Глава XVI. Коллахан.
«Когда твоим мечтам придет конец, как ты купить себе счастье? И когда ты — все, что у тебя осталось, как ты заполнишь пустоту внутри?»
Кол теперь перестал существовать. Он — ничто. Он не может думать. Он не может обернуться. Если обернется, то увидит Безликого.
Кол был слишком труслив, чтобы посмотреть своему страху в лицо.
«А Нил ушел от тебя. Лира с Авой и подавно не было. И что же делать маленькому Коллахану, когда друзья спрятались от его проблем?»
Кол уставился на уродливую комнату, больше напоминающую чердак, где людей не было с самого его рождения, и беспомощно понурил голову. Откуда вся эта пыль?
Книжные полки тоже покрылись толстым слоем пыли, да так, что серый выглядел как настоящий цвет шкафа. Кол не читал уже давно. Так давно, что не помнит когда.
«Не читаешь, значит тупеешь, милый Коллахан. Хотя, куда тебе быть еще тупее? Разве бывает что-то тупее пробки?»
На свое лицо смотреть он побаивался, да и желания не было. Угнетало только то, что знакомые, увидевшие его, со страхом ахали, спрашивая у Кола, не заболел ли он.
«Раз, два, три… Коллахан умри!»
Даже таблетки закончились, а выйти из комнаты означает добровольно подписаться на смерть.
«Чего ты сидишь? Я уже устал ждать, Кол.»
В его комнату ни раз пускали психотерапевта, но каждая попытка венчалась неудачей. Кол был безнадежен.
«Тик-так, тик-так.»
Кола даже не интересовало, что творилось снаружи. Наружность, видимо, состоянием Кола тоже не интересовалась. Надежда на визит Авы, Лира или Нила угасла сразу после того, как появилась.
«А где твои волшебные пилюли, Кол? Меня они так заводят!»
У Кола не хватало сил даже моргать. Без еды, кажется, его жизнь стала лучше. Или только кажется?
«Как же мне скучно!»
Вдруг дверь со скрипом открылась, раздувая сгусток пыли. Из-за двери выглянула Диадема, которая с усердием пыталась не обронить поднос.
— Вот твой обед, Кол, — сказала она и широко улыбнулась, обнажая ряд кривых зубов. Рыжая копна волос сегодня была собрана в косичку, а веснушки на лице стали еле заметны из-за ее загара.
Когда она успела?
Диадема поставила поднос с едой на пол и закрыла дверь, после чего уселась напротив Кола.
— Ты как? — спросила она, все еще не переставая улыбаться. А ведь мама говорила ей, что притворство — плохое качество человека.
Кол не ответил и с отвращением уставился на миску с чечевичным супом.
— Ты давно не ел, так что я решила приготовить тебе твой любимый суп! — Диадема подхватила ложку и, окунув ее в миску, поднесла ко рту Кола. Его губы скривились от отвращения и, оттолкнув руку Диадемы, он отвернулся. — Да что с тобой?! Расскажи мне! Я твоя сестра, в конце концов!
Кол посмотрел на свою руку, которая сливалась с белоснежным ковром, и усмехнулся. А ведь Ава мечтала о такой бледной коже. Вспомнив это, Кол рассердился и опрокинул миску, яростно сверкнув глазами.
— Чего это ты? — спросила Диадема. — Я же старалась, Кол!
«Ох, как нехорошо!»
Кол встал с пола и направился к своей кровати. Диадема принялась убирать остатки супа, при этом яростно что-то шепча себе под нос.
Кол уткнулся лбом об холодную стену и закрыл глаза. Ему хотелось отдохнуть, но даже во сне ему не давали покоя.
Мертвецы все плясали и плясали у костра, а Смерч окончательно вымотал парня.
— Кол, мы волнуемся за тебя, — сказала Диадема.
«Какая лгунья! Мне аж тошно от нее.»
— Перестань запираться в комнате.
«Скажи ей, чтобы она исчезла. Она меня бесит.»
Кол свернулся в позу эмбриона и закрыл себе уши, пытаясь заглушить Безликого. Со стороны выглядело так, будто он яро пытается заткнуть Диадему, отчего последняя обиженно цокнула и выбежала из комнаты брата.
«Наконец-то. Ты неразговорчивым стал, Коллахан. Так не весело.»
Кол рассердился и ударил голову об стену, после чего начал выкрикивать самые разные буквы — это помогало заглушить голос Безликого.
Его жизнь становилась бессмысленной: целыми днями Кол сидит на полу и пытается приглушить Безликого. Казалось, он мог заниматься только этим.
А в остальном он был бесполезен.
Да что там говорить, даже приглушать Безликого у него получалось хуже некуда.
«Жалкий, жалкий Коллахан.»
— Жалкий, жалкий Коллахан, — повторил Кол, снова оглядев свои исхудавшие руки. Их было не отличить от рук скелета.
— Жалкий, жалкий Коллахан, — послышалось сзади и Кол дернулся, с ужасом уставившись на Безликого. Теперь его голос звучал не в голове. — Ну, здравствуй.
Капюшон все еще скрывал его лицо, а без возможности увидеть его Безликий выглядел совсем как обычный паренек.
— Чего так застыл? — произнес он скрипучим голосом, пробирающимся до мозга костей. Кол, кажется, забыл как дышать. Он не мог оторвать глаз от темной фигуры в другом конце его комнаты. Невозможно представить, насколько побледнело его и без того белое, как мел, лицо.
Из шока его вытащил резкий скрип двери и, обернувшись в ее сторону, Кол с недоумением уставился на спокойное лицо Нила.
— Привет, Кол, — протянул он, закрыв за собой дверь. Кол не сводил глаз с Безликого, которого, видимо, Нил не видел. — Меня пропустила Диадема. Я хотел узнать, как ты себя чувствуешь… Кол? Что с тобой?
Кол устало поглядел на Нила и не без труда поднял указательный палец на Безликого.
— Там, — прошептал Кол, — стоит Безликий.
Нил повернулся на Безликого и сжал воротник пальто. Его красивое лицо исказилось в недоумении и он протер глаза.
Нил, наверное, не видит его и считает Кола невменяемым.
— Кол., — прошептал Нил, с опаской глянув на друга. — Там… стоит не Безликий.
Кол снова посмотрел на Безликого и убедился в своих словах, сказав это и Нилу.
— Кол, это же Майк.
Нил шумно вздохнул и похлопал себя по щекам. Кол ничего не понимал и, честно говоря, не стремился. В последнее время в его жизни происходила такая ахинея, что глупые видения не имели никого значения.
— А я вижу Безликого, — сказал он.
Нил покачал головой и, подбежав, резко стянул капюшон с Безликого, все это время молча наблюдавшего за происходящим.
Кол и не дернулся, увидев перед собой ухмыляющееся лицо Майка. Его темные волосы стали несколько длинней, отчего Кол подумал, что миф про рост волос после смерти вовсе и не миф. Зеленые глаза все так же светились от радости, а улыбка осталась такой же светлой, какой и была. Майк ничем не изменился, не считая непривычной бледности его лица.
Все трое молчали, пока Кол, поняв, что же все-таки происходит, громко взвизгнул. Голова шла кругом и он не понимал, что чувствовал больше: ненависть, радость или недоумение. Сначала Кол рассердился, а потом начал задаваться вопросами. Только после этого пришло озарение: он не виновен! Если Безликий — это Майк, то значит, что он убил себя сам.
Он не виновен.
Не виновен, черт возьми!
Кол рассмеялся и только потом понял, что слезы текли не переставая.
Нил с опаской взглянул на друга и что-то сказал Майку, но Кол ничего не слышал. Он был по-настоящему счастлив. Пересилив себя, парень начал прыгать от радости.
Он не виновен!
Он не убивал никого. Никогда.