13 глава
Папа замолкает, словно дает мне время воспринять информацию. У меня перехватывает дыхание, но я боюсь что-то сказать, чтобы не разрушить иллюзию радости.
– Вторая новость – я нашел остаток суммы.
– Как нашел? – пораженно выдыхаю и округляю глаза. – Где ты их нашел, пап?
– Тебя это не должно никак касаться, Юлик. Главное, что скоро тебя можно будет отправить на операцию. Неделька – и ты снова в строю. Насчет уроков не беспокойся, я договорюсь, чтобы твою учебу перевели на дистанционку, и прогулов не будет.
– Аа-а-а-а, – слова все теряются от потрясения.
Ещё вчера я думала об операции как о чем-то далеком и несбыточном. А сегодня все меняется.
– И когда?
– Я договорился на понедельник, – папа не может скрыть улыбку, – устроит?
– Через четыре дня? – пищу.
Папа кивает.
– Ну ты учитывай, что всякие там обследования, операция сама в среду или в четверг, а в понедельник вернешься в школу уже с новой ножкой и выбросишь трость.
Перед глазами начинает все плыть от застилающих слез. Не выдерживаю и бросаюсь папе на шею.
– Спасибо тебе, – утыкаюсь ему в плечо и громко шмыгаю.
– Дмитрий Валерьевич, ого, – звук этого голоса разрывает ушные перепонки.
Я отскакиваю от папы и с ужасом смотрю на Маркелова.
– Вячеслав, а вас стучаться не учили? – папа на удивление остается спокойным и невозмутимым.
Вот бы мне щепоточку его спокойствия.
– А вас не учили, что зажиматься с ученицами – это подсудное дело? – Маркелов складывает руки на груди и плотоядно усмехается.
– Юлия, можешь идти, – папа оборачивается ко мне и кивает на дверь.
– Но…
– Иди, ты свободна.
Бросаю ещё один взгляд на Маркелова. Стоит, щурится как стервятник, увидевший добычу.
– До свидания, – протискиваюсь мимо Маркелова и иду на следующий урок.
Так некстати вспоминается последнее ночное сообщение от Дани. Просыпается интерес, о чем же он хочет поговорить со мной.
Прохожу мимо шушукающихся Ромы и Лизы и не могу сдержать улыбки. Хоть у этих двоих все встало на свои места, и Чумак теперь от себя Лизку не отпускает даже на переменах, а она пытается сопротивляться, но всегда проигрывает ему.
– О, Юлька, чего хотел директор-то?
– Ай, – отмахиваюсь, – по поводу учебы моей дальнейшей.
Не хочу при всех обсуждать с Лизой операцию. Вечером, когда останемся в комнате, скажу. А сейчас ей самой не до этого.
В коридор вваливаются над чем-то ржущие Глеб и Даня, и я замираю на месте.
Просыпается непонятное волнение. И ладошки начинают потеть, и сердце заходится трепетом, и макушку покалывает.
Да уж, Гаврилина, ну ты и идиотка.
Ну кто же так реагирует на первого парня в школе?
Кривлюсь. Данил замечает меня и меняет траекторию движения.
– О, хромоножка, как с директором-то? Наобжималась? Прикиньте, народ, захожу в кабинет директора, а там наша новенькая с ним обнимается, – в дверном проеме стоит Маркелов и скалится.
Даня дергается, и голубые глаза полыхают бешенством.
– Я его урою, – не успеваю моргнуть, как Даня срывается с места и за грудки отрывает Маркелова от пола. Слышится глухой удар, и Маркелов начинает громко ругаться.
Даня прижимает его к стене. Перед глазами темнеет, забываю про ногу и, не думая ни о чем, несусь к парням.
Глеб что-то кричит мне вслед, Лиза тоже пытается остановить, но я только её руку скидываю.
Единственное желание – не дать Дане влипнуть и заработать себе штраф.
– Данил, – висну на его руке, – прекрати, пожалуйста.
Стараюсь перекричать вопли в коридоре и мысленно прошу всех заткнуться.
Он переводит на меня бешеный взгляд и сжимает челюсть. От этого взгляда дурно становится и спина потом покрывается, но сейчас мне важнее его отодрать от горла Маркелова, а то тот уже покраснел.
– Прекрати, – не отвожу взгляда от его глаз, в которых бушует ад, – подумай о том, что если ты лишишься баллов, то ты не сможешь выезжать.
Шепчу так, чтобы слышал только он.
Не знаю, почему я решила давить именно на это, но, кажется, срабатывает. Даня расслабляет пальцы и делает шаг назад как раз вовремя. В коридор забегают охранник и психологичка.
– Что тут происходит? – охранник окидывает притихших нас суровым взглядом и задерживается на Дане. – Опять ты, Милохин, решил переворот устроить?
– Все хорошо, – встревает Глеб, – пацаны просто поспорили, кто за неделю стал сильнее.
Охранник ещё раз обводит нас взглядом и уходит. Психолог задерживается и всматривается в лицо Дани.
– Данил, я жду вас у себя в кабинете.
– Зачем? – Даня выравнивает дыхание и уже выглядит вполне спокойным.
Стискивает мою руку, а я стараюсь не показать удивления.
– Хочу обсудить с вами ваше поведение.
– У меня с ним нет проблем, – хочется врезать ему подзатыльник, но я стискиваю руку в кулак.
Ещё не хватало, чтобы и меня утащили.
– Хочешь пополнить баланс баллов?
– Это шантаж, – голос Дани становится ниже и более угрожающим, я стискиваю его руку сильнее, чтобы он не выходил из себя.
– Нет, я просто оглашаю вознаграждение за хорошее поведение, – улыбается наш психолог.
– Ла-а-а-а-адно, сейчас приду.
Екатерина Павловна кивает и скрывается в коридоре.
Данил поворачивается ко мне и притягивает к себе. Делаю резкий вдох и боюсь моргнуть лишний раз.
– Ну и что это за обжимания с директором?
– Не было никаких обжиманий. Кому ты поверить решил? Маркелову? – знаю, что было бы вполне логично признаться Дане, что директор – это мой отец, но он сейчас слишком взвинчен, чтобы соображать корректно.
Выдыхает сквозь стиснутые зубы. Шторм в голубых глазах постепенно утихает, и он расслабляется.
– Да уж, извини, – бормочет.
– Милохин, у меня мало времени. Пройди, пожалуйста, в кабинет, – за нашими спинами снова материализуется психолог, и мы отлипаем друг от друга.
Даня корчит недовольное лицо, а я только могу выдавить сочувственную улыбку.
Лизка толкает меня в бок и поигрывает бровями.
– Между вами воцарился мир, наконец-таки?
Фыркаю и показываю язык:
– Сама ещё не решила.
– Но он все же решил заткнуть гадкий рот Маркелова.
Морщусь при упоминании этого слизняка.
Окидываю взглядом опустевший после стычки парней коридор и утаскиваю Лизу за угол.
Её глаза вспыхивают интересом. Она тоже осматривается и приближается ко мне.
– Выкладывай.
– Тебя фиг от твоего Чумака сейчас отдерешь, – закатываю глаза к потолку.
– Ну а я что могу поделать? – пожимает плечами.
– Да я шучу, я за вас рада, наконец-то вы все решили и расслабились. Хотя сейчас неинтересно без ваших перепалок. Тихо слишком.
Лизка таращит на меня глаза. Складывает руки на груди.
– Серьезно? Мы здесь, чтобы ты меня сейчас драконила из-за наших старых отношений с Чумаком?
– Нет, просто хочу поделиться с тобой новостью, – не могу сдержать радостной улыбки, из-за которой лицо может треснуть.
– Ну? – нетерпеливо топает ногой подруга.
– На следующей неделе мне сделают операцию, – выдыхаю и замираю в ожидании реакции.
Она начинает верещать и притягивает меня к себе.
– Да ладно? Офигеть же! Блин, я так рада за тебя. И никаких палок и костылей?
Мотаю головой. Закусываю губу, чтобы самой вместе с Лизкой не заверещать и не привлечь к себе лишнее внимание.
Мимо нас проплывают Ника и Вика. Ника погружена в свои мысли, как и обычно в последнее время, зато Вика одаривает меня таким ядовитым взглядом, что мне тут же становится дурно.
– Что ты свои змеиные глазки лупишь? – огрызается Лизка, а я только цыкаю на неё.
– Что ты их трогаешь вообще? – понижаю голос и вытягиваю Лизку из укрытия.
– О, Лиз, – подлетает к нам Рома, и Лиза тут же оказывается в надежных руках парня, а я ощущаю легкий укол зависти.
Тут же вспоминаю, как Даня так же пытался притянуть к себе, как в этот момент я ощущала чувство защищенности.
– Мы сейчас на тренировку сваливаем и, кажется, до вечера там будем.
Лиза надувает губы, а я фыркаю.
– А Даня? – не могу вовремя прикусить язык и выдаю вопрос, который первым всплывает в мозгах.
– Ну и он тоже сразу после психолога. Сейчас просто уже перемена закончится, а тренер нас отловил. На днях очередная игра, нужно работать в поте лица, не отвлекаясь на такие пустяки, как уроки.
– С каких пор уроки у нас стали пустяками? – выгибает бровь Лизка и громко фыркает.
Ромка только пожимает плечами и убегает в сторону спортивного зала.
Остаток уроков так непривычно было смотреть на пустующие места перед нашей партой. Под конец дня настроение совсем сходит на нет.
Понимаю, что виной всему отсутствие подколов со стороны Дани и Глеба. Их очень не хватает, а уроки становятся слишком унылыми без парней.
Вечером бреду по коридору. Жутко хочется выпить стакан сока, а его раздобыть можно только в столовой и уже за баллы, но благодаря моей прилежной учебе у меня нет в них недостатка.
Лизка меня догоняет почти на подходе к столовой.
– Далеко собралась? Молча смоталась из комнаты, ни слова не сказала, – подстраивается под мой шаг.
– Прогуляться захотелось. Волнуюсь перед предстоящей операцией. Слишком долго её ждала.
Выбираю себе апельсиновый сок. Лиза берет морс, и мы направляемся обратно в комнату.
– Эй, Ник, не знаешь, почему меня так раздражает наша новенькая? Как там её? Юлия?
Стараюсь не заострять внимания на противном голосе Вики и продолжаю идти дальше. Лиза только качает головой.
– Идиотка, – шепчет на грани слышимости, а я хмыкаю в знак согласия с ней.
В последнее время мы с Никой никак не контактировали, но Вика временами какой-нибудь фразой пыталась меня вывести из себя. Только старая школа научила меня не вестись на провокации.
И сейчас я решаю так же игнорировать их.
Они почти ровняются с нами. Меня дергают за распущенные волосы, а я молча одергиваю голову.
– Ты меня игнорируешь, что ли, коза стремная? Думаешь, внимание Милохина привлекла и теперь можно нос задирать? Так мы быстро тебе его опустим!
Обхватываю крепче стакан и продолжаю идти вперед, плотно сжимая губы. Мне очень хочется ответить, но я понимаю, что это путь к очередной ненужной мне стычке.
– Вик, отвали, а? – шипит Лизка и стискивает мою руку.
Ника продолжает молчать. Разумно.
Меня опять дергают за волосы.
– Ой, какие красивые волосюшки, нужно исправить. Правда, Ник?
Дергаю волосы на себя и едва не роняю стакан, когда вижу вместо своих длинных прядей огрызки.
Ника стоит с ножницами в руках и пораженно хлопает глазами.
– О, Ника, а ей так лучше намного, – скалится её подружайка, – удачно ты прихватила ножнички.
В горле закипают рыдания.
Лизка охает. А я не придумываю ничего лучше – выплескиваю сок в лицо Нике.
– Это уже слишком! – только и могу выкрикнуть.
Хотя хочется заорать во все горло на этих идиоток.
Ника переводит пораженный взгляд на Вику, а та только довольно улыбается.
Меня душат рыдания. Срываюсь с места и несусь куда-то, не разбирая дороги.
– Я вам сейчас такое устрою! – слышу сквозь шум в ушах рык Лизки. – Сами будете волосы свои по школе собирать.
Скрываюсь в комнате под лестницей и уже не сдерживаю себя. Слезы потоком катятся по щекам, а я только глотать рыдания могу.
Смотрю на те огрызки, которые остались от волос, и не могу сдержать скулежа. Несколько прядей чуть ли не на половину короче основной массы, и их никак не спрятать в хвост.
Данил
Как всегда после изнуряющей тренировки, идем с парнями голодные как волки.
– Мамонта сейчас сожру, – держусь за урчащий живот, – сегодня прям жестко нас погоняли.
– Так после подставы Чумака на нас отыгрываются до сих пор, – Глеб бортует Ромыча, а ему пофиг, идет лыбится, – да, Чумак? Влюбленная твоя туша.
А я даже завидую. Хотя они с Лизкой вокруг друг друга ходили не один месяц. Мне ещё повезло, что моя новенькая пришла всего несколько недель назад.
Выруливаем из-за угла коридора, и перед нами предстает занимательная картинка.
Вика и Ника опять цепляются к Юле. И я уже делаю рывок, чтобы поспешить на выручку, но Глеб тормозит:
– Да подожди ты, дай девчонкам самим разрулить.
Простреливаю его взглядом, но Глебас только делает каменную мину.
– Вот у вас у обоих крыша потекла из-за девчонок, – продолжает играть с огнем Глеб.
– А твою сейчас тоже пробью, – Рома толкает друга, а сам старается не заржать.
Пока мы заняты перепалкой, упускаю из вида девчонок. Но когда снова цепляюсь за них взглядом, роняю челюсть на пол.
Вика кромсает волосы Юле и буквально засовывает ножницы Нике в руки.
Глаза Юли затягиваются слезами. Она переводит взгляд с лица Ники на ножницы. Хмурится и выплескивает сок Нике в лицо.
– Ни фига ж… – выдыхаю не то я, не то Глеб, – вот это страсти.
Юля срывается с места, и я уже собираюсь дернуть за ней, но замираю на полпути.
Разворачиваюсь и подхожу вплотную к Вике. Она стоит с высокомерно задранным подбородком и выгибает бровь.
– Чего тебе, Милохин? Прибежал спасать свою калеку?
Напоминаю себе, что передо мной стоит девчонка и ей кулаками ничего не донесешь. Приближаюсь максимально вплотную.
– Не боишься наказания-то?
– Вика, – отмирает Ника и толкает подругу, – ты что творишь, ненормальная?
Ника убирает прилипшие к лицу пряди и сверлит злющим взглядом Вику.
– Ой, Ник, да весело же, – с надрывом смеется Вика и косится на дверь.
– Весело? Весело — это безобидные шутки, – Ника накаляется и сжимает кулаки.
Как бы не кинулась на подругу.
– Да ты сама рассказывала, как ты на неё чай выливала.
– Ты дурная? Чай я вылила случайно, а это, блин, волосы. Это порча. Ты вообще разницы не видишь? Давай я тебе такую же стрижку сейчас устрою.
Не ожидаю от Ники такой реакции, но на всякий случай перехватываю её, когда она начинает щелкать ножницами возле волос Вики.
– Ты хоть понимаешь, что меня сейчас накажут за то, чего я не делала? – уже не скрываясь, орет Ника на весь коридор.
А я только пытаюсь удержать ее.
– Ника, угомонись, ты чего? Тут камеры висят, – киваю на камеру над входом в коридор, – уверен, директор разберется.
– Да кому мы нужны, Дэн? Им всем плевать на справедливость, – из глаз Ники брызгают слезы.
Бросаю на Глеба умоляющий взгляд. Друг закатывает глаза, но подходит. Перехватывает Нику и пытается успокоить.
На наши крики выбегает Ольга.
– Что тут происходит?
– Да вы камеры посмотрите, сами все поймете, – бросаю я и несусь все же на поиски Юли.
Капец, блин! Ну что за курица эта Вика?
Поправляю рубашку, которая в ходе сдерживания разъяренной Ники сбилась в какой-то комок.
Торможу в центральном холле и осматриваюсь по сторонам. Куда она могла рвануть?
В комнату? Маловероятно.
Судя по потоку слез, она сейчас начнет прятаться ото всех.
Обхожу коридор, но в нем ожидаемо пусто. Уже собираюсь подняться в её комнату, но до меня доносится всхлип, который заставляет замереть.
Всхлип повторяется, и он уже громче.
Ныряю в комнатку под лестницей и вижу, как Юля уткнулась лицом в ладошки и трясется от рыданий.
Присаживаюсь перед ней на коленки.
– Эй, – отвожу руки от лица, чтобы не напугать её, а у самого неприятно ухает сердце при виде мокрых щек, – и что тут за плач Котика?
– Уходи, Милохин, – Юля вырывает подбородок из моего захвата.