глава 17: вкус поражения
Люди вытекали медленно из номера, пока там не осталось лишь двое. Лишь Кармен и Педри. Они стояли на разных концах большой гостиной, все еще не решаясь подойти друг к другу. Расстояние между ними казалось бесконечным, перерастая в пропасть, которую ни один из них не сможет преодолеть, настолько она была огромной.
Люсия задерживается, пытаясь собрать в огромную сумку разбросанную на журнальном столе косметику. Одного взгляда Педри хватило, чтобы она начала двигаться быстрее. Чувствовать, как эти карие глаза практически с ненавистью вгрызались в нее, было абсолютно невыносимо. Ей так хотелось избавиться от этого противного чувства, избежать этого пронизывающего взгляда, убежать отсюда как можно дальше и никогда больше здесь не появляться.
— Ты можешь поторопиться, а? — сквозь зубы шипит Гонзалес, хватая девушку за локоть и грубо встряхивая. Сейчас здесь не было никаких камер, и ему не нужно было выдавливать из себя эту вечную фальшивую улыбку. Не нужно было больше притворяться. Не нужно было делать вид, что он без ума от нее. Он мог показать, открыто, без всякого стеснения, что она ему противна, как и вся эта игра в любовь.
Резкие движения парня пугали до невозможности, и Моралес еле сдерживала себя, чтобы не разрыдаться. Педри думает, что он один страдает от этих отношений, но все это время он просто отказывался видеть обе стороны монеты, выставляя лишь себя в качестве жертвы.
— Быстрее! — Педри теряет остатки своего контроля, отталкивая от себя девушку. Каждая секунда, что Кармен стояла перед ним в ожидании, казалась решающей; еще чуть-чуть - и ее терпение иссякнет. Наверное, именно это и так сильно повлияло на него: обычно парень не позволял себе такого обращения ни с одной девушкой. Рози не так его воспитывала, не так.
Просто сейчас ему было плевать.
— Отстань ты от меня! — кричит Люсия; сумка вываливается из ее рук, и ее содержимое разлетается по полу. — Хватит вести себя, как конченный придурок, Педро!
Кармен поджимает губы. Впервые за все время у нее возникло это странное чувство. Ей все это казалось неправильным. Ей так сильно хотелось, чтобы всего этого никогда не происходило. Это было тем, что покоробило ее, заставило усомниться в самой себе. Девушка быстро встает между Педри и Люсией, толкая парня в грудь, чтобы отрезвить. Конечно, Гонзалес не этого сейчас ожидал от нее, но уже ничего не поделаешь.
— Я пришла поговорить, а не смотреть, как ты срываешься на нее.
Она до сих пор ненавидела Люсию. Она до сих пор завидовала ей. Она до сих пор хотела быть, как она. Это чувство никогда не уходило, никуда не исчезало. Просто все это было неправильно. Люсия быстро закидывает оставшиеся вещи в сумку и вылетает из комнаты. Они наконец-то остались одни.
— Прости, — выдыхает Педри, двигаясь навстречу девушке. — я не знаю, что на меня нашло.
Кармен грустно улыбается. Почему-то сейчас его извинения вообще не имели никакого веса.
— Ты изменился, Пепи. — шепчет девушка. Ее рука невольно тянется к его щеке, заросшей грубой щетиной, и она медленно гладит ее, пытаясь подушечками пальцев запечатлеть у себя в голове каждый миллиметр.
— Если ты сейчас говоришь про меня и Люсию, то это не так. Я все такой же Педри, я твой Педри.
С губ девушки слетает легкий смешок. Это был давно уже не ее Педри, его слова ничего не меняют.
— Я не про это. — тут же поправляет его Кармен. — Ты не такой после его ухода.
Гонзалес тут же понял, о ком идет речь, и прекрасно понимал, что она права. Что-то внутри него поменялось, когда он ушел.
Лео был для Педри неким ангелом-хранителем. Гонзалес только что переехал с Тенерифе в огромный мегаполис. Он попал в Барселону, конечно, за рекордно ничтожную сумму, но все же. Это было мечтой, что так неожиданно воплотилась в реальность. Но, при всем восхищении, что захлестывало парня с головой, первое время в составе нового клуба было довольно тяжелым. Педри практически не контактировал с командой. В раздевалку он шел только после того, как вся команда уйдет. Он до жути стеснялся; ему было стыдно, будто бы он оказался не на своем месте, и если кто-то это заметит, то его тут же выставят на улицу. Просто Педри до сих пор не мог поверить, что это правда.
Гонзалес сидел на мокрой траве, как вдруг на его плечо упала тяжелая ладонь. Медленно подняв голову вверх, парень увидел его. Внутри все медленно упало вниз и разбилось вдребезги. Педри раскрыл рот, но с губ слетело только лишь одно мычание.
— Ты чего тут? — мужчина мягко улыбнулся, присаживаясь рядом. Гонзалес тут же двигается в сторону, нервозно потряхиваясь. — Все уже давно разошлись по домам.
Педри выдохнул с облегчением, но легче ему не стало. В конце концов, именно он, чье присутствие вызывало больше всего тревоги и стеснения, не ушел.
— Просто хотел отдохнуть. — парень неумело врет, и это сразу становится заметно. — Лео, вы простите, я, пожалуй, пойду.
Педри хотел было вскочить с земли, но тяжелая рука буквально придавила его обратно.
— Да подожди ты. — мужчина смеется, разряжая обстановку, и от его смеха Гонзалесу становится немного легче. — Я хочу поговорить.
Месси помог Педри адаптироваться. Месси помог Педри принять себя. Месси помог Педри почувствовать себя нужным.
И когда он ушел, Гонзалес почувствовал, будто бы часть его ушла вместе с ним.
— Я все понимаю. — выдавливает из себя Педри. Девушка берет его ладони в свои, мгновенно даря тепло. — Я-я просто хочу все исправить, понимаешь? Я не хотел, чтобы все вышло именно так.
Конечно, она верила ему. Она верила каждому его слову, не сомневаясь ни на секунду. Кармен понимала, в каком шатком положении они оба находятся, понимала, что то, что происходит между нами, настолько неопределенно, что не ясно, грядет конец или нет.
— Я люблю тебя, Карми. — шепчет парень, сгребая девушку в обьятья, пока та не успела ему возразить. — Я люблю тебя, и я не хочу тебя терять.
Гомес чувствует, как медленно начинают подбираться слезы, и быстро утыкается ему в плечо. Эти объятия, такие любимые и родные, сейчас чувствовались иначе, совершенно по-другому.
Наверное, потому что Кармен пришла сюда с мыслью все закончить. Просто у нее не хватало смелости.
Девушка чувствует, как дрожат ее руки, когда она видит футболистов, выстрагивающими перед воротами. Она наблюдала такую процедуру много и много раз, и всегда она пропускала это все через себя, принимая близко к сердцу. Так было с детства, правда, и девушка никак не могла этого изменить. Сира берет ее дрожащую ладонь и крепко сжимает, чтобы хотя бы немного успокоить.
Пенальти. От нескольких ударов в ворота зависят судьбы двух команд. Одна из них пойдет вперед, к такому желанному кубку; вторая - домой, с позором. Кармен ищет взгляда Педри, но быстро бросает эту задумку. В конце концов, он не должен смотреть на нее. Зачем снова разочаровываться? Она молча смотрела, как марокканцы хоронили надежды Испании удар за ударом. И все внутри нее обвалилось, когда Хакими ударил по воротам, вгоняя мяч в сетку и лишая всех последней надежды на хороший исход.
Все кончено.
Педри падает на колени, чувствуя, как силы в одно мгновение покидают его. Он никогда бы не мог подумать, что конец наступит так скоро. Внутри него все медленно разрывалось на куски. Он не оправдывал ожиданий. Он не смог. Если бы он не упустил свой шанс, этих пенальти бы просто не было. Он бы стянул со своей шеи эту петлю позора. Испания бы не вылетела с чемпионата мира.
Кармен осталась стоять на трибунах, пока Сира бежала к своему отцу. Внутри нее все медленно тлело. Она не может сейчас с ним поступить, не имеет права. Она нужна ему.
Девушка с каменным лицом смотрела, как Педри прижимал к себе Люсию, не отводя взгляда от Кармен. Они оба знали, что стоит им только остаться наедине, как они окажутся в объятиях друг друга. Парень хотел разрыдаться, очень сильно, только не здесь. Он не хотел, чтобы это видели кто-то кроме нее. Мечты рассыпались в прах, обсыпаясь металлической стружкой на губы. Мерзкий металлический привкус поражения застыл на языке. Слезы были соленые, противные, горькие; они застревали в горле, вставая поперек.
Кармен летит по лестнице из-за того, что лифты вечно заняты. Внутри было так мерзко от того, что внутри ее все еще сидела эта противная навязчивая мысль о том, что ей следует все закончить, ради себя хотя бы. Она не могла так поступить с ним, не могла. В особенности сейчас, когда он был в таком подавленном состоянии. Когда весь мир ему осточертел до такой степени, что он сейчас, возможно, даже слушать ее не захочет.
Охранник схватил ее за локоть, когда девушка пролетела мимо него. Кармен чуть не свалилась на пол, если бы не крепкие руки мужчины. Осознание тут же большо ударяет в подкорку. Бейджик. Чертов пропуск. Она забыла его.
— Сеньорита, мне кажется, вы немного ошиблись этажом.
Ее тут же начинает трясти. Словно тогда, на матче, когда она захотела спуститься к трибунам, и ее буквально выставили за дверь на растерзание журналистам. Но сейчас ситуация разворачивалась совсем иначе. Кармен при всем своем страхе не хотела оправдываться и выглядеть, как сумасшедшая фанатка, поэтому решила просто слегка пошуметь, чтобы кто-то да вышел из комнат и спас ее из рук этого охранника.
— Эй, отпусти меня! — девушка повышает тон голоса и начинает вырывать руку. — Сейчас же отпусти меня!
В какой-то момент она даже поверила, что все это довольно бесполезная идея, ведь мужчина даже не собирался ее отпускать, наоборот - уверенно тащил к лифтам. Но голос, такой тихий, подрагивающий, сломленный, прервал эти крики и заставил ее замолчать.
— Оставь ее.
Кармен чувствует, как хватка на ее локте расслабилась, и она тут же оборачивается. Педри стоял в самом конце коридора, обнимая себя за плечи. Казалось, еще секунда - он согнется пополам от какой-то необъяснимой боли. Его состояние явно оставляло желать лучшего. Нельзя было терять и секунды.
Девушка уже и не помнила, как оказалась в его комнате, прижимая Гонзалеса к себе и поглаживая по голове. В этот момент и случилось самое страшное: парень действительно разрыдался, уткнувшись в ее плечо. Он плакал, он мычал от какой-то непонятной боли, что буквально разрывала его изнутри. Слезы пропитали насквозь футболку Гомес, но ей было так наплевать. Педри было плохо, ее Педри было плохо. Она просто должна быть рядом. Она оставляла маленькие, быстрые, нежные поцелуи по всему его лицу, чувствуя этот неприятный соленый привкус на губах.
— Я снова облажался, Карми. — его голос дрожал на каждом слоге, и девушка прекрасно понимала, что сейчас ему лучше просто молчать. Им нужно просто побыть в тишине. Рядом друг с другом.
Все это было так неправильно, так больно, так страшно. Так страшно за то, что их ждало впереди.