8
— Инспектор по делам несовершеннолетних, старший лейтенант полиции Пак Чеён , — представилась девушка в форме. — Ким Тэхён , это вы? Вы нас вызывали?
— Да, спасибо, что оперативно приехали, — я сделал приглашающий жест, предлагая пройти в кабинет и указывая на стол, потому что уверен, что сейчас будет куча бумаг и бюрократии.
— Мне пора, — вдруг спохватилась Сон Сохи. Она явно не горела желанием беседовать с представителями правопорядка.
— Сон Сохи, подождите, пожалуйста, — я не ожидал, что женщина попробует сбежать, не поговорив с пришедшими дамами даже при изменившихся обстоятельствах. Если честно, думал, она останется и будет, так сказать, доигрывать до конца свою партию. — У сотрудников, наверно, будут к вам вопросы.
— Я уверена, что вы сами сможете дать на них ответы, — бывшая теща многозначительно бросила на меня взгляд и выскочила из кабинета под удивленные взгляды всех присутствующих.
— Простите, а кто это был? — инспектор ПДН растерянно проводила ее взглядом.
— Бабушка девочки, — тихо говорю, а на лице инспектора отразилось сперва радость. Думаю, она тогда решила, что все разрешилось и без ее участия. Но спустя секунду она все же поняла, что все немного хуже, чем она думала.
— Добрый день, я представитель опеки Квон Мина, — представилась вторая женщина. — Объясните, что здесь вообще происходит?
Обе женщины переводили взгляд с меня на ребенка и Сон Хёну. Я решил попробовать объяснить, не вдаваясь в подробности.
— Сегодня произошла авария на объездной, рейсовый пассажирский автобус перевернулся, — обе женщины кивнули в ответ в знак того, что знают об этом. — На место прибыла детская и взрослая скорая. Но детская скорая помощь по техническим причинам не смогла увезти ребенка с места ДТП. Но так как в этот момент отъезжала скорая с ее матерью, то врачами было принято решение передать ребенка в больницу со взрослой скорой, так как у ребенка даже нет верхней одежды. Вот девочку усадили к ним и доставили сюда, — и снова обе женщины кивнули.
— Что с мамой? — интересуется дама из опеки.
— Идет операция, прогнозов о состоянии женщины пока нет, — вижу боковым зрением, как резко подняла голову Сон Хёна и пристально смотрит на меня. Она понимает, что Сохи говорила правду. Ну или была близка к ней. У нее на лице отразилась боль, а в глазах застыли слезы. Но она ничего не сказала.
— Ребенка осмотрели? — это уже девушка в форме интересуется. Она достала из папки кучу бумаг и принялась кое-какие из них заполнять.
— Скорая осмотрела, вот заключение, — я положил перед девушкой карточку осмотра детской скорой. — Но, понаблюдав за ребенком это время, что она здесь была, у меня возникли кое-какие подозрения. И я настаивал бы, чтобы девочку осмотрели еще раз, более пристально и без спешки, — и снова на лице Хёны немой вопрос. Она бережно прижимает к себе малышку.
— Думаете, есть травмы? — сотрудник полиции приуныла. Я так понимаю, что это ей усложняет жизнь.
— Я хирург, а не детский специалист, — даю понять, что не готов ничего комментировать.
— В любом случае девочку надо поместить в больницу, чтобы ее осмотрели специалисты разного профиля, — вклинивается в диалог представитель опеки.
— Это обязательно? Я могу лечь в больницу с ней? — Сон Хёна всполошилась. Я, если честно, тоже заволновался. Я рассчитывал на немного иное развитие событий.
— Да, это обязательная процедура. Не переживайте, ее там никто не обидит, — равнодушно поясняет женщина из опеки.
— Я и не думаю, что обидят. Только это маленький ребенок, у которого на глазах сейчас мать пострадала. Это стресс для нее, ей страшно, — Сон Хёна возмущена равнодушием женщины.
— Ну а что вы предлагаете? — Квон Мина возмущенно посмотрела на взрослую женщину, словно призывая ее быть разумнее и не вестись на поводу у эмоций.
— Отдайте ее мне, а я в понедельник обойду с Джи всех врачей, каких скажите, — предлагает женщина.
— А вы кто вообще? — на Сон Хёну внимательно смотрит инспектор ПДН.
— Я бабушка, она со мной растет и меня знает, — пытается объяснить Хёна.
— Еще одна бабушка? — сотрудница полиции прищурилась и внимательно изучает женщину.
— То есть ребенок рос с бабушкой, а не с матерью? — теперь всполошилась представитель опеки.
— Да, бабушка. Ну так девочке же работать надо, а сад еще не дали. Сказали, через год, а то, может, и к трем, — объясняет женщина, но добивается обратного эффекта. Теперь Дженни выглядит в глазах сотрудника полиции и представителя опеки как не очень хорошая мать.
— Понимаете, если в понедельник выяснится, что у девочки какая-то травма, то ни одна экспертиза не сможет доказать, что травма была получена не дома с вами, а во время аварии, — вступает в разговор сотрудник полиции.
— Да что ж я ребенку вредить буду? Я ни на шаг от нее не отойду, — пытается убедить двух женщин Сон Хёна, а я понимаю, что это абсолютно бесполезно.
— Так, давайте не будем препираться, а разберемся по существу, — инспектор нахмурилась и строго посмотрела на всех. — Документы предъявите все, пожалуйста.
— И мои? — я растерялся немного, но, увидев утвердительный кивок девушки, полез в куртку, что висела в шкафу, за документами.
Все паспорта лежат перед инспектором, и она пытается разобраться. Она сказала, что сперва хочет взять с меня объяснение. И я присел на второй стул за столом. А дама из опеки настойчиво задавала Хёне разные вопросы: про условия жизни ее и Джен, про образ жизни и вредные привычки. Вопросы и то, в какую сторону двигался их тихий разговор, мне однозначно не нравились. А еще меня беспокоило, что тут столько людей, гомон из голосов, а ребенок спит. У меня, конечно, нет опыта общения с детьми, но мне кажется, это ненормально.
Когда со мной закончили, то начали брать объяснение с Сон Хёны. А я, извинившись, вышел из кабинета. Просить женщину не рассказывать ничего лишнего было поздно, да и не видит чистосердечная тетка Дженни подвоха в этих вопросах. Я подхожу к стойке медсестры у нас на этаже.
— Даин, а у нас в детском отделении есть места, не могла бы узнать? — у меня созрел свой план. Отдавать кому бы то ни было ребенка я не буду. Ни Хёне, ни Сохи, ни уж тем более органам опеки. У Джи есть отец, и пусть меня нет в свидетельстве о рождении, но это ничего не значит. От этого я отцом быть не перестану. Дежурная медсестра вызванивает детское отделение и уточняет все.
— Ким Тэхён, в детском отделении только платные палаты остались, — убирая трубку от уха, говорит девушка.
— Они возьмут годовалого ребенка после ДТП? — я навалился на стойку, где сидит медсестра, и буравлю ее взглядом.
— Говорят: нет, у них от трех лет, — растерянно отвечает медсестра.
— Ну-ка, дай мне трубку, — я практически выхватываю трубку у девушки и подношу к уху. — Заведующий хирургическим отделением Ким Тэхён . Почему вы не можете принять ребенка?
— Приказ Чхве, в эти палаты мы можем помещать детей только от трех лет, извините, — слышу ответ растерянной медсестры из детского отделения.
— Он у себя сейчас? — бросаю взгляд на часы. Думаю, полиция с опекой там минут двадцать еще беседовать будут, успею заглянуть к Чхве. Да и потом, не уйдут же они без моих подписей во всех документах. — Я к вам поднимаюсь, — бросаю в трубку, а сам поворачиваюсь к своей медсестре: — Если полиция будет забирать ребенка из моего кабинета, звони срочно. И когда у Чон операция закончится — тоже звони. Мне надо знать, как она прошла и что с пациенткой.
Быстрым шагом спешу на этаж выше, в новое детское отделение.