1 глава
Юлия
– Готова к первому дню в новой школе?
Кусок омлета застревает в горле. Можно прикинуться невидимкой и не отвечать на папины вопросы?
Вряд ли.
Упорно молчу. Не готова, и мне капец как страшно.
– Юль?
– А, – нервно дергаю серьгу в ухе и прикусываю губу.
Папа просто так не слезет теперь. Пока не выяснит все, что его волнует.
– Готова?
– Нет. Может, я ещё на больничном посижу?
Морщусь. Боюсь показаться трусихой, но я не хочу. Вот просто не хочу тащиться в новый класс и новую школу.
Папа хмурится и откладывает вилку в сторону. Осматривает меня, складывает руки на столе.
– Ты же понимаешь, что передо мной стоял выбор: либо мы продолжаем снимать квартиру, либо мы копим тебе на операцию.
– Такими темпами мы года три будем копить.
Ой! Прикусываю язык, но поздно. Папа тяжело вздыхает и встает из-за стола.
– Юль, с зарплатой нового директора школы мне понадобится месяца два. Я поэтому и согласился на эту должность. Да и после продажи квартиры и погашения долгов осталась часть суммы.
Передергиваюсь от воспоминаний. Как отца трясли каждый день коллекторы. Угрозы, крики и постоянный липкий страх, что они придут.
– Я знаю, пап. Прости.
Тушуюсь под строгим взглядом. Отвожу глаза и спотыкаюсь о костыли.
Грудь пронзает болевая стрела. Вспоминаю, каково это – уверенно ходить.
И тут же по коже мороз. Не помню! Я уже не помню, как это…
– Юль.
Теплые и тяжелые руки папы на плечах заставляют очнуться.
– Через десять минут надо выехать.
– Значит, выедем.
– Дочь, ты у меня боец, и все переживешь, и выстоишь.
Кисло улыбаюсь, а у самой грохочет в груди. Не уверена я, что справлюсь.
Ну где я и где эти мажористые детки? Мне явно там не место. Не после того, как я рухнула со своей персональной вершины.
Я понимаю, что отец поставил на кон все, чтобы я смогла вернуться к нормальной жизни. Поменял город и должность. Но, блин…
Это слишком все быстро и кардинально.
– Время, – кричит папа из коридора, и я встаю.
Пальцев касается холодный металл костылей. Подавляю судорожный вдох.
Поправляю школьную форму. Юбка в складку, гольфы выше колен, белая рубашка и трикотажная безрукавка с эмблемой элитной школы нашей страны.
– Я сама, – дергаюсь от руки отца, которая зависает в воздухе.
Воцаряется тишина.
– Мне же нужно как-то обходиться без помощи. Ты же не будешь там со мной носиться постоянно.
Голос резкий. По ушам бьет. Губы кривятся.
Усаживаюсь на заднее сидение машины.
– Пап, можно просьбу?
Кивок. Делаю глубокий вдох. Чувствую, сейчас случится маленькое извержение вулкана.
– Давай ты сделаешь вид, что я простая ученица, а не директорская дочь.
Брови папы подлетают к линии роста волос.
– Зачем это?
– Ну-у-у-у-у, просто, мне надо влиться в коллектив же. А что обо мне будут думать, если сразу узнают, что я твоя дочь? Ну, фамилии же у нас разные, прокатит.
Папа дергается. Да, для него это больная тема, что мама в свое время встала в позу и записала меня на свою фамилию. Но мне сейчас это должно сыграть на руку.
– Уверена, что так будет лучше?
Угукаю, и мы замолкаем до самой школы.
А когда перед глазами предстает величественное здание, по телу ползет отвратная дрожь.
Мимо проплывают огроменные черные джипы. Один от другого не отличить. И папин седан просто теряется на фоне них.
Из машин высыпают старшеклассники. Парни все как на подбор. Высокие, прилизанные. Девчонки как после подиума вернулись.
– Фу.
– Что?
Папа бросает взгляд в зеркало, но я мотаю головой.
Школу окружает глухой кирпичный забор. Только ворота кованые, и через них видно подъездную дорожку к корпусам.
Таращусь на богатеньких деток и через стекло ощущаю, как от них исходит волнами высокомерие.
– Высади меня за воротами.
– Юль… это плохая идея. Твоя нога…
– Пап. Ты хотел, чтобы я тут училась. Я буду…
Отец тормозит максимально близко к калитке, и я хватаю рюкзак.
Показываю охране документы, и без лишних вопросов меня впускают на территорию.
Тут же жалею, что встала в позу. Потому что сейчас придется ковылять приличное расстояние.
Почти вплотную проносится ещё один клон тех джипов, и я с визгом отскакиваю от края дорожки.
Нога тут же протестующе простреливает болью. Охаю и пытаюсь выровнять дыхание.
Машина тормозит у десятка таких же, и из неё выпрыгивает очередной богатенький ребенок.
– Юлия?
Ко мне спешит молодая девушка с улыбкой в тридцать два.
– Добрый день. Меня зовут Ольга, я ваша староста.
– Эм.
– Ну, тут не классные, а старосты. Пойдем, все расскажу и покажу.
Она протягивает мне руку, но я мотаю головой.
– Я сама.
– А, конечно.
Кажется, она краснеет.
– А отчество? Как к вам обращаться?
– Так и обращайся. Просто Ольга. У нас принято с учениками выстраивать дружеские отношения, чтобы в случае чего вы могли обратиться с проблемами и не бояться.
Ну это вряд ли.
Мы доходим до небольшой площадки перед трехэтажным зданием, и её окликают.
– Ой, я сейчас вернусь.
Я остаюсь одна. Меня никто не замечает, ну и круто!
Делаю пару шагов в сторону крыльца и ощущаю пинок по костылю, который выбивает его у меня из рук. Второй костыль под весом скользит по гальке.
– Блин, – земля стремительно приближается к лицу.
Выставляю руки вперед. Камешки впиваются в ладони. Тут же вспоминаю свой выход в старую школу с этими же костылями.
Боже, школа другая, а приемы те же.
Слышу громкий смех над распростертой собой. Делаю рваный вдох перед тем, как поднять голову и встретиться с шутником.
Для него это ведь тупая шутка? Показать всем, что он сильнее кого-то и выбить костыль из руки.
– А кто это тут у нас? Хромулька?
Одергиваю юбку и тянусь за костылем. Черт, ещё неделя, и мне вручат хотя бы трость.
Кто-то отпинывает костыль дальше, а у меня внутри все опускается.
Черт, черт, черт!
Кольцо из учеников вокруг меня и шутника становится плотнее. Воздуха перестает хватать.
Но я сильнее стискиваю зубы. Моя истерика убьет все в самом начале пути.
– Эй, что за сборище? – слышу незнакомый голос.
Замечаю, как к нам спешит невысокая девчонка с длинными пепельными волосами и распихивает толпу.
Глаза влажнеют, и я резко опускаю голову, закрываясь волосами.
– Маркелов, ты что тут устраиваешь?
– Ой, Лизок, а ты что тут делаешь? Ты же вроде должна у бабушки на грядках кверху бампером торчать. Иди куда шла, а то…
– А то что, Маркелов? Силенок только на девчонок хватает, как всегда?
Улицу пронзает самый настоящий рык. По телу дрожь и полная дезориентация.
– Милохин, блин, – шипит моя защитница.
В поле зрения оказывается костыль, и я хватаюсь за него как за спасительную соломинку.
Поднимаюсь с помощью подошедшей Лизы.
– Спасибо, – успеваю прошептать пересохшими губами, и меня снова отвлекают разборки.
– Даник, солнышко, а ты вообще должен дома сидеть на домашнем аресте.
– Я сейчас тебе всеку, идиот.
– Давай, – провоцирует некий Маркелов, – и отправишься в тюрягу из-за своей агрессии.
– Дань, – Лиза бросается к нему и чуть ли не повисает на шее, – остынь, друг. Он не стоит того.
А я смотрю на Даню. Оторваться не могу. Высоченный, под два метра, светлые волосы, джинсы и выправленная рубашка. Голубые глаза, налитые яростью, заставляют ежиться.
Но я не могу перестать смотреть на него.
Он переводит взгляд на свой локоть, и его глаза распахиваются в удивление.
– Лизка, да ну меня на фиг? – орет он, словно только сейчас замечает девчонку, и растягивается в улыбке. – Ты таки притащилась обратно к нам?
Лизу отрывают от земли и начинают кружить. Она что-то кричит. Вокруг начинается непонятная тусовка, от которой волосы дыбом.
– Милохин, блин.
– Дэн, ну что ты такой громкий? – томный голосок за моей спиной.
Снова дергаюсь в сторону, и мимо проплывает длинноногая блонди. Берет Даню под руку и поворачивает к себе.
– Я, вообще-то, соскучилась за выходные.
Даня находит меня взглядом голубых глаз. Прищуривается. Наклоняет голову. Пронзает насквозь взглядом.
Вмиг становится неуютно.
Открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же затыкается, когда на нем повисает та самая блонди.
– Ника, ну что за телячьи нежности?
Отхожу от них, но чувство взгляда в спину слишком сильное. Как жаль, что не могу рвануть с места и сбежать подальше.
Да уж. Первый день превратился в ад. И в этом аду мне предстоит учиться.
Просто блеск.
Кажется, мне придется вспоминать, какой я была до того, как стала калекой.
Ольга настигает меня в огромном холле.
– Занятия начинаются через полтора часа. Я провожу тебя в твою комнату. С тобой будет жить ещё одна девочка, третье место пока пусто.
Молча ковыляю за старостой.
– Да, кстати, – она словно что-то вспоминает и поворачивается, – первый этаж предназначен для отдыха. Ну там приставки игровые, телевизоры, библиотека. Второй этаж для девочек, третий этаж для мальчиков. Ну и сама понимаешь, для чего такое разделение.
Щеки вспыхивают. Только и успеваю отвести глаза. Что уж тут непонятного?
– Я тоже живу на первом этаже в вашем корпусе. Если что, сразу беги ко мне.
Опускаю скептичный взгляд на костыли и горько ухмыляюсь. Очень, блин, смешно!
Ольга не замечает моей заминки. С трудом забираюсь на второй этаж. Руки трясутся от нагрузки.
Сжимаю губы. Да уж. И так вот каждый день?
Напоминаю себе, что до похода к врачу ногу нельзя сильно напрягать. Если мне повезет, то врач разрешит на ней стоять, а не держать в подвешенном состоянии.
На этаже тихо. Я даже пугаюсь, что успела оглохнуть.
– Здесь они вряд ли появятся до вечера, – будто читает мысли Ольга.
Таращусь на её узкую спину и трясу волосами.
Бред!
Распахиваю дверь и попадаю в весьма уютную комнату. Высокие кровати, под которыми замаскированы ящики для вещей, письменные столы, тумбочки. Ах да, и каждой по туалетному столику. Все такое приторно-розовое, что зубы сводит.
– Вот твоя кровать. Располагайся.
Мне вручают буклет с расписанием. Остаюсь наедине со своими мыслями. Закидываю рюкзак на кровать и выдыхаю.
Я справлюсь. Должна!
Когда-то же была в центре внимания, и мне оно нравилось.
«Ага, до того, как тебя головой приложили с твоей высоты», – гаденько так внутренний голос нашептывает.
Кривлю губы.
Пробегаюсь глазами по напечатанным строчкам с предметами. Английский, французский, химия, деловой этикет, искусство ведения переговоров.
Что? Зачем мне это в одиннадцатом классе?
Первый порыв – смять эту бумажку и залечь на кровати до скончания века.
Но перед глазами возникает озабоченное лицо отца. И воспоминания, что все это только ради моей эгоистичной тушки.
Прикрываю веки и резко выдыхаю. Три раза подряд. Иногда это мне помогает взять себя в руки.
Телефон оживает. По звонку сразу соображаю, кто там меня пытается выцепить.
– Привет, – в кадре до боли знакомая белобрысая макушка.
– О, привет, ждала моего звонка, Юляша? – друг поигрывает бровями.
Делаю жест рука-лицо.
– Конечно, спала и видела, как ты позвонишь.
– Я так и знал! – голубые глаза вспыхивают триумфом.
Грудь стискивает тоска. Антон – единственный друг из той, прошлой жизни. Не отвернулся и не бросил калеку.
И я дорожу нашей дружбой, хоть мы и не виделись уже пару месяцев. С момента переезда сюда.
– Так, ладно, как ты там? – он становится серьезным.
Настроение сразу же портится.
– Ну как, выбили костыли, назвали хромулькой, и далее по списку.
Антон сжимает зубы. Я даже скрип слышу.
– Прям фантазия как у пельмешек.
Хрюкаю от смеха. Вот в этом весь он. Даже самое поганое событие превратит в насмешку.
– Какая у фарша фантазия?
– Вот и я говорю, что никакой, – показывает мне язык, – да, блин.
Комната вертится за его спиной, как будто он куда-то собирается.
– Что у тебя там происходит?
– Из дома сбегаю. Папочка соизволил объявиться. Права качает.
– Ой.
Искренне сочувствую другу. У него в семье вообще атас. У меня там темно, как в склепе, так вот у него ещё хуже.
Отец отказался от него, когда тот был совсем маленьким. А потом вообще стал каким-то общественным деятелем и пытается сейчас стать отцом года. Но Антон только скалится и отшивает его.
– Может, не стоит так прям?
– Юля, блин, ты на чьей стороне?
– На твоей, конечно, Тош. Но…
– Никаких но.
– Как там баскетбол?
– Да вроде в норму пришел. Все пучком, девки не отлипают. Тот козел, который тебя…
Сверяюсь со временем. С моей скоростью, пожалуй, пора выдвигаться.
– Мне пора, Тош, надо на уроки. Пока-пока.
Антон надувает губы. Посылает воздушный поцелуй и отключается.
Нахожу в брошюре карту территории. Отлично! Мне нужно преодолеть почти семьсот метров до главного корпуса.
Открываю дверь и с разгону врезаюсь в ту самую блонди. Нику, кажется?
Она смотрит на меня, как на заблудившегося таракана. Но мне плевать.
– Эй, хромоножка, ты со мной, что ли, будешь жить?
Игнор удачно активирован.
Подхожу к нужному кабинету после звонка. Ладони скользят от пота. Я волнуюсь. До трясучки в коленках.
Стучусь и как в ледяную воду ныряю. Распахиваю дверь и вхожу.
В классе полная неразбериха. Парни громко хохочут, девчонки в обнимку с зеркалами.
Взгляд непроизвольно приклеивается к уже знакомой фигуре.
Даня.
Сидит на парте и разговаривает с каким-то блондином.
– Эй, хромоножка, а ты дверью не ошиблась?
Сразу видно, мои одноклассники – зайки.
– Эй, новенькая, держала бы ты костыль покрепче, – а вот и знакомый уже обидчик.
– Рот завали, Маркелов!
Знакомый рык заставляет сжаться тугой пружиной.
– Дэн, а ты давно решил благотворительностью заняться?
Оскалы. Смешки. Издевки.
И только глаза того самого Дэна остаются серьёзными и смотрят на меня не мигая. И этот взгляд пронзает насквозь. Кажется, я попала!
– Так, класс, прошу прощения за опоздание. О, а мы тебя потеряли.
В класс заходит учитель в паре с Ольгой. Все сразу же рассаживаются по местам, а я остаюсь посреди класса.
– Ребята, познакомьтесь с новенькой. Это Юлия.
– Ого, имечко-то какое, прям как у элитной прост…
– Ника! – одергивает её учитель, и блонди усмехается.
Стараюсь не покраснеть. И не сорваться в бега.
Ха-ха. Костыли мне это позволят, как же.
– Не, ну а что? Что за имя такое?
– Такое же имя, как и у тебя, сколопендра, – замечаю в самом конце Лизу и даже на мгновение позволяю себе порадоваться.
Хоть кто-то тут адекватный.
Собеседник Даня выдает громкий смешок.
– Ой, Синицина, завались, – огрызается Ника и поправляет длинную шевелюру.
– Так, прекратите. У нас, в конце концов, элитная школа, а не базар.
Учитель стучит по столу, и все морщатся.
– Добро пожаловать в самую крутую школу страны, – все тот же собеседник Даня.
Одариваю всех своих одноклассников самой высокомерной улыбкой и прохожу мимо. Плюхаюсь на последнюю парту.
Как раз за спинами Дани и пока ещё незнакомого парня.
Блин, совсем ориентацию потеряла с этими перепалками.
Ну не вскакивать же сейчас и не пересаживаться.