6 глава
Бросаю взгляд на стоящие у стола костыли, и врач перехватывает его.
– Да, ты можешь без них уже обходиться, но трость я не убираю. Потому что опора нужна, на случай если ты ощутишь усталость. Поняла меня? Не нужно делать из себя супер сильную супер вумен. Думай об операции и о ноге в первую очередь.
– Да, я поняла.
– А что с операцией, доктор? – подает папа голос.
– Если у вас есть нужная сумма, то оперировать можно хоть послезавтра.
– Почему не завтра? – горькая усмешка отдается болью на моих губах.
– Потому что, как и перед каждой операцией, нужны дополнительные обследования.
Папа молчит. Мне становится любопытно, о чем он так сосредоточенно размышляет.
– Думаю, в следующем месяце все будет собрано.
Удивленно хлопаю глазами.
Если честно, я даже не ожидала, что это случится так скоро. Но в груди тут же взрываются пузырьки, наполненные радостью.
Сжимаю губы, чтобы не разулыбаться. Неужели совсем скоро я смогу нормально передвигаться? И не нужно будет бояться, что ногу снова поврежу.
– Тогда вообще не вижу проблем. Протез мы закажем в любой момент, и он у нас будет на следующий день, как раз Юлия успеет сдать все необходимые для наркоза анализы.
– Хорошо. Сколько понадобится времени? – продолжает папа допрос врача.
Я же молча слушаю и пытаюсь свыкнуться с мыслью о предстоящей операции. Как ни крути, а страх никуда не испарился. Перед наркозом, перед неизвестностью.
– Около недели на все про все. Это время Юлия проведет в больнице под наблюдением специалистов.
Папа кивает.
– Сейчас я попрошу принести трость.
– Костыли можем вам подарить взамен трости.
Врач хмыкает.
– Не откажемся, всегда найдутся пациенты, которым эти предметы пригодятся и которые будут рады получить их.
В кабинет приносят трость, а во мне крепнет неуверенность. Я уже забыла, как передвигаться без костылей.
А сейчас мне предстоит встать на ноги перед папой и врачом.
– Помни только, что никаких резких движений. Осторожно вставай на ногу.
Врач поддерживает меня, пока я встаю с кушетки. Перед глазами немного плывет от волнения.
Неуверенно ставлю ногу на пол и переношу вес. Морщусь, и врач тут же напрягается.
– Больно?
Прислушиваюсь к ощущениям в ноге, но боли точно нет.
– Нет, вроде не больно. Просто непривычно.
Доктор хмыкает и присаживается передо мной.
– Ну это нужно исправлять, а то вообще забудешь, как на ногу опираться. Давай, пройдись по кабинету. Если ощутишь боль, сразу говори.
Делаю, как он просит, и мне нравится, что я наконец могу ходить на своих двух, а не держать ногу на весу.
– Ну как?
– Вроде все хорошо. Не больно, просто немного неприятно, когда сгибается нога.
– Ага, такое бывает после долгого периода без нормальной эксплуатации связок. В общем, внимательно к любому изменению в ощущениях. Если что, сразу приезжаешь сюда и мы смотрим.
– Хорошо, поняла. Спасибо.
– Давайте, жду вашего звонка по поводу операции.
Папа благодарит, и мы выходим из больницы. Вдыхаю прохладный воздух и широко улыбаюсь.
– Ну наконец-то, – не могу сдержать восторженного выдоха, – я уже не верила, что это скоро произойдет.
Папа притягивает меня к себе за плечи и целует в висок.
– Я тоже рад, что ты избавилась от третьей и четвертой ноги.
– Ну па-а-а-а-а-ап, – надуваю щеки, и папа тут же хлопает по ним пальцем.
– Обратно в школу и высадить там же?
Киваю.
Даже интересно, как отреагируют одноклассники. И как отреагирует Даня?
Вздохнет с облегчением, что никого больше не надо опекать?
Папа высаживает меня у входа на территорию и качает головой. Посылаю воздушный поцелуй.
Машина отца скрывается за воротами, и я шагаю к проходной, но ворота снова распахиваются и из них на приличной скорости вылетает черная спортивная машина. Я отшатываюсь в сторону от неожиданности.
Машина резко тормозит возле меня. Вздрагиваю.
Со стороны водителя показывается высокая фигура Дани, а у меня глаза на лоб лезут.
Он осматривает меня с головы до ног, и его взгляд останавливается на трости. Переступаю с ноги на ногу, инстинктивно поджимаю больную, но потом вспоминаю, что нет необходимости теперь так трястись, и снова опускаю её на землю.
– А куда костыли дела? – усмехается, а мне его усмешки как ножом по сердцу.
– Проиграла в карты, – задираю нос, чтобы не показать своего разочарования и обиды.
Встречаюсь с голубыми глазами, которые затягивает мгла. Они становятся почти черными.
– Ты откуда? Со свидания с тем белобрысым, с которым по телефону трепалась?
Шокировано открываю рот и тут же его захлопываю.
Да как он? Да какая ему разница?
– Ты, кажется, куда-то ехал. Не смею задерживать, – прищуриваюсь и стискиваю кулак, чтобы не врезать ему по его довольной физиономии.
Он делает несколько быстрых шагов в мою сторону, и теперь я любуюсь на его грудь, затянутую курткой. Сглатываю и медленно поднимаю взгляд на его лицо.
Блин, красивый. Я таким мальчиков не видела никогда. Или просто не обращала внимания.
А тут Милохин. И я его разглядела. Внезапно для себя.
– Составишь компанию?
Моргаю.
– Что?
– Со мной поехали, – требовательный голос продирает до костей.
Его рука обхватывает меня за запястье, и по телу прокатывается нервная дрожь.
Или не нервная. Но я не хочу сейчас об этом думать.
– А как же та толпа девочек, которая вокруг тебя вьется?
Данил
Мое настроение сейчас далеко не самое лучшее. В прочем, как и все последние дни.
Если дома я мог видеть, где мама и чем занята, то сейчас я этого не знаю.
Да и не могу дозвониться никак. А тут ещё и Юлька, идущая откуда-то. Сразу перед глазами возникает тот белобрысый. Как же его?
Антон, кажется. Мы с ним как-то были соперниками по играм на соревнованиях. А тут, оказывается, Котяря с ним очень хорошо знакома, и меня это бесит похлеще того, что мама не берет трубку.
Я кручу головой и криво усмехаюсь.
– А ты видишь тут какую-нибудь толпу?
Юлия прищуривается и пытается вырваться из моего захвата. Закусывает губу, к которой у меня тут же взгляд примагничивает. Трясу башкой. Вот уж точно мне сейчас не до этого.
Или…
– Так где ты была?
Снова вздергивает свой прелестный носик, а у меня в крови закипает предвкушение очередной стычки. Наши словесные перепалки разряжают накопившееся за дни раздражение. И мне даже нравится, когда она пытается меня куснуть побольнее.
– Знаешь, Котяра, тебя это никак не касается и касаться не должно, – девчонка пытается говорить твердо, только вот глазки неуверенно бегают.
Легонько дергаю её на себя, слежу, чтобы она не делала резких движений. Я как спортсмен могу себе представить, как сложно, когда одна нога функционирует только наполовину.
Юля вскрикивает. Глазки распахивает, но делает шаг ко мне. И нас разделяет не так чтобы много сантиметров. И мне хватает этого, чтобы уловить легкий аромат карамели.
– А что это мы такие колючие? – понижаю голос практически до шепота.
Мне нравится, когда она так близко. И тупо уже отрицать, что меня магнитом к ней тянет. Осталось только до конца понять, оно мне надо вообще?
Но кто мне сейчас запретит быть так близко? Мы за территорией школы, никто нас не видит. И сейчас я давлю в себе замашки пещерного человека. Перекинуть через плечо и сунуть в тачку.
Я не знаю, откуда желание, чтобы сейчас она была рядом, иначе от мыслей свихнусь.
– А что это мы такие наглые? – выдыхает мне в лицо и отстраняется.
Стискиваю её курточку, и Юля дергается от меня. Но кто ж ей даст срулить?
Притягиваю за талию. Вижу, как в глазах вспыхивает страх, перемешанный с бешенством.
– А я всегда таким был, – она ниже на голову и меньше раза так в полтора, но мне… повтор… нравится, когда она близко.
– А ты не думал, что не всем льстит твое драгоценное внимание? – врубает колючку, отчего в груди сердце разгоняется.
Глаза уже не отражают страха. В них жажда расправы надо мной.
А я только за!
Мне самому сейчас не помешает выброс эмоций.
– А зачем мне все?
Юля непонимающе хлопает глазками и хмурит брови. А я еле сдерживаюсь, чтобы не захохотать над её озадаченной мордашкой.
К слову, мордашка эта, очень даже милая. И почему-то мне не дают покоя её глаза. Словно видел где-то. Сталкивался взглядом.
Трясу головой. Сейчас вот вообще не время вспоминать про ту мимолетную встречу с девчонкой из группы поддержки соперников.
Я уже и лица её не вспомню. Оно там в гриме все было, но почему-то вбил себе в голову, что хочу её найти, и как дебил рыскал в соцсетях, пока Котик не появилась на горизонте.
– Может, ты меня все же отпустишь? – возвращает меня в реальность возмущенный голосок.
– А если не хочу отпускать? – приближаюсь ещё сильнее и чувствую, как ускоряется её дыхание.
Щеку согревает каждый её выдох. Ещё немного, и я впущу это тепло внутрь.
– Милохин, Гаврилина, – раздается грозный голос директора, – а что это за дом свиданий вы тут устроили?
Гаврилина дергается, и я с неохотой выпускаю её.
Блин, ну такую малину испортил.
– Вообще-то, мы не в школе, – огрызаюсь, – делаем что хотим.
Юлька как-то болезненно морщится. Директор бросает на неё злющий взгляд.
– Вот именно, какого черта вы делаете за территорией? – складывает руки на широкой груди и сверлит нас взглядом.
Юля будто уменьшается в размерах. Ещё немного и растает. Я же, наоборот, расправляю плечи.
– У меня разрешение на выезд домой, вообще-то, – злость скрипит на зубах.
Стискиваю кулаки. Ещё мне не хватало перепалки с директором и очередного залета.
– А у вас, Гаврилина, тоже есть такое разрешение? Я что-то о нем не знаю.
И что он к ней так прицепился?
– Да че вы к ней прицепились?
– Потому что…
– Дмитрий Валерьевич, я уже иду. Просто Данил меня увидел и притормозил.
– И решил позажимать? – ехидно выгибает бровь дир.
Да какое ему вообще дело?
– Нет, помог просто.
Теперь я уже не понимаю, что происходит. Когда не надо, Юля спорит и упирается, а сейчас молча терпит все упреки этого мужика.
– И в чем же? В глаз что-то попало?
– Да че вы к ней прицепились? Можете у меня спросить, я вам сам отвечу.
Котик закатывает глазки, а я скалюсь. Ну не собираюсь я прятаться за твоей спиной, какой бы привлекательной она ни была.
– Ты сейчас договоришься до того, что я отменю разрешение на выезд. Гаврилина, в школу, Милохин, у тебя два часа, чтобы вернуться. Пулей.
Директор цепляет Юлю под руку и уводит. Сажусь в машину и долблю по рулю.
Выдыхаю. В таком настрое ехать чревато последствиями.
Отъезжаю недалеко от школы, и телефон оживает.
Мама. Торможу и хватаюсь за телефон как за спасательный круг.
– Мам, привет.
– Привет, сынок.
– Ты почему трубку не брала? Я весь день звоню, – руки начинают трястись.
Пытаюсь глубоко вдохнуть, но легкие обжигает от боли.
– Извини, я просто… – она замолкает, словно пытается придумать отмазку, – ездила по делам, а телефон дома лежал. На зарядке.
– У тебя же в машине есть зарядка, – давлю на неё.
Чувствую ложь даже сквозь расстояние.
– Там провод что-то отходит. Надо купить новый.
Вслушиваюсь в до боли знакомый голос. И понимаю: что-то не так.
– Мам, что у тебя с голосом?
– А что у меня с голосом, сынок? Вроде все хорошо, – не могу понять, что именно меня напрягает.
Но раньше у мамы не было такой заторможенности в речи.
– Мам, ты опять подсела на успокоительные?
– Что? Нет, конечно, Данил, – напряженно смеется, а у меня от этого смеха внутри все скукоживается, – просто слегка устала.
Ага, устала. Мы это уже проходили. До больницы дошло, пришлось откачивать, потому что мама дозу перепутала.
А все папочка виноват. Задавил маму, что она шаг без его ведома боится сделать.
– Мам, тебя папа не трогал?
Снова этот надрывный смех.
– Сынок, все хорошо, не волнуйся. У нас с папой все спокойно.
Ага, знаю я это спокойно.
Прикрываю глаза и откидываю голову. Думаю, как поступить и ехать ли домой. Нужно проверить, как мама и говорит ли мне правду. Но не факт, что я смогу сохранять спокойствие, если я застану дома отца и мы с ним снова закусимся.
– Хорошо, ладно.
– Как твои дела, сынок? – голос мамы вроде даже крепнет.
И это вселяет надежду. Ну мало ли, может, и правда куда-то ездила и устала. А я уже тут накрутил себя.
Или я просто прячу голову в песок, чтобы убежать от проблем семьи?
– Хорошо, как всегда. Учеба, тренировки.
– Девочки, –добавляет мама и смеется.
Её теплый и родной смех прокатывается по телу и замедляет бешеный пульс.
Становится немного легче дышать, и я начинаю слышать, что творится вокруг.
– Не, мам, какие девочки. Не до них, – ржу в ответ.
И даже не вру. Мне реально стало не до девочек после появления одной конкретной девочки.
– Ой, врушка. Я же знаю, как на тебя смотрят представительницы слабого пола. Красавчик такой получился у меня, – мама смеется уже громче, и меня расслабляет.
Смотрю в лобовое стекло на начинающийся дождь. Стук капель по капоту ещё сильнее успокаивает. Мне уже не хочется сломя голову нестись и проверять, все ли в норме дома. Я просто хочу слушать мамин голос и верить, что все хорошо.
Я так устал видеть плохое, во которое окутана моя семья. Ещё дебильнее то, что я не могу с этим ничего поделать.
– К нам новенькая пришла, – зачем-то брякаю и прикусываю щеку.
Черт!
– Ух ты, – тут же цепляется мама за фразу, а я проклинаю себя за болтовню, – поэтому тебе резко стало не до девочек?
– Что? О, нет, мам, вообще не из-за этого, – ну-ну, ври больше, Даня.
Стискиваю зубы, чтобы не застонать от своей же оплошности.
– Ну ты же не просто так заострил на этом внимание, – поддевает мама, а я громко фыркаю.
– Ну не рассказывать же тебе, какие формулы мы прошли, – встаю в оборону.
– Красивая?
– Кто? – нарочно туплю, хотя в голове тут же возникает образ Юли.
– Не знаю, я не разглядывал, – тарабаню пальцами по рулю, следя за проходящей парочкой.
– Ой, вруша, – снова смех мамы бальзамом проливается на израненную душу.
Мне всегда кажется, если мама смеется, значит, все хорошо. Жаль, что это только видимость её счастья.
– Мам, когда ты уйдешь от папы?
И тут я понимаю, что я полный дебил. В трубке повисает тишина, и я слышу всхлип.
Да бли-и-и-и-и-ин!
Юлия
– Я вот сейчас не понял, это что такое было? – папа бесится.
От него исходят волны этого бешенства, и я его понимаю. Он же не раз говорил, чтобы я не смотрела даже в сторону Милохина, а тут он застает нас чуть ли не в обнимку. Нос к носу.
– Пап, не злись. Ничего криминального не произошло. Ну остановился возле меня одноклассник, что мне теперь делать? Шарахаться от всех? – пытаюсь подстроиться под его быстрый шаг, но все равно не успеваю.
– Ай, можно помедленнее? Я, конечно, уже не на костылях, но и бегать мне не разрешали, – недовольно бурчу, внимательно всматриваясь в гальку под ногами.
– Прости, – папа притормаживает и оборачивается на меня, – просто я немного не ожидал, что застану вас в обнимку.
– Да, пап, – закатываю глаза, – ну в какую обнимку?
– Я видел его руки на твоей талии, Юлик. Не нужно меня сейчас выставлять слепым параноиком.
Ну да, зрение у папы острое. Иногда чересчур.
– Да он просто придержал, – пытаюсь защититься, но прекрасно понимаю, что все мои попытки сейчас полетят в пропасть.