Волчица

— Равняясь!

Солдаты выстраиваются в шеренгу, прикладывая к груди кулаки.

— Смирно!

Солдаты убирают руки за спину, гордо выпятив грудную клетку вперёд. Словно говорят; «Вот наши сердца. Выньте их из груди и заберите себе. Мы готовы!»

— Я ваш капитан. — суровым тоном сообщает Леви, внимательно осматривая каждого новобранца. — Мой элитный отряд был создан для выполнения особой миссии и защиты Эрена Йегера. Моё имя Леви. Для вас, капитан Леви. Я ценю порядок, дисциплину, полное повиновение приказам и рот на замке. О планах и делах, обсуждаемых внутри отряда, распространяться запрещено. Нарушителя лично выкину за стену к титанам! Ясно?

— Так точно, сэр!

Вот заём скажите на милость так пугать кадетов? Они же ещё дети! Смотрят с такими напуганными глазами. Только Микаса злится да Армин, возбуждён до неприличия. Ну Эрен ещё. Только последний постоянно косится в мою сторону. Знаю, что переживает, и винит себя в случившемся. Только он то не виноват.

Леви жестом подзывает меня к себе, и я послушно иду на его зов.

— Это Лисса Хардис. Она будет исполнять роль второго командира.

Новички смотрят на меня пристально, с интересом. Наверняка про слухи все знают. Слышали уже. Резко вспоминаю Петру и становится больно. Их то отряд сделал все, чтоб я чувствовала себя членом семьи, а не просто команды. Так. Отставить слёзы! Я обещала Петре, что позабочусь о Леви. Я пообещала себе, что позабочусь о новой команде. Обещала, что останусь собой, несмотря на боль и страхи остаться снова одной. Я должна. Я обещала.

Натягиваю на себя улыбку и бодро говорю;

— Можете звать меня Волчица!

Кажется, что солдаты оживились и немного расслабились. Леви, бросив на меня быстрый удивлённый взгляд, начал раздавать первые указания. Я стояла рядом и внимательно рассматривала ребят. Микасу, Армина и Эрена знала хорошо, а вот остальных.... Перед сегодняшним днём капитан дал мне список солдат и кратко, в своей манере, описал каждого. Хвостатая и вечно жрущая картошку — Саша Блауз, смазливый высокий русоволосый солдат — Жан. Вроде как думали взять ещё какого-то Конни, но решили его не брать, ибо людей в команде было бы слишком много. Зато его с радостью взяла к себе Ханджи.

— Задания на день ясны? — спросил Леви.

— Да, сэр!

— Тогда покидаю вас!

Капитан на прощание поддерживающее похлопал меня по плечу, после чего ушёл. За все время подготовки к новому отряду мы ни разу не поговорили о том поцелуе. Работа, как ни крути. Сил на что-то другое просто не было. Да и по сути, капитан считал, что все и так ясно и понятно. Лично я ничего не поняла и ничего мне неясно. Было ли это мимолётным влечением или все же началом отношений? Да, мы признались в том, что нужны друг другу, но сейчас это воспринимается как обычное желание людей иметь сильное плечо под боком в трудный момент. Начинать первой этот разговор просто не хочу. Не переживу, если капитан припишет меня к числу влюбившихся в него дурочек. Какие ещё отношения? У нас могут быть лишь отношения с Титанами! Может он и испытывает ко мне что-то серьёзное, но сейчас для этого явно время не подходящее и как солдат я должна это понимать.

Блять. Я вам объясняю или себе убеждаю? А как же его: « Я бы не стал предлагать это члену своего отряда без веской причины?»

— Лисса Хардис, мы можем идти располагаться в комнатах?

Ну вот. Снова летаю в облаках, забывая о главном. Ненавижу эту свою привычку. Уж больно она какая-то инфантильная. Стараясь не показывать своего смущения, мягко улыбаюсь, смотря в глаза, судя по всему, Жану.

— Жан, не так ли?

Парень тушуется, но все же продолжает пристально смотреть мне в глаза.

— Да, мисс!

— Жан, зовите меня Волчицей. Я не ваш капитан, а лишь та кто возьмёт на себя организаторские вещи и управление, в случае если капитана Леви не будет рядом. Ко мне можно, и, нужно, на ты.

Нет смысла строить из себя не весь кого. Эрд никогда нос свой перед нами не задирал. Вот и я не буду. Мы все одна команда и уж обращаться ко мне на вы, да ещё и мисс. Конечно, они младше меня, но мне то не тридцать лет!

— А, Волчица, хорошо. — неуверенно отвечает Жан.

Девочка, что уж на 100% Саша Блауз, выходит из строя и протягивает мне руку. Вот уж точно тот, кто сечет фишку. Остальные стоят вытянутые, напряженные. Словно перед ними капитан.

— Меня зовут Саша Блауз!

— Знаю. — поджимаю ее руку. — Саша, я так понимаю, вы с Микасой будете жить вместе со мной.

Ещё одна новость. В нашу с Петрой комнату перетащили двуспальную кровать. Для меня слишком жирно спать одной в большой комнате. Так что я не удивилась. Да и на самом деле смотреть на угол Петры было просто невыносимо. Все казалось по утрам, что вот она придёт сейчас и снова начнёт читать свои книги. Впрочем, книги я эти себе забрала, как и ещё немного из личного. Отцу Петры отдала её портрет и одежду. Он долго благодарил меня за рисунок, а потом мы вместе плакали, успокаивая друг друга.

— Это здорово. А это рядом с комнатой Эрена?

Микаса тоже вышла из строя. Остальные продолжили стоять, не решаясь что-то сделать. Вот странные люди. Девчонки храбрее оказались.

— Да, но советую быть осторожнее. Леви не нравится, когда дисциплину нарушают. Но уж тебя то я не сдам.

Да, я сегодня в ударе. Прям вижу, с каким восхищением на меня смотрят. Приятное чувство. Одна только благодарность в грустных глазах Микасы чего стоит. Леви, кстати, её заслуги оценил, назвав эту мрачную девочку той, кто подаёт большие надежды. Вроде как она очень хорошо показала себя в бою. Так хорошо, что наши с Петрой рекорды и близко не стояли. А ведь своё число я не за один год заработала. И кто тут из нас ещё Волчица?

— Ну, а вы что? — обращаюсь к ребятам. — Так и будете стоять?

Парни заметно расслабляются, даже натягивают вежливые улыбки. Всё у нас тут как-то натянуто. Петра бы сказала: По краю ходят, ветра ждут. Только вот, какого ветра то ждать? Ураган недавно прошёл.

— Так. Думаю нам пора разместить вас по комнатам, а если будете дальше так истуканы стоять, то сами пойдёте у капитана номер своей комнаты спрашивать.

Предупреждение подействовало как надо. Парни сразу вышли к нам и послушно двинулись за мной, о чём-то меж собой разговаривая. На улице вовсю гулял холодный осенний ветер, срывая уже с пожелтевших деревьев листья. Солдаты, кутаясь в свои куртки, проходили мимо. Даже солнце из свинцовых туч не выглядывает.

— Это там Волчица идёт? — слышу я тихое, когда мы подходим к штабу.

— Тише ты, это некрасиво!

Пропускаю ребят вперёд, смотря на подметающих улицу дежурных. В какой-то момент они замолкают, бросая в мою сторону осторожные взгляды, словно напакостившие дети. Решаю что это послушать то я точно должна. Может и отыщется ответ на вопрос, почему новички шугаются меня как огня, хотя на их месте боялась бы я совершенно другого.

— Идите на второй этаж. Там в левой стороне почти у самого окна двери. Наша у самого и выкрашена в красный. Номер 13. У парней дверь, что напротив и та которая рядом. Всё понятно?

Солдаты неловко кивают, кажется, не понимая, почему я не иду с ними. Впрочем, заблудиться они всё равно не смогут. Все отряды особого назначения жили мало того, что на одном этаже, так и ещё в соседних комнатах. Угадайте, кому это не пришлось по вкусу?

— Я зайду за вами позже. — добавляю я, доставая из кармана криво нарисованную карту.

— Кирштейн, держи. На тот случай, если есть пространственный кретинизм.

Что? Блин, что я сейчас сказала? Похоже общение с Леви на меня плохо влияет. Уже солдат троллю. Только шуток про туалет не хватает. Молодец, Волчица!

— Да, спасибо. — благодарит Жан, и, берёт из моих рук нарисованную карту.

Они кивают головой и уходят. Похоже, не поняли, что это была издёвка. Ну правда, как можно заблудиться в трёх соснах? Если только не зная, где лево, а где право. Думая об этом, выхожу в безлюдный коридор и встаю напротив окна, выходящего на двор, где убираются дежурные. Оно, к моему счастью, слегка приоткрыто, так что голова хорошо проникают внутрь. Идеально. Если поймают, просто сделаю вид, что хотела закрыть окно. Холодно же.

— Так вот, после тех событий снова выжила только она одна! Представь? Элитный отряд один из самых сильнейших, да почти самый сильный. Всех выкосило, а она одна осталась...

В груди неприятно сдавило. «Осталась одна.» — весьма точно сказано, но всё равно задевает.

— ... В прошлой команде в живых осталась только она и сейчас история повторяется. Она либо очень сильная, либо дезертир.

— Нет, дезертиров Леви не любит, а её прям в главу команды поставил. Видела, как он вчера на неё в столовой смотрел? Словно раздевал. Поди через постель заслужила?

— Но она и правда сильная! Видела её на тренировках и да сколько одна в боях была...

— Значит, просто проклятая, недаром, что Волчица. Как две команды потеряла, так и в этой одна останется в живых.

— Если на то пошло, то Леви тоже проклят. Потерять весь элитный отряд! Волк-Волчице пара идеальная. Оба странные, хоть и красивые. Не просто так, именно она ему сердце растопила. А видела новую стрижку? Траур свой так показать решила.

— Да кто хоть кому сердце то растопил? Сама бегает за ним, весёленькая.

Сижу на холодном полу уставившись в стенку. Удивительно, но раньше слухи меня так не задевали. Вот правда. Как можно говорить такое? Это так мерзко... Сижу и не замечаю как слёзы по щекам катятся. И так обидно стало что дышать тяжело, а злость всё множится и множится разрывая на кусочки.

Дверь в коридор открывается и входит Жан с большим ведром воды. Сморит настороженно, непонимающее. В конце концов подходит ближе и присаживается, поставив ведро с водой на пол.

— Что, карта была не достаточно подробной? — спрашиваю я, вытирая слёзы и возвращая себе нормальный вид.

— Мы капитана встретили. Он спросил где вы... где ты, а затем приказал нести воду, дабы нашу комнату отчистить. Мол там никого кроме нас ещё не было. Потом проходил мимо и услышал всхлипы, ну и решил посмотреть что... Простите.

Качаю головой, улыбаясь. Что-то я и правда расклеилась. Ну что. Пора мстить? А то решит отряд, что их второй командир — тряпка. Быстро встаю на ноги и открываю окно. Поднимаю ведро и выливаю воду прямо на голову этим двум лошадям. Те взвизгивают, смотрят в мою сторону.

— Простите, мне показалось, или тут было слишком много дерьма? Нужно было смыть.

Не дожидаясь ответа, закрываю окно и вручаю ведро ошалелому Жану.

— Не слова другим. — строго приказываю я. — Иначе худа будет.

Блять. Вот и туалетный юмор! Отлично, просто замечательно!

— Я не верю в слухи. — робко поясняет Жан. — Правда.

— Всё пучком. — улыбаясь, говорю я. — Пошли.

Кирштейн улыбается. На щеках появился розовый румянец. Ну прям красивый, милый мальчик. Мы идём молча по коридору. Я лично наслаждаюсь доносящимися с улицы криками и обещаниями меня убить. Когда мы с Жаном выходим, к двери в помещение врываются мокрые до нитки девушки. Заметив нас, они останавливаются, прожигая меня злобными взглядами.

— Что? — надменно спрашиваю я, скрещивая руки на груди. — Тумаков захотелось?

***

Жить с кем-то кроме Петры в одной комнате будет, скорее всего, приятно. Микаса аккуратная и исполнительная. Саша болтливая, но весёлая. Давно уже в этой комнате не раздавалось женского смеха. Так и хочется обнять эту Блауз и расцеловать в обе щёки. Хоть кто-то будет отвечать за радостный настрой. Пока я помогала Саша правильно заправить кровать, Микаса молча сидела на своей верхней койке и читала одолженную мной книгу. Сама я романы не очень люблю, но вот Аккерман — натура романтичная, хоть и скромная. Петра была бы рада, если бы узнала, что её книги нашли своего читателя.

В дверь скромно постучали.

— Войдите! — разрешаю я, кидая взбитую подушку на кровать.

На пороге появляется взволнованный Жан. Мельком пробежавшись глазами по комнате, парень находит меня взглядом обворожительно улыбается.

— Волчица, можно тебя?

Саша подходит к Микасе и, пристав на носочки, что-то шепчет ей. Я покорно иду к новому товарищу по отряду. Что он хочет, было видно. Я, конечно, в таких делах не в зуб ногой, но и не настолько тупая, чтобы не понимать очевидных намёков. Взрослая женщина ведь уже, как-никак.

Мы с Жаном выходим в пустующий коридор. Где-то за дверью парней слышны их голоса. О чём-то спорят. Лишь бы Леви не услышал. Даст им по первое число. Жан мнётся, но всё же решается. Встаёт гордо, словно на параде, и будто невзначай спрашивает:

— Мы в город пойдём, не хочешь с нами? Или со мной? Знаю одно место, куда можно сходить.

И как на это отвечать. Уверенный такой, хитрый. И что, он к своим девочкам не пристаёт? Шансов бы больше было. Хотя почему нет? Просто прогулка с новым отрядом. Возьму собой Микасу и Сашу, — сделав вид, что не поняла намёка на свидание. Да, точно, так и сделаю. А как же ещё иначе? Ведь я права?

— Придержи коней, Кирштейн. Может спросишь сначала разрешение у меня? Или хочешь вместо увольнительной конюшни драить?

Невольно вздрагиваю от его голоса. Слишком тихо он подошёл к нам и слишком неожиданно в разговор встрял. В его голосе хрипотца, свойственная капитану при раздражении. Неужели ревнует? Или планы какие были? Увольнительная та всему отряду была щедро дарована. Не только новичкам.

С немым вопросом поворачиваюсь к капитану. Леви раздражённо смотрит на бедного Жана, что под пристальным взглядом командира, изо всех сил пытается держать себя.

— Ну? — Леви скрещивает на груди руки, вопросительно вкинув бровь.

— Капитан, можно я ...

— Так, стоять! — быстро поворачиваюсь к Жану. — Прости, но у нас дела. Я, скорее всего, не смогу пойти, но если что-то изменится, скажу позже. Хорошо?

Жан кивает мне, после чего, отдав честь капитану, поспешно ретируется в свою комнату. Спорить с капитаном при его подчиненных нельзя, но и молчать в тряпочку я тоже не собираюсь. Знаю, многим нравится, когда происходит нечто подобное. Героини романа радостно пищат, когда их любовники дерзко заявляют об их принадлежности им. Этакие альфа самцы. Но нравится ли мне это? Я не героиня романа о любви. Не так-то растопила сердце вечно холодному капитану, и теперь он бегает за мной, боясь, что уйду. Мы в первую очередь люди, что живут в реальном мире, а не герои любимых книг Петры. Он — капитан, но не холодный и пугающий, а слишком раненный и сдержанный. Я его подчинённая и никакая-то особенная девушка, а простой человек, оказавшийся с ним рядом. Мы не герои и вести себя так уж точно не должны.

— Когда это вы предупредили меня, что у меня будут дела в законную увольнительную?

Леви морщится.

— А ты хотела пойти с ним на свидание?

— Нет, но парня же у меня нет. Так что по идее, это моё право.

Какое-то время Леви молча стоял, буравя меня пристальным и очень сердитым взглядом. Потом, схватив за руку, потащил за собой. Шёл он быстро, я еле за ним поспевала. Кричать, как дура, чтоб отпустил, разумеется, не стала. Пыталась вырваться по тихому, но не смогла. Поймала лишь на себя разгневанный взгляд. Так мы дошли в полном молчании до его кабинета. Он в состоянии тихого гнева, я в полном непонимании происходящего.

— Для тебя то, что между нами было ничего не значит? — сурово спросил он, когда мы зашли в его кабинет, прикрыв за собой дверь.

— А что между нами? — решаюсь задать главный, на данный момент, вопрос. — Что?

— А так не понятно?

— Не очень.

— Думать надо лучше.

— Простите, все претензии к производителям.

Леви закатывает глаза. Кривая, тонкие губы. Это была моя фирменная отмазка, которую он слышал уже раз сто. Эрд, даже смеясь, предложил написать моему отцу письмо с претензиями. Так Оруо потом так и сделал. Вместе с капитаном потом сидели, читали ответ.

— Лисса. — хрипло начал капитан. — Может, я не достаточно чётко выразился в тот раз. Так что скажу сейчас. Я люблю тебя, и хочу связать себя с тобой отношениями. И мне явно не по нраву, что в первый же день, тебя приглашает на свидание молокосос. Я не романтик, водить в город и дарить цветы с клумб не буду. Но в отличие от других, я готов предложить тебе своё крепкое плечо. Если ты согласна, то отвечай уже сейчас.

Отношения... Отношения в разведкорпусе... Почему-то слышать от Леви такое вдвойне странно. Но говорит он честно, серьёзно. Смотрит пристально... Ноги подкашиваются.

— Согласна.

***

Просыпаюсь на своей кровати, тяжело дыша. В комнате темно. Шторы плотно задёрнуты. Хочется пить, так, что тянусь рукой к стоящему рядом стулу, на котором ещё перед сном оставила кружку с водой. Пальцы нащупывают холодную ручку, но промахиваются, опрокинув кружку.

Блять! И в кого я такая?

Тру руками лицо. Рядом копошится на кровати Петра. Вот сейчас встанет и привычно спросит что со мной. А я такая? " Ничего, просто мне сон приснился про то, как капитан мне предложил встречаться, и мы чуть не переспали». А она такая: «Говорила я тебе...»

Стоп. Какая Петра? Она же умерла! Они все умерли! Сердце бешено забилось, и дышать стало невероятно тяжело. Не в силах больше находится в комнате, встаю с кровати и, накинув на себя халат, выхожу в холодный коридор. Тут уже было светлее. Пространство разбавлял тёплый оранжевый свет.

«Петра, когда я уже избавлюсь от этой тоски по тебе?» — грустно думаю, уставившись в окно. — «Тебе бы понравилось то, что произошло сегодня.»

Стоило мне ответить согласием, как капитан тут же подошёл ко мне и поцеловал. Всё в лучших традициях любимых романов Рал. Крепкие объятия, тёплые руки, скользящие по телу. Всё бы зашло дальше, если бы к нам не заявилась Ханджи...

«Не думай об этом. Просто, не думай.» — я подхожу к окну и смотрю на небо. — «Завтра трудный день, а с капитаном вы всегда успеете. Нет смысла думать об этом сейчас.»