1
В тот день, моросящий, холодный, осенний, когда я бессмысленно брёл по коридорам на занятия, рядом со мной были мои одноклассники, звенящие смехом и иронией.
Они смеялись над тем, что считали уморительным и глупым.
Я не задавался вопросом, почему они это делают, зачем фальшиво радуются таким простым вещам.
Наверное, потому что на их лицах защитные маски насмешек.
Я понял это тогда, когда ощутил всё на себе.
"Ёжик молчит, язык проглотил? Может, ты больной? Ты даун?"
И смех, много смеха, едкие ухмылки, презрительный взгляд.
Дальше ещё хуже.
Он накручивал себя из-за этого, подолгу думал, отчего такое отношение, но точно знал: это из-за его молчания, понимающего, печального взгляда на жизнь.
За окном дождь, капли расплывались на стекле, бешено ударяя по крыше, а в классе за его спиной - тихий смех.
Опять Харпер и Катрин, делать им нечего, кроме как шутить над его неуложенными кобальтовыми иглами и слегка мятой рубашкой, которую он изо всех сил пытался выгладить.
Девушки сидели на втором ряду в середине, лучшие подруги с позапрошлого года, обе подлые и лицемерные:
"Они нашли друг друга" - подумал ёж и продолжил слушать учителя истории, при этом думая об их бьющем по сознанию смехе.
На других партах сзади сидел волк с тяжелым взглядом карих глаз по имени Рик, молчаливый, но когда нужно - ответит на шутки и вопросы в его сторону кратко и четко.
Он не из шутников, строг и скрытен. Рядом с ним находится его друг детства, кролик-астматик Алан. Этот наоборот ведёт себя открыто, но порой сдержанно.
На Алана иногда засматриваются из-за его особенности - гетерохромии глаз.
Выглядит красиво и необычно, но он этого стесняется, считая, что он тоже не должен выделяться среди серой массы.
На другой первой парте второго ряда сидит яркая, добрая лисичка по имени Тереза.
От неё так и исходит свет и радость.
В её зелёных лаймовых глазах искрится жизнь, и давно забытое всем искреннее веселье.
Можно подумать, что она никогда не испытывает апатии или же осознания своей тщетности.
Может, она приняла это и хочет, чтобы и другие видели свет во тьме? Она экстраверт и староста в классе, иногда строга, но в основном спокойная.
Любит, когда все идёт по плану, а если нет, то изо всех сил старается, чтобы все шло гладко как по маслу.
И наконец, те подружки со второго ряда в середине: Катрин Мэйс, белая летучая мышь с холодными бирюзовыми глазами, чёрными тенями на веках и челкой, покрашенной в розовый и частично фиолетовый.
Она любит внимание, подлая, до жути душная.
Шутки, исходящие из её уст, словно яд, разъедают сознание, навевают отвращение.
Но в ней не только все самое плохое, есть и позитив: она постоянно участвует в олимпиадах, умна и остра на язык, отличница.
Её подружка - пятнистая трехцветная кошка Рена Харпер, такая же, как и та: хорошистка, подлиза, ябеда и сплетница.
Пришла учиться в позапрошлом году, и уже тогда обе девушки познакомились, найдя друг в друге родственную душу.
Прошёл месяц с того однотипного дня. Наступил первый день зимы.
Сейчас раннее утро, и солнце ещё не до конца вышло из-за горизонта. Хмурое серое небо навевает депрессивное настроение.
Белые невесомые хлопья неспеша падают на землю, собираясь в пышный большой ковёр, который от тепла постепенно начнёт таять.
Вдали гор совсем не видно, вместо них только белый градиент, перетекающий в тёмные серые, на вид безжизненные домики.
Наступила третья четверть, нужно стараться получать высокие оценки и не прогуливать, не то жди неприятностей.
Они бывали часто: то учителя начнут высмеивать лазурного за внешний вид и преподнесут это так грамотно, что сам ёж не сможет дать такой же словесный отпор, то одноклассники задевали его.
Его не раз гнобили за внешний вид и попрекали, какой же он неряха, раз ходит в грязной рубашке с почти что продырявленными рукавами, слегка лохматыми растрепанными иглами и сжатым, отстраненным видом.
И его молчание, которое обожают обсуждать прямо за спиной, якобы почему он молчит? Немой? Глухой? Ах да, ему не хочется с ними говорить.
Это неприятно слышать, больно, обидно, но он чувствовал значимость - быть никем в их глазах, незаметным скучным ежиком без друзей, увлечений и решимости.
Ведь тогда на него не обратят внимание и не станут истязать морально.
Жизнь начала докучать, смысл её был понятен и давно принят: если ты не такой, как общество, то тебя вытеснят из группы.
Ты не коммуникабельный, у тебя нет хороших и выгодных связей, ты пустое место для них.
Соник принял свою сторону, смирился.
В какой-то из дней ему опять нагрубили, обсмеяли.
Он молчал, только непонятно почему: то ли стыдится открыть рот, показав, что у него тоже есть чувства, или же просто потому, что это всё бессмысленно.
Друзей нет и не было, лишь временные знакомые, и то они так же его бросали, понимая, что синий с виду слишком молчаливый, а в душе очень добрый и до тошноты преданный.
Они видели это, и им становилось скучно.
Такой друг им не нужен, слишком чувственный, эмоциональный, как верный пёсик, что будет ждать на улице в холоде под дождём.
Его кидали как вещь, бросали, он терпел, также понимая, что они не те самые, с кем он продружит большую часть своей жизни.
Соник начал относиться ко всем как к пустышкам, не обращал внимания на глупые действия одноклассников и морфов с параллели, делал вид, что не принимает их шутки близко к сердцу, но это не так.
Он просто забился в себе, накрывая свою морду фальшивой маской безразличия.
Подколки и хихикания, весёлые взгляды, направленные на него, били по самому хрупкому, рвали медленно и болезненно, наслаждались, видя его хмурость и бесстрастный взгляд, за которыми видели маску, знали, что он пытается не травмировать себя, но он уже сломан, он не хочет признавать этого, они давно разбили его душу, плюнули на его кровоточащую рану, потому что сами гнилые.
Еж, в утеплённой чёрной куртке, капюшоне, с тяжелым рюкзаком на спине, полном учебников, медленно идёт в школу с другими, идущими по дороге, покрытой снегом.
Его лапы спрятаны в карманы, полностью замерзшие, со временем отогреваясь в холодной закрытой ткани.
Ветер уверенно и напористо дует прямо в его морду, легкие снежинки следуют примеру, соприкасаясь с носом и щеками, они за прошедшие секунды сразу же тают, мокро и неприятно.
На это Соник пусто и привычно склоняет голову, смотря под ноги, чтобы не чувствовать мокроту и обжигание морозного ветра.
Смотря боковым зрением, видит тени, идущие рядом.
Все просто существуют, они не живут.
Но что значит жить?
Слово, смысл которого все искажают, показывают позитив за скрытой болью.
Школа встретила его как всегда звонкими криками подростков и младшеклассников.
Где-то две женщины стоя возле лаборантской около входа, шушукались, обсуждая что-то или кого-то, обе иногда косились по сторонам. Пройдя в сторону, ёж начал обходить уже раздевшихся от курток учеников, проходя в раздевалку с остальными.
При резких движениях снег легко без припятствий спадал с шапок и сумок, оставляя после себя лишь неприятную мокроту, вокруг подчинённые системой дети без права выбора, одеты в одно и тоже, как все: белый верх, чёрный низ.
"И не смейте приходить в джинсах, кроссовках и майках, это не соответствует установке!"
Как обычно, всегда, они постепенно уничтожают в нас личностей, убивают, оставляя лишь послушную оболочку, которая только и может, что подчиняться их глупым приказам.
Рабы без права голоса, приятно?
Зайдя в класс, еж сразу ощутил отвратительное чувство: на него смотрят, над ним скрытно смеются.
Он параноик, но даже спустя много лет он понимает их мышление.
"Ты не такой, как мы" - пронеслось у него в голове.
Спешно подойдя к своему месту на первой парте, первого ряда у стенки, он спустил вниз стул под шум голосов в классе, вытащил всё что нужно и сел, смотря в одну точку, не отводя взгляд, только иногда моргая, сердце болело, стучало, готовое перестать.
Его ужасало возможное будущее, где он один и на него всем, как всегда, плевать.
Урок начался, он постоянно смотрел в окно на белую метель, ветки голых деревьев, которые резко дергались из стороны в сторону, а стволы дрожали.
Этого невозможно было заметить, но возможно ощутить, прикоснувшись.
С каждым разом метель усиливается, а тревога, наоборот, отходила на второй план, заменяя её на мерзлую погоду и как лёд вихрем.
На втором плане голоса учителя и шушукания класса, за окном воет ветер, а снежинки невозмутимо ударяют по стеклу, легко шумя.
Незаметно сидит лазурный ёжик, успокаиваясь, понимая, что именно сейчас над ним никто не будет смеяться, это только ощущение иной безопасности, не больше…
(1345 слов, что-то я стала буйной и опубликовала ещё один фф через день, он стоял уже многое время из-за моей лени и поднятия скилла в писательстве, прода выйдет через неделю, больше или меньше как получится, надеюсь ошибок нет😘)
