часть 4
Шедоу сидел рядом с Соником, крепко держа его за руку, пока тот спал. Ярость, подобно раскаленной лаве, кипела внутри него, угрожая выплеснуться наружу. Он смотрел на спящего ежа – его Солнышко, всегда такое яркое и неукротимое, теперь выглядело таким хрупким и измученным. Каждое слово Тейлза, каждый обрывок песни «Одинокая луна», запечатлелся в его сознании, множа боль и негодование. Они посмели обвинять Соника? Они заставили его чувствовать себя ничтожным? Шедоу сжал челюсти. Они заплатят. Дорого.
Но сейчас был Соник. Его раненое запястье нуждалось в немедленной помощи. Шедоу осторожно отпустил его руку и поднялся.
— Тейлз, — тихо произнес он, не отрывая взгляда от Соника. — Аптечка. И горячая вода. Быстро.
Тейлз, всё ещё бледный, поспешно кивнул и убежал за необходимым. Шедоу аккуратно снял бинты с запястья Соника. Вид красной полосы, ещё свежей, на его некогда нетронутой коже, заставил его сердце сжаться. Это было подтверждением всего того ужаса, который пережил Соник, и Шедоу чувствовал, как вина и бессилие терзают его. Если бы он только не был так глуп, так горд…
Тейлз вернулся с аптечкой. Шедоу аккуратно промыл рану, затем обработал ее антисептиком и наложил новые, чистые бинты, его прикосновения были поразительно нежными для такого грубого воина. Он работал сосредоточенно, каждый раз проверяя реакцию Соника, который лишь слабо стонал во сне.
Когда всё было сделано, Шедоу снова сел рядом, крепко сжимая руку Соника. В его голове рождался план. Он не просто поговорит с ними. Он преподаст им урок, который они никогда не забудут. И никто, никто больше не посмеет так обращаться с Соником. Это было обещание, данное самому себе.
Время текло медленно. Солнце клонилось к закату, раскрашивая небо в оранжевые и фиолетовые тона. Соник пошевелился, тихо застонал и медленно открыл глаза. Первое, что он увидел, было обеспокоенное лицо Шедоу, склонившееся над ним.
Его взгляд был затуманенным, но постепенно к нему возвращалось осознание. Он вспомнил песню, боль в запястье, панику, и как он цеплялся за Шедоу. А потом… этот глубокий, успокаивающий голос, и чувство безопасности.
— Шед? — прошептал Соник, его голос был хриплым. Он попытался пошевелить рукой, но Шедоу остановил его.
— Тише. Всё в порядке. Твоё запястье… я обработал его.
Соник посмотрел на свежие бинты, и воспоминания обрушились на него с новой силой. Стыд, отчаяние, но и облегчение, что Шедоу был рядом. Его взгляд скользнул по комнате, нашёл гитару на полу, затем метнулся к Тейлзу, который стоял чуть поодаль, наблюдая за ними.
Затем его глаза вернулись к Шедоу. Он помнил, как плакал, как цеплялся за него, как Шедоу успокаивал его. Но песня… он же играл ее, когда Шедоу ещё не было в комнате.
— Ты… ты слышал? — тихо спросил Соник, его голос дрожал от смеси стыда и страха. Страха, что Шедоу теперь увидит его полностью сломленным, слабым.
Шедоу нежно сжал его руку. — Каждое слово. И каждый всхлип.
Лицо Соника вспыхнуло румянцем, но Шедоу не дал ему отвернуться.
— Не смей стыдиться. Не смей. Это была боль. И ты имел право её выразить.
Шедоу переместился, чтобы обнять его, прижимая к своей груди.
— Соник, — прошептал он, его голос был полон нежности, но в нем слышалась и стальная решимость. — Я никогда не отпущу тебя больше. Никогда. То, что ты пережил… никто не заслуживает такой боли. И то, что они тебе говорили…
Шедоу прервался, его голос на секунду дрогнул от ярости. Соник почувствовал напряжение в его теле.
— О чём ты? — спросил Соник, его голос был всё ещё слаб.
Шедоу отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. — Тейлз рассказал мне, что они… друзья… обвиняли тебя в нашем расставании. Что они заставили тебя чувствовать себя виноватым.
Глаза Соника расширились. Он отвёл взгляд, пытаясь скрыть боль.
— Это… это не важно. Я сам…
— Нет! — резко прервал его Шедоу, его голос был низким и властным. — Это не твоя вина. Это была глупая ссора. Мы оба были виноваты. Но их слова… они были оружием. Они сломали тебя, Соник. И они заплатят за это. Соник посмотрел на Шедоу, в его глазах читалось удивление и тревога. Он никогда не видел Шедоу таким — не просто яростным, а настолько глубоко задетым его болью.
— Шедоу, не надо… — начал Соник.
— Надо, — отрезал Шедоу. — Я не позволю им ходить безнаказанно за то, что они сделали с тобой. Ты для меня важнее всего. И я защищу тебя от всего, что посмеет причинить тебе боль.
Шедоу притянул его ближе, поцеловал в лоб.
— Теперь ты в безопасности. И больше никогда не будешь один. Я люблю тебя, Соник.
Соник закрыл глаза, чувствуя тепло объятий Шедоу, его решимость, его любовь. Впервые за долгое время он почувствовал, что действительно в безопасности. Страх и боль ещё были где-то глубоко, но их затмевало ощущение надежды и возвращения домой. Он знал, что Шедоу не шутил. И он знал, что их жизнь теперь изменится навсегда.
————————
Что теперь предпримет Шедоу? Каким образом он "заставит их заплатить"?