7
— А кто? — я, если честно, растерялся.
— Дженни — это дочь Хёнсока, а у этой мегеры и детей-то не было никогда, — Сон Хёна села на диван, на котором только что спала Джиён. И, усадив ребенка к себе на колени, тихонечко начала малышку укачивать. И девочка, почувствовав тепло родных рук, начала прикрывать глаза. Этакая детская сонливость меня насторожила. Что-то здесь не так, но разговор о Дженни и ее псевдомаме меня отвлек.
— Я что, на дуру похожа? — Сон Сохи презрительно фыркнула. — Этот кобелина ни одной юбки не пропускал, а тут поставил условие: или я принимаю его дочь, или он уходит от меня и растит ее в одиночестве.
— А я говорила Хёнсоке отдать мне ребенка, я бы ее вырастила и стала бы хорошей матерью, — комментирует слова родственницы Сон Хёна.
— А что с настоящей матерью Дженни? — я думал, что такие сюжеты бывают только в сериалах.
— Умерла в родах, — отвечает тётя Дженни.
— Хотела мужика из семьи увести, а в итоге поплатилась, — по-своему интерпретирует события Сохи. — В общем, я все сказала. Если хочешь опеку над соплячкой — плати.
— Что ты удумала, Сохи? — Сон Хёна озадаченно посмотрела на женщину.
— То, что мне положено, — Сон Сохи налетает на золовку с претензией.
— Дура, тебе Хёнсок и так полквартиры оставил по доброте душевной, — качает головой Сон Хёна.
— Я всю квартиру заслужила! И домишко этот, в котором ты живешь, тоже должен был быть моим, а не тебе достаться. Я столько лет терпела это кобелину. Каждый раз, когда этот козел окучивал очередную малолетку, я дома полы намывала да туфли ему надраивала, чтобы он с иголочки был. А потом еще и не спала по ночам, когда он дочку свою притащил. Вам этого не понять! Я только жить начала, жизнь свою устраивать! А тут узнаю, что без этой самой девки не могу теперь квартиру продать. Я честно заслужила, отработала все эти деньги! — кричит в сердцах женщина, а я смотрю на нее с ужасом. Впрочем, так же на нее смотрит и Сон Хёна.
— Одумайся, Сохи, — призывает Сон Хёна к разуму бывшую родственницу.
— Ну, зятек, бывший, просвети-ка нас, — и Сон Сохи со злорадством смотрит на Сон Хёну, — когда там у нас внученька сироткой-то станет?
— Что? — Хёна испуганно встрепенулась и посмотрела на меня, а я растерялся. И как эта бабища догадалась, что у Дженни дела не очень. — Дженни? Что с ней?
— Не пугайтесь, Сон Хёна, — я пытаюсь успокоить женщину. — Ей сейчас делаю операцию, у нее есть все шансы.
— Шансы на что? — экс-мамашка не унимается. — У нее хребет перебит! Так что хотела ты, Хёна, забрать Дженни, вот и заберешь. Будешь всю оставшуюся жизнь ей жопу подтирать, — и на губах Сохи заиграла улыбка. — Это если она еще выживет.
— Что ты говоришь, Сохи? Как ты можешь такое говорить? — Хёна пораженно смотрит на женщину. — Ты же ее растила, она тебя матерью называла. Да если б ты не оттолкнула ее тогда, когда у них с Тэхёном разлад пошел, она бы никогда ко мне не обратилась за помощью. Ты и только ты ей самый дорогой и близкий человек.
— Да какой разлад⁈ Она просто дура, мужика даже удержать не может, — отвечает бывшая теща. — Меня всю жизнь воротило от этих нежностей и слов «мама». Я из-за Хёнсок-то и не смогла стать настоящей матерью для своего собственного ребенка.
— Сохи, кроме тебя в той ситуации никто не виноват, — видимо, Хёна в курсе того, о чем говорит женщина.— К вам пришла настоящая мать Дженни? — мне казалось, что я уже не в состоянии удивляться. Но нет, чем дольше мы разговаривали, тем сильнее я удивлялся.
— Да, эта малолетка думала, явится ко мне, покажет живот, и я тут же свалю в туман. Но не на ту напала! — Сохи усмехнулась, вспоминая тот день. — Я отметелила ее и выпнула из квартиры. Потом роды начались у меня.
— Что-то ты не сказала, что роды у тебя начались из-за того, что ты таблеток напилась, чтобы изобразить попытку суицида. Чтоб Хёнсоку испугать, — добавляет Хёна.
— А я что, виновата, что у твоего братца ни стыда ни совести? Да, я просчиталась. Не учла, что у беременной таблетки усвоятся быстрее, и этот кобелина на работе задержится и найдет меня, когда уже будет поздно! — женщина плюется злобой.
— Виновата, — обрывает её Хёна . — Ты должна была не моим братом пытаться манипулировать и прививать ему чувство вины, а в первую очередь думать о ребенке.
— В общем, я сумму назвала, — Сохи посмотрела на часы так, словно опаздывает. — У вас есть время до понедельника, чтоб собрать деньги.
Женщина направилась к двери и подошла к ней как раз в тот момент, когда она открылась и на пороге появились девушка в форме и женщина лет сорока с уставшим взглядом. А вот и полиция с опекой пожаловали. Сон Сохи попятилась и испуганно оглянулась на меня и Сон Хёну с ребенком на руках. У нее на лице отразился испуг, а я довольно улыбнулся.