дима, но по его лисьим глазам было заметно, что он не понял, за что я извиняюсь.
— Мне надо к шефу. Валя, подожди меня. Димон составит тебе компанию, — я еще раз посмотрел на Диму, тот изобразил серьезный вид.
— Ты надолго? — хмурится она, недоверчиво осматриваясь по сторонам.
— На пару минуточек. Здесь редакция, хищных животных нет, — пошутил я, и провел по мягким волнистым волосам. — А если Дима будет задавать некорректные вопросы, можешь на них не отвечать.
— На вид он вроде не страшный, — улыбнулась она, пожимая плечами. — Иди... — легонько отталкивает она меня и садится на кресло. Я, проходя мимо Димона, взял его за запястье и отвел в сторону.
— Егор... беру свои слова обратно, она очень даже классная, — сказал он с восторгом. — Теперь я понимаю, почему ты на нее запал.
— Смотри у меня... — угрожаю я ему. — Это моя девочка.
— Смотрите, какие мы ревнивые, — ухмыльнулся он, передразнивая меня. — Я же твой друг, у меня в мыслях не было... Тогда в клубе она реально показалась серой мышкой, а она просто красавица, — оправдывается Дима, показывая на Валю. Она посмотрела на нас и улыбнулась, будто знала, о чем мы говорим.
— Дима, никаких расспросов о клубе и что с ней было, если захочет, она сама все скажет, Ок?
— Я все понял, — успокоил меня Димон, похлопывая по плечу. — Кораблин, че ты такой дерганый?
— Волнуюсь я...
— Из-за босса? — спросил Димон, а я наблюдаю как Валя на цветных наклейках, расклеенных по всей перегородке, увлеченно читает мои заметки. На щеках появляются ямочки от мимолетной улыбки и пропадают в любознательной задумчивости.
— Типа того, — неоднозначно отвечаю я и ухожу на очередную весьма неприятную встречу с боссом, хотя мои мысли заняты только ей.
— Кораблин, ты ради приличия по утрам приходи на работу, ты разлагаешь дисциплину в коллективе, — с ходу начал ворчать Николай Петрович.
— Я хотел спросить, как там письма?
— У меня скопилась внушительная коробочка, поверить не могу, сколько людей верит в эту хренотень, — рассуждает он, не глядя на меня, и читает рецензию. — В пятницу я тебе их отдам, а в понедельник жду со статьей, — с иронией посмотрел он на меня, сдерживая смех.
— Э-э-э, — хотел возразить я.
— Кораблин, ты неделю дурака валяешь, а тут люди кропотливо работают. Ты мне брось свои штучки, — стучит он указательным пальцем о стол, раздуваясь как жаба.
— Я все понял, — поднял я руки кверху, как бы сдаваясь, — статья будет к понедельнику.
— С утра на работу! — доносится крик мне в спину. — В девять ноль-ноль начинается рабочий день...
Как только я вышел за пределы его кабинета, сразу же забыл про статью, про свои бесконечные опоздания и дисциплину, которую я разлагаю. Главной моей задачей было поставить галочку, что я присутствовал на работе, а дальше я всегда смогу вывернуться в свою пользу. Думая о том, что еще интересного я могу внести в отведенное для меня время и чем удивить Валю, я медленно направляюсь к ней. Подняв глаза, я увидел напряженную картину. Валя стоит около моего стола, опираясь одной рукой на спинку стула. Вид у нее подавленный, как у обиженной девочки. Перед ней в привычном преображении, как расфуфыренный павлин, стоит Маша: обтягивающее платье, высокий каблук, масса бижутерии. Она пылко изъясняется, жестикулируя длинными пальцами. Валя в ответ кивает головой и пальцами сжимает мягкую спинку стула так, что они становятся белыми. Веки слегка прикрыты, губы поджаты, брови сдвинуты, и вся эта картина похожа на сцену в клубе.
«Я ошибся, говоря, что хищников в редакции нет...» — подумал я, судорожно выглядывая Димона, но, не найдя его, быстро ускорил темп.
Как только моя ладонь коснулась напряженной спины Вали, она вздрогнула, но, поймав меня задумчивым взглядом, начала расслабляться.
— Я же говорил, что не долго, — наклоняясь к ней, ласково шепнул я. Она слегка улыбнулась.
— А я вот с твоей девушкой познакомилась, — ехидно говорит Маша. Ее взгляд бегло скользит по Вале, жадно оценивая ее. Маша, подняв острый подбородок, всем своим видом показывает мне, что она по красоте превосходит мою избранницу.
— Познакомилась? — нервно переспросил я. — А теперь иди и займись своей работой, — рявкнул я.
— Хм, — горделиво проронила она и пристально впилась в меня взглядом, проверяя мое терпение. Грудь наполнилось жаром, меня распирает от злости, и единственное, что чувствую сквозь затуманенный рассудок, что я сильно прижал Валю к себе.
— Пошла вон! — заорал я.
Валя вздрогнула под моей рукой. Глаза Маши широко открылись, и в то же время на лице появилась лукавая белозубая улыбка. Она, не теряя высокомерия, вальяжно развернулась и быстро пошла, как побежденным боем, трезвоня каблуками на весь офис. Маша как никто знала, чем можно меня вывести из равновесия, она сыграла превосходную игру, и я поддался на ее провокацию. Показав себя во всем гневе, я жду Валеного вердикта, но она по-прежнему недвижимо стоит рядом со мной.
— Она любит тебя, — тихо сказала она, — вернее сказать, она верит в то, что любит тебя. Ты не оцениваешь ее усилий и жертв, которые она совершает ради тебя, поэтому злится и мстит.
— Это она тебе сказала? — спросил я, и посмотрел на Валино спокойное расслабленное лицо.
Зная, какой коварной и ядовитой может быть Маша, я ломаю голову, какими словами она привела Валю в подавленное состояние, и желал немедленно знать, что между ними случилась. Я бережно беру Валю за плечи и спрашиваю:
— Валя, что она тебе говорила?
— Ты боишься? Почему? — удивляется она.
— Я хочу понравиться тебе и боюсь, что кто-то может все испортить, — выпалил я как на духу.
— Мне нравится твоя честность, — улыбнулась она и взяла мои ладони со своих плеч и опустила вниз. — Будь собой, иначе ты сам все испортишь. Я не должна ненавидеть каждую влюбленную в тебя девочку, даже если ей окажется моя подруга, — усмехнулась Валя, а я был просто растерян от такого ответа.
— А где Дима?
— Там... или там, — показывает она указательными пальцами в разные стороны. — Он ушел сверять текст, кажется...
Остатки нервной дрожи от поведения Маши да и от собственного проявления гнева еще блуждали во мне.
— У меня идея сбежать из этого скучного места.
— Я согласна, правда, место совершенно не скучное, но очень многолюдное, — поморщилась она, улыбаясь.
Напротив моего офиса начинался небольшой, но очень живописный парк. Когда-то здесь кончался город и расстилался густой девственный лес. Времена шли, с промышленным ростом, людской жадностью границы города расширялись и поглотили лес, оставив на его месте маленькой зеленый оазис. Но он не потерял своей красоты. Сбегая от своих нервов, глупых мыслей и нелепых проблем, я прихожу сюда и теряюсь в вековых деревьях.
Солнечный лучи прорываются сквозь зеленый покров крон деревьев и острыми иглами впиваются в каменную поверхность дорожки перед нашими ногами. Случайные ветерок вихрем поднимает сухую листву и приносит с собой запах сочный травы и дыма. В голове промелькнул образ клетчатого покрывала на зеленой траве в тени деревьев, бутерброды, фрукты и шашлычок, разговоры ни о чем, и самое главное, чтобы среди моих друзей появилась она.
Валя полной грудью вдыхает воздух богатый кислородом и свежестью, ее пальцы проходят сквозь мои, наполняя наши ладони теплой и приятной влагой.
— Я сейчас как во сне, — умиротворенно произнес я, — лето, парк, ты и задумчивое молчание.
— Я не понимаю, как я тебе снилась, — пожимает она плечами.
— Скажи, что в твоей книге? Почему ты называешь ее «сила духа»?
— Э-э, — смутилась она, обдумывая мой вопрос, — в ней молитвы, самые важные и необходимые. Еще я сама вписываю в нее молитвы, конечно, не свои собственные, а те которые заставили мою душу волноваться. Еще мне приходится сталкиваться с некоторыми вещами, — сморщилась она от неприязни или внутреннего толчка боли, — я записываю свои взгляды и представления на жизнь.
— Они, наверное, у тебя богатые?
— Ничего такого, чтобы не мог заметить любой нормальный человек, — улыбнулась она. — Чем ты живешь?
Вопрос в самую точку, ведь большую часть жизни занимают бесконечные противостояния с отцом и самим с собой, и похвастаться мне было нечем.
— В последнее время своими снами, — перевел тему я, в очередной раз вгоняя ее в краску.
Вдалеке послышалось шуршание маленьких колесиков об деревянную поверхность.
— И все же, помимо снов... какое у тебя хобби или во что ты веришь?
— Я очень люблю свою машину, музыку, изредка хожу в спортзал с Димой, и я совершенный атеист...
— Как? — остановилась она, ее округлившиеся глаза и чуть приоткрытый рот не скрывали шока. — Как можно не верить в Бога?
Я остановился перед ней. Провел пальцем по ее хмурым складкам на лбу, мне стала забавна ее серьезная реакция на этот канонизированный миф, который я никогда не воспринимал.
— Понимаешь, в нашей семье никогда не поднимали тему религии. В теории я, конечно, знаю, что есть Бог, который послал Сына Своего, чтобы он принес себя в жертву ради всех нас. Но для меня это как детская сказка, которую сочинили много веков назад. А я большой мальчик, чтобы верить в сказки. Пошли?..
Она глубоко задумалась и освободилась от моей ладони, словно от чего-то назойливого. Молчание между нами затягивается, она внимательно посматривает на меня, как будто хочет проникнуть в мои мысли.
— Во что ты тогда веришь? — ее большие глаза полны удивлением и жалостью, и я на секунду поверил, что упустил в своей жизни что-то серьезное.
— В то, что можно объяснить или научно доказать. Иногда я верю в случай, — твердо сказал я и ощутил на себе ее пронзительный взгляд.
— На что ты полагаешься, когда тебе плохо?
— На себя, на свои реальные силы и возможности...
— А если ситуация не зависит от тебя, но тебе хочется получить исход в свою пользу. В этот момент в кого ты веришь?
— В случай, — сразу ответил я.
— То есть я случайно прихожу в твои сны, потом мы случайно встретились, после мы СЛУЧАЙНО встретились еще раз?.. Не слишком много случайностей? — улыбнулась она. — Как ты думаешь, кто создал нашу планету, Вселенную, галактику?.. Случай?
— Может, сила природы, — ответил я первое, что пришло в голову.
— Хорошо, «сила природы» создала нашу планету, именно с такой массой, атмосферой и удаленностью от Солнца, что она стала обитаемой. Вероятно, та же сила создала флору, фауну и человека. Как эта сила выглядит с научной стороны. Ты же опираешься на то, что можно доказать, верно? — серьезно спрашивает она.
— Ффф, — выдуваю воздух. Я поражен и запутан, этот разговор сложен для первого свидания и в то же время я вижу, как он важен для нее. — Ученые имеют доказательства и выдвигают разные теории сотворения нашего мира.
— Я преклоняюсь перед учеными, они познают законы, создают лекарства, спасают жизни, но даже они могут объяснить далеко не все, поэтому выдвигают теории. Они не могут понять, как икона источает миро [Миро — в христианстве специально приготовленное и освященное ароматическое масло, используемое в таинстве миропомазания для помазания тела человека.], которое исцеляет больных. Они знают, что структура воды под воздействием молитвы меняется, но какая сила это делает, они не ведают. Они не в состоянии понять, почему обезноженный верующий человек начинает ходить, а бесплодные женщины, веруя, способны рожать. Иконы спасают города, а мощи святых не тлеют. Нас окружает множество чудес, надо просто в них верить...
— Ты думаешь, это Бог?
— Я думаю, что это и есть та «сила природы» — это определенная мощь, энергия, которая управляет Землей, природой, человеком, случаем... всеми нами. Мне приятнее осознавать, что это не кусок всемогущей энергии, а человекоподобный образ, который мыслит, чувствует, он может тебя наградить, а может покарать. А когда тебе плохо и ты стоишь на грани, твои силы на исходе, остается только верить... и к тебе придет помощь по силе веры твоей. Эта сила и есть Бог, в разных странах его называют по-разному. Кто как умеет говорить, тот так и молится ему.
Она замолчала, моя речь тоже пропала, я обдумывал услышанное. Мы снова остановились друг против друга. Наши взгляды встретились, я понимаю, что пропадаю в ее мудрости. Ее взгляды во многом расходятся с моими, а за этой нежной красотой скрывается невероятная индивидуальность, и до меня доходит, что именно это меня привлекает в ней.
— По твоим словам все так просто, — после молчания сказал я.
— Это всего лишь маленькая доля того, чего я чувствую по отношению к Богу. Он живой. Конечно, есть такие вещи, которые нельзя объяснить, а только ощутить, — улыбнулась она.
— Например любовь?
— Наверно, да... — залилась она румянцем.
— Я готов принять веру, но если ты станешь в ней моим проводником...
— Я могу всего лишь указать направление, тебе решать, идти по этому пути или нет. Вера бескорыстна...
От серьезной темы и наслаждением друг друга нас прервали крики. В окружении высоких деревьев, вероятно, где раньше была огромная поляна, сооружена площадка для скейтбордистов. Три рампы разных размеров стоят в ряд. На самой высокой рампе, нарушая все законы природы, взмывает к верху, делает петли и приземляется на доску молодой парень. Толпа тинейджеров с надрывом визжит, орет, свистит после каждого выполненного трюка.
— Ух ты, — удивилась Валя и прошла ближе к рампе.
Подростки в пестрых полуспортивных одеждах громко обсуждали что-то, и только когда парень вставал на доску, публика замолкала. Я подошел к Вале. Она смотрела на зрелище широко открытыми глазами.
— Ты специально привел меня сюда?
— Нет...
Участник на несколько метров подпрыгивает в воздух, делая переворот вокруг собственной оси, и, не успев удержать доску, падает вниз. Толпа в голос ахает, а Валя резко утыкается лицом мне в футболку. Я забываю про скейтбордиста и заключаю Валю в утешительные объятия. Она глубоко прерывисто дышит, тело ее напряжено, словно это она только что упала с рампы.
— Егор, он живой? — жалобно проскулила Валя, я смотрю вперед.
— Его трудно назвать мертвым, — засмеялся я.
Она нерешительно обернулась, и увидела, как горе-трюкач обсуждает свое падения с друзьями, на пальцах показывая повороты, перекруты.
— На нем защита и шлем, думаю, для них это обычное дело. А ты все близко принимаешь к сердцу, будет лучше, если мы уйдем.
Она кивнула головой, пряча от меня глаза, быстро смахнула слезинку. Такая умная и одновременно чувствительная, я притянул ее за руку к себе, желая утешить.
— Пошли, незачем тебе смотреть, как эти придурки убиваются. Они это делают добровольно.
Мы пошли по тропинке, ведущей к центру парка. Валя еще несколько раз обернулась, с грустью и жалостью смотря на скейтбордистов.
В центре парка есть замечательное кафе, которое я очень люблю. Небольшое деревянное здание, часть которого было закрытым, а другая часть в виде летней беседки. По решетчатым стенкам летнего кафе плелись кудрявые зеленые растения. Мы зашли внутрь и оказались в совершено другом мире: нас окружали бревенчатые стены, красные клетчатые скатерти и картины с натюрмортом разных форматов — все было уютно и по-домашнему, в деревенском стиле. Мы сели подальше от входа и поближе к зеленой стенке. Прелесть этого кафе в том, что в будни здесь очень малолюдно, поэтому можно уединиться от суетных дел и вкусно покушать.
К нам подошла молодая девушка и подала меню. Валя беглым взглядом осмотрела его и равнодушно закрыла.
— Валя, выбирай, что хочешь, я угощаю. Здесь очень вкусная и простая кухня.
— Хорошо, поверю тебе на слово, — она взглянула на официантку и произнесла: — Пожалуйста, блинчики и липовый чай.
— Мне печеную курицу с картофелем, овощной салат и черный кофе.
— Это все? — вежливо спросила девушка.
— Валя, закажи себе еще что-нибудь, — настаиваю я, она морщится. — Ты ела только утром один тост...
— Егор, я не голодная
— Тогда я сам закажу, — начинаю листать я меню.
— Ладно... ладно, мне запеканку с картофелем и грибами, — произнесла она еле слышно.
— То-то же, — довольный своей маленькой победой, произнес я. Девушка чиркнула заказ в блокнотике и оставила нас наедине.
— Теперь это не прогулка, а свидание
— Я хочу, чтобы это было свидание, — я положил локти на стол и в своей манере сцепил пальцы в замок. Я гляжу на нее, и улыбка не сходит с моего лица. — Только оно слегка банальное, — добавил я.
— То, что для тебя кажется обыденным, для меня может стать совершенно новым и необычным.
Она расслабленно откинулась на стул, осматривая декор кафе, задумчиво дотронулась до шеи, и меж пальцами скользнул медальон. Она словно очнулась и посмотрела на меня оживленным взглядом.
— Егор, это твой орел?
— Да.
— Очень красивый, а что он обозначает? — она ласково погладила его по распахнутым крыльям.
Я отвел взгляд в сторону, вспоминая темные времена. Сейчас мне больно признаваться в этом, но еще больше я не желал строить свои новые отношения на лжи и недоверии, поэтому я решил признаться.
— Когда мне было семнадцать лет, я был страшным хулиганом. Меня переполняло зло, равнодушие и в какой-то мере я был опасен для себя и близких мне людей.
Я замолчал, потому что воспоминания были настолько близки от меня, что я чувствовал неутолимую ярость на своих губах. Валя притихла и внимательно меня слушала.
— Отец купил для мамы путевку в Грецию. Она какое-то время сопротивлялась, боялась меня оставить, но я ее уговорил. В Греции она поехала на остров Закинф и познакомилась с русскоязычной женщиной. Естественно, как любая мать, а моя мама очень трепетно ко мне относится, она поделилась своей проблемой, то есть «мной». Мама с этой женщиной поехала с обзорной экскурсией по острову и на площади Святого Марка женщина купила вот этот медальон и подарила моей маме. Орел — символ мудрости, света, силы и всего хорошего, что есть в человеке, борется с гневом, страстью и пороками... Мама сразу поняла, что этот подарок был адресован мне.
К нам подошла официантка и медленно расставила тарелочки перед нами. Валя терпеливо дождалась, когда она уйдет и сразу спросила:
— Он тебе помог? Наверно, он тебе нужен, — суетясь, она ищет застежку на цепочке.
— Нет, Валя, пусть он останется у тебя.
— Значит, не помог? — замерла она в разочаровании и грустным взглядом посмотрела на медальон, который уже лежал в ее открытых ладонях, а расстегнутая цепь двумя змейками свисает на стол.
— Помог, наверное... трудно сказать, то ли это был медальон, то ли самовнушение, но мне стало намного легче. Может, этот хищник поможет тебе справиться с болезнью, — я через стол протянул руки и закрыл ее ладони, крепко запечатав орла внутри.
Она опустила голову и прикрыла глаза. Мне сложно угадать, что она чувствует в данный момент, но это больше похоже на загадочную тоску и боль от нерешаемого вопроса.
— Егор, не надо об этом, — твердо произнесла она и открыла глаза. Я не отрываясь смотрю в ее печальные бездонные янтарные глаза, которые почти наполнились влагой, и я не знаю почему.
— Валя, может, я смогу тебе помочь? Позволь мне знать... что с тобой происходит?
— Не сможешь, — холодно отвечает она, ее взгляд судорожно ускользает от моих пристальных глаз, и она освобождает ладони, прижав их груди. — Ты сейчас все портишь, давай не будем касаться этой темы? — просит она.
Между нами холодная непреодолимая пропасть. Она словно сжалась до нервной точки, боясь сделать лишнее движение, а я в ее глазах назойливый чужак, который желает вывернуть ее жизнь наизнанку. Мне придется смириться с тем, что эта девушка не привыкла к резким и поспешным действиям, но моему темпераменту очень сложно смириться с этим.
— Хорошо, — начал я, — но у меня ответная просьба... — Я делаю умышленную паузу и в ее реакции вижу заинтересованность. — Ты оставишь медальон себе.
— Но...
— Валя, это не подарок, это маленькое утешение для меня, — настойчиво оправдываю я свое желание.
Она медленно раскрывает ладони и с нежностью смотрит на медальон, потом на меня.
— Значит, ты все же веришь него, — улыбнулась она.
Я пожал плечами, и каждый остался при своем мнении.
— Валя, кушай, все стынет, — показываю на тарелку.
Во время еды мы больше не касались темы наших философских и религиозных взглядов и отнеслись к обеду как к особой трапезе. Меня постоянно подталкивало задать ей еще вопрос о ее болезни, но я сдерживался, боясь ее спугнуть. Я смотрел на нее с обожанием, чем дольше мы находились в обществе друг друга, тем больше я влюблялся, а она отвечала ласковой улыбкой.
Мы закончили есть, а я еще был не готов ее отпускать. И в моей голове рождались новые идеи.
Я попросил рассчитать нас и принести хлеба. Валя смотрела на меня с некой остротой, потом ее взгляд становился расслабленным и непринужденным. Я пытался понять, о чем она думает, и уловить причину ее перемен, но она была закрыта от меня, а прямо спросить я боялся.
Перед нами расстилалась водная гладь, по которой в вольном порядке плавали благородные птицы. За то время, пока мы обедали, погода изменилась, солнце скрылось за черными массивными тучами, и подул свежий ветер.
Мы поднялись на полукруглый деревянный мостик. Я подаю Вале хлеб, она улыбнулась и сразу поняла, для чего мы пришли.
Валя тонкими пальчиками отщипывает от круглой булочки маленькие кусочки и кидает лебедям. Они послушно подплывают, собирая крошки с воды. Она любознательно рассматривает птиц и радуется как ребенок, который никогда и ничего подобного не видел, а я впитываю ее хорошее настроение. Ветер стал усиливаться, Валя съежилась от прохлады, прижимая руки к себе. Я подошел к ней ближе со спины, укрывая собой от холодного ветра, и положил руки на металлическое ограждение.
Опираясь на меня, она продолжает кормить лебедей. На множество крошек подплыла небольшая стайка серых уточек. Лебеди вытягивают шеи, не пуская конкурентов. Но Валя кидает крошки подальше, чтобы утки не остались голодными. Я склонился над ее головой, вдыхая сладкий аромат цветов и чувствуя горячее тепло между нашими телами, и в какой-то мере еще не верил, что она реальность. Резкий порыв ветра ударил мне в спину, застав меня врасплох, и я ощутил холодные капли на шее. Как по команде стая лебедей дружно поплыла к берегу, а уточки, пользуясь удачей, подплыли ближе, собирая крошки. Сильный ветер принес с собой крупные капли дождя, и уточки, чувствуя знаки непогоды, поплыли к густым зарослям около берега. Валя провожает их грустным взглядом.
— Пошли в машину, — произнес я, обняв ее за талию, — погода меняется.
— Хорошо, — запуская пальцы сквозь мои, она вежливо убирает мои руки с себя.
Ветер стал еще сильнее, и теперь, чтобы идти вперед, нужно приложить усилия. Я не выпускаю ее руку и торопливо веду по знакомым местам. Мокрая завеса запутывает следы и беспощадно мочит нас. Нам пришлось выйти из парка и добраться до парковки, чтобы укрыться от дождя, и как только оказались внутри машины, крупные капли дождя стали барабанить по стеклам и крыше с еще большей силой.
— Успели... — произнесла она дрожащими губами, не сдерживая улыбки. — А ты говорил ба... банальное свидание, — трясется Валя от холода.
— Да, такого я не ожидал.
Дождь пошел с новой силой, и из-за водяной стены ничего не видно, мы оказались в ловушке природной стихии.
Я нашел кожаную куртку на заднем сиденье и протянул ей. Она неуверенно приняла ее.
— А как же ты?
— Надень, простынешь, — улыбнулся я, она упрямо смотрит на меня, я вздохнул. — Валя, я джентльмен, поэтому уступаю.
Она хмурясь развернула куртку и надела ее. Куртка была ей явно велика, поэтому она буквально в нее занырнула и притихла. Я завел машину и включил печку. Стихия не отступала, дождь продолжал лить... Раздался раскат грома, Валя вздрогнула и с головой спряталась в куртке.
— Валя, это всего лишь гром, — засмеялся я. Из-под куртки выглянули большие карие глаза. — Трусишка...
В машине стало хорошо, тепло, моя противная одежда начала подсыхать. Дождь продолжал барабанить по крыше, делая нас недоступными для всего мира. Моя трусишка показала голову из куртки и грела ладошки на горячем воздухе от печки. Я наблюдаю за ней. Каждый ее взгляд или простые движения вызывают у меня умиление и улыбку.
— Я боюсь остаться без тебя, — неуверенно произнес я, мое сердце от волнения отозвалось в груди, а она притихла. — Может, я сегодня что-то сказал не то или сделал, я правда очень хотел тебе понравиться. Я страшно боюсь, что никогда не увижу тебя вновь.
— Егор...
— Будь моей девушкой, — я смотрю на ее испуганный взгляд, понимая, что давлю, но страх потерять ее затмевает рассудок. — Я хочу каждый раз прогуливаться с тобой в парке или ходить в кино, да в мире миллион вариантов классно провести время вдвоем... нам вдвоем.
— Все очень-очень сложно, — она спрячет лицо за ладошками.
— Почему? Это из-за твоей веры? Родителей или болезни? Валя... — я убираю ее ладони, и нахожу влажный жалостливый взгляд.
— Я хочу быть твоей девушка, но я заложница... — она сжала губы, не закончив фразу, тем самым сбивая меня с толку. — Не торопи меня, это эгоистично с моей стороны, я так запуталась во всем, — она виновато опускает голову.
— Валя, мы увидимся еще? — настаиваю я. В кармане зазвонил телефон, нагло врываясь в нашу беседу. — Валя, мы встретимся...
— Егор, ответь на звонок, — настойчиво попросила она и отвернула лицо к окну.
Продолжить наш разговор не удалось, я с раздражением ответил на телефонный звонок. Несколько минут беседовал с Игорем о ремонте квартиры, и мы условились на том, что я ему еще позвоню. А главный ответ от Вали завис в неопределенности.
— Егор, уже поздно, ты можешь отвести меня домой, — еле слышно произнесла Валя.
— Да, конечно...
Видимость очень плохая. Машины медленно и осторожно плелись друг за другом, создавая длинную вереницу. Я каждый раз судорожно вздрагивал и силой давил на тормоз, когда красные фары впереди идущий машины вспыхивали перед моим капотом. Через скрежет напрягающихся от ливня дворников на стекле, журчания воды под колесами я услышал тихое монотонное шептание. Я бросил взгляд на Валю, она смотрела вперед на дорогу, ее губы, словно успокаивающий шелест, издавали красивую тягучую молитву. Я вздохнул.
Напряжение при езде сохранялось и, несмотря на то, что я знаю эту дорогу как свои пять пальцев, я внимательно смотрел по сторонам, ожидая в любой момент подвоха.
Вдалеке был виден голубой просвет, расстояние между машинами увеличилось, а дворники уже спокойно очищали стекло от дождя. Я словно сочетался с тихим шепотом Вали, обретая уверенность, спокойно ехал до места.
Я остановился у подъезда, с сожалением и горечью расставания посмотрел на нее. Через толстую броню ее смущения и застенчивости я чувствовал, что не безразличен ей и нужен.
— Я тебя провожу, — сказал я, она кивнула головой в ответ.
Я обошел машину, открыл дверь и подал ей руку. Три простых действия, в которые я вложил искренние теплые чувства. Мы стояли друг напротив друга. Легкие капли зависли в воздухе и медленно погружались на землю. Но мы просто стояли, я не хотел ее отпускать, а она не решалась сделать шаг от меня.
— Мне было очень приятно провести этот день с тобой, — произнес я.
— Спасибо тебе за все.
— Девушка, поделитесь телефончиком? — сказал я шутя, показывая на свой телефон.
Он взяла его в руки.
— Как подписать? — спросила она, нажимая на экран телефона.
— Моя Валя...
Она смущенно посмотрела на меня и послушно написала, как я сказал. Где-то далеко и глухо заиграла инструментальная мелодия. Я догадался, что она отправила сигнал на свой телефон с моего.
— Теперь мы сможем общаться, — протянула телефон, я его спрятал вглубь кармана влажных джинсов.
Валя взяла куртку за ворот, спуская за плечи, чтобы снять. Я остановил ее, взяв за руки, надел куртку обратно.
— Пусть она тебя греет, — произнес я, и мы замерли в мгновении, смотря друг на друга.
— Егор, спасибо! — улыбнулась она.
Ее лицо покрыто капельками дождя, они скатываются с густых ресниц по щекам на дрожащие губы.
— Тебе нужно идти, а то заболеешь, — сказал я и провел рукой по прохладной влажной щеке, спускаясь на скулы.
Одно желание пересилило все, ломая границы, наклонившись, я прижался своими губами к ее. На ее неуверенные ответы, как на призыв, я впивался в мягкие губы, вдыхая в себя ее теплое дыхание. Ощущая трепет ее сердца, волнение и дрожь в теле, трогаю ее волосы, провожу рукой по спине, прижимая к себе, погружаюсь в ее губы, ощущая соленую влагу меж ними. За своим желанием я не сразу почувствовал, как она сильно упирается руками мне в грудь, отталкивая от себя.
— Это плохо, очень плохо, — шепчет она, задыхаясь. Я ослабляю объятия и вижу ее глаза, наполненные слезами и сожалением. — Мы не должны это делать, это неправильно, — она отталкивает меня и отступает назад.
— Валя, что случилось? — не понимаю я и иду навстречу ей.
— Прости, я запуталась, отпусти меня, — плачет она, делая шаги назад, отдаляется от меня. В ее глазах растерянность, испуг, а во мне бесконечное непонимание. Я хочу подойти к ней, но она умоляет, чтобы я отпустил ее.
Ее заплаканные глаза скрылись за серой металлической дверью подъезда. Я стою в оцепенении, в непонимании, и удерживаю себя, чтобы не последовать за ней. Подняв голову вверх, глядя в пасмурное хмурое небо, умываюсь прохладным дождем и ругаю себя за поспешность. Никогда мне еще не было так трудно и страшно с девушкой.
Вечером я созвонился с Игорем, и мы приступили к проекту моей квартиры. Я высказал свои пожелания, а он мне рассказал о своих возможностях. Это занятие частично занимало меня от мыслей о ней.
Где-то отдаленно под кучей открытых каталогов и журналов завибрировал телефон и отвлек меня от просмотра почты. Я одной рукой нащупываю телефон и подношу к себе.
Эсэмэс от «Моя Валя»: «Егор, я не могу тебе всего объяснить, мы не должны больше встречаться. Такой как я нет места в твоем мире. Прости, что обнадежила. Прощай».
Я несколько раз прочитываю смс, вникая в каждое слово, хочу найти ответ.
— Черт, — сжимаю я с силой телефон, — черт...