Волчица

 Волки уходят в небеса

Горят холодные глаза

Приказа верить в чудеса

Не поступало

И каждый день другая цель

То стены гор то горы стен

И ждет отчаянных гостей

Чужая стая

"Би-2 — Волки"

Я сидела на холодном полу, прижавшись спиной к каменной стене. С того момента, как Эрда на носилках внесли в лазарет, прошло полчаса, а я все так и сижу здесь, нервно теребя руками куртку. Петра уверяла меня, что все хорошо, но я решила остаться здесь. Если бы не моя медлительность, он бы не пострадал и осознание этого давило на мой мозг. Знакомое чувство вины разрывало изнутри.

Призраки прошлого снова встают передо мной, напоминая о моей трусости. Ведь когда стена пала, я первая бросилась спасать свой зад. Я не подумала даже о своей семье. И только Магда, о добрая и милая Магда, смогла вразумить меня своим громким голосом. Возможно, окажись я намного сильнее, они бы не погибли. Я бы смогла спасти хоть кого ни будь. Но, я этого не сделала, ибо нет трусливее и слабее человека, чем я. Волчица, что не смогла позаботиться о своей стае. В глазах защипало и, всхлипнув, я уронила голову на колени. Нет ничего страшного в обычном переломе. Понимаю, что нет. Только вот всё равно кажется, что кошмар повторяется. Я ведь только решила довериться кому-то после стольких лет. И что теперь? Снова теряю? Нет, это даже уже не грустно, а смешно!

— Соплями не подавись. — капитан подкрался практически бесшумно. — Врач сказал, что всё будет нормально. — тут он замолчал, и я ощутила на себе его изучающий взгляд. — Почему не переоделась? От тебя пахнет.

Я не ответила. Не было сил на то, чтоб ответить. Знаю, что Эрду ничего не угрожает. Это стандартная операция, которую проводили многим. Я сама лежала на операционном столе, когда на одной из вылазок сломала ногу. Кость тогда была видна из кожи, и всё вокруг было залито кровью. Не знаю, как удалось пережить эту боль. Не знаю, как Эрд со своим переломом смог сдерживаться. Всю дорогу он ехал, как ни в чём не бывало, и лишь иногда его лицо искажалось болью. В эти моменты он кусал губы и сильнее сжимал мою талию. Только вот не слёз, ни стонов от него не было. Лишь когда мы оказались в безопасности, он вдруг сильно побледнел и упал с лошади.

— Господи! — раздраженно выдохнул Леви. — Ему не нужна нянька! Обычный перелом. Стандартная операция. Ему не станет лучше от того что ты подобно собаке ошиваешься здесь под дверью.

Я снова не ответила. Руки ослабли, и моя испачканная кровью куртка упала на пол. Интересно, кто придумал эту форму? Эти безвкусные белые штаны что так легко замарать. Жутко неудобные рубашки...

— Эй, ты меня вообще слышишь?

А что делать, если начинаются эти дни? Всегда переживаю, что на штанах проявится пятно. Ах, как же неудобно использовать эти тряпочки! Стирать их. Лучше бы я была мужчиной. Интересно, меня пустят к Эрду? Примет ли он мои извинения? Помню, тётя говорила о том, что мертвые смотрят на нас с небес. Марта, наверно, сейчас смеётся надо мной. Я же как-то пообещала, что больше никого не буду навещать в лазарете. Тогда моего друга положили в палату, и я, волнуясь о нем, ночь просидела возле двери в больничную палату. Утром меня разбудили крики медсестры. Тот парень умер, а ведь это была самая обычная простуда. Но, видимо, и такое всё же возможно. Ненавижу лазарет! Он напоминает мне о том, как хрупка человеческая жизнь.

Капитан как-то слишком быстро оказался возле меня и, схватив за плечи, сильно потряс. Мысли куда-то улетучились, и передо мной из тумана обрывистых воспоминаний появилось сердитое лицо.

— Слушай. — Глаза капитана сверкнули. — Сейчас ты ничем ему не поможешь. Прими душ и переоденься. Завтра со всеми навестишь его. Это приказ!

— У меня выходные. Что хочу то и делаю! — огрызнулась я, и тут же столкнулась с его испепеляющим взглядом.

— Идиотка! — выплюнул капитан и, отпустив меня, поднялся. — Ты ничем не сможешь помочь сейчас. Не заставляй меня сидеть тут с тобой. Я в няньки тебе не нанимался.

— Не дай Бог такого няня!

Капитан нахмурился, от чего на его лбу образовалась глубокая морщинка. Потом он тяжело выдохнул и, проведя рукой по лицу, ответил:

— Послушай. Ты теперь официально член элитного отряда.

— То есть вы берете меня? — я хмыкнула.

— Эта вылазка должна была стать главным аргументом. Так и случилось. Вопреки моим сомнениям ты хорошо справилась. Но, — его глаза сузились. — это не значит, что ты можешь делать всё что тебе вздумается. Мне свиньи в отряде не нужны. — капитан презрительно окинул меня взглядом. — Если кто-то увидит члена моего отряда в таком виде, то разнесут слух о том, что я не в состоянии держать дисциплину. Так что подскочила и бегом бросилась в душ, иначе, драить тебе туалеты вместо выходных!

Нет. Всё-таки капитан и правда пугающий. Стоит сейчас передо мной весь серьезный, нахмурившейся. Глаза зло сверкают. От него так и веет опасностью. Неудивительно, что девочкам он не особо нравится. Куда приятнее Смит с его аристократичными чертами лица и высоким ростом.

— Ну? — капитан сделал один шаг вперед, словно бы хотел напугать меня этим.

Я вскочила с пола и тут торжествующее заметила, что я на целую голову выше его. Но, несмотря на разницу в возрасте, грубые глаза капитана, его мощное мускулистое тело вызвало у меня некий страх. Нет, этот человек точно не привык повторять дважды. Даже аура у него была какая-то невероятно чёрная и мрачная. Интересно, сколько всего должен пережить человек, чтоб стать таким... пугающим.

— Слушаюсь, капитан — сухо ответила я и подняв свою куртку пошлёпала по коридору.

Вид, наверно, у меня был не из лучших. Одежда вся мятая, в местах порванная, на волосах кусочки грязи и крови. Наверно, Эрд бы не обрадовался, если бы я заявилась к нему в таком страшном виде. Нужна как можно быстрее принять душ и снова вернуться, когда капитан покинет крыло госпиталя. Я хочу быть рядом, когда Эрд очнётся.

***

Когда вошла в душевую, сразу же столкнулась с Петрой. Девушка стояла у запотевшего зеркала и, напевала что-то грустное под нос, расчёсывая свои рыжие волосы деревянным гребнем. Услышав хлопок двери, она подскочила и резко обернулась, посмотрев на меня так, как будто бы, я застала её за чем-то странным. Наконец она успокоилась и снова развернулась к зеркалу, продолжив расчесывать волосы.

— Прости, я думала это кто-то чужой. Совсем забыла закрыть дверь. — девушка положила на небольшую тумбочку расчёску и подошла к сложенной одежде. — Мы потеряли тебя.

— Я хотела удостовериться что с Эрдом всё хорошо. — отозвалась я, пробегая глазами по её уже давно высохшим волосам. — Как давно ты тут?

Рал развязала полотенце и отвернулась к стене, дабы не встречаться со мной взглядом. Мне стало неловко от того, что я стою и пялюсь на неё в обнаженном виде. Ну прям ненормальная, ей Богу! Я подошла к свободной тумбочке и разместила там свои принадлежности. Форму я постирала. Даже успела сходить в комнату и взять сменную одежду с принадлежностями для душа. Наверно, я единственная, кто в разведке использует различные маски да травяные сборы. В этом лагере смертников девушки отрезают свои волосы и стараются забинтовать грудь, дабы она не сильно выпирала и не привлекала внимание других солдат. В это мрачном месте не до таких вещей. Наверное, я бы тоже забила на все модные средства по уходу за волосами, если бы они не приносили мне такого расслабления. Да, старые привычки — это зло.

— Скажи, — почти шепотом попросила Петра. — Мы сможем стать друзьями?

— Ты уже для меня довольно близкий товарищ. — спокойно ответила я, расстёгивая пуговицы на рубашке.

Сзади раздались шаги. Петра положила свою теплую ладонь ко мне на плечо и силой заставила развернуться к себе. Глаза её горели решимостью.

— Я хочу, чтоб ты была моим другом, Лисса. — серьезным тоном оповестила она и тут же схватила меня за руки, прижимая их к своему сердцу. — Сегодня ты показала мне что ты можешь быть частью нашей команды. Я очень рада этому, правда. После смерти Гюнтера. — она прикусила нижнюю губу и сделала глубокий выдох. — После смерти Гюнтера мы волновались, что не сможем сработаться с новичком. Никто не мог заменить нам его, да и ты не можешь. — девушка замотала головой. — Прости, я путаюсь, когда сильно нервничаю. Просто пойми, что элитный отряд — это одна большая семья. Все мы здесь не только товарищи на поле боя, но и друзья. С Эрдом ты уже подружилась. Так, ты можешь подружиться со мной? Можно мне тоже звать тебя Волчицей?

«Так вот в чём дело» — пронеслось у меня в голове — «Видимо она слышала наш разговор с Эрдом»

Петра смотрела на меня с такой нежностью, что моё сердце защемило. Такими сверкающими были её глаза, такими живыми. Она смотрела на меня так, как будто бы от моего ответа зависела её жизнь.

» — Я не имею права просить тебя измениться. Но прошу не отворачивайся от нас. Хотя бы от Петры. После смерти Гюнтера нам всем не легко. Ей особенно. Она всем сердцем болеет за отряд и хочет, чтоб ты стала его частью.»

В то время, когда я, отдавшись своему горю и отчаянью, поставила на радостях обычной жизни крест, решив, что вся моя жизнь теперь это вечная борьба, и в этом страшном мире нет места для любви, она свято верит в то, что дружба должна быть в жизни солдата. Не думаю, что она пережила меньше меня. Наверняка, тоже потеряла многих своих товарищей, до того как попала в отряд. Да и Гюнтер недавно погиб... Несмотря на потери, боль, и высокие шансы снова потерять дорогих себе людей, Рал продолжает дружить, любить, бесстрашно бросаться в бездну своих чувств. Продолжает переживать о сплоченности команды, не боится называть свой отряд семьёй.

Нет, она намного сильнее, чем кажется. Эта девушка неспроста стала душой отряда. Неспроста Эрд так переживал за неё. Ведь именно поэтому он просил меня не отворачивать от команды нос. Возможно, Петра — это тот самый огонёк жизни, поддерживающий надежду и сильных дух в отряде мрачного и холодного капитана Леви. Капитан как отец, беспринципный, любящий порядок, уважающий дисциплину, а она мать, — согревающая всех своим теплом и любовью?. Эрд как старший брат, дающий советы и поддерживающий в трудную минуту. Оруо. .. Ну он просто самовлюблённый подросток. А кто же я в этой команде? Ребёнок, которого ещё многому нужно научить?

Конечно, ребёнок. Ребёнок, которого нужно научить не бояться. Только сейчас поняла, на сколько трусливой я была. На сколько я была глупа , когда позволила своей личной трагедии завладеть моей душой, решить меня веры в то, что я могу быть кем-то любима. Титаны на самом деле не такие уж и страшные. Повоевав с ними несколько лет, невольно привыкаешь к этим мерзким рожам и пустым глазам. Привыкнуть невозможно разве что к потерям. Даже собственная смерть не столь страшна, когда у тебя на руках умирает товарищ, с которым ты ещё недавно занимался всякой ерундой: смотрел на небо, шутил, строил планы. Невозможность предотвратить печальный исход. Страх перед жизнью, что так жестоко и легко отбирала жизни дорогих людей, не спрашивая на это разрешения. Вот он, настоящий страх. Мой страх, от которого я отворачивалась, которого не хотела признавать. Он глубоко залез в моё сердце, пустил там свои длинные корни, и теперь не так просто от него избавиться.

Жизнь — всегда непредсказуема, жестока и довольна цинична. Мы ведем неравный бой с ней, сражаясь за себя, за своё счастье, за близких. Петра не была сломлена. Нет. Её ломали, её били, но она вставала и жила дальше. Жила с болью от потерь, но без страха перед жизнью. Жила и хранила в себе пламя веры, что так согревало всех вокруг неё. Мне захотелось прикоснуться к этому огню, даже если он вдруг обожжёт мне руки или сердце. Я проиграла свою войну с жизнью. Проиграла, когда отказалась от дружбы, когда отказалась от нормальных человеческих эмоции, превратив себя в робота. А она борется. Будет бороться до самой смерти.

— Да, Петра, ты можешь звать меня Волчицей. — как можно более нежно ответила я.

Давно уже не позволяла себе разговаривать с кем-то таки мягким тоном. Петра улыбнулась и легонько поцеловала мои руки.

— Я рада.

Я ощутила тепло. Не то тепло, которое ты ощущаешь, надев на себя вязанный свитер. Согрелась моя холодная душа, а не тело. Впервые за долгое, очень долгое время.

— И всё же почему Волчица? Могла бы по имени меня звать! Что вы привязались к прозвищу?

Петра подошла к тумбочке и начала медленно складывать в корзинку принадлежности для душа. Она успела переодеться в лёгкое платье и надеть на ноги сапоги. Конечно, солдатские сапоги не особо сочетаются с нежным платьем, но, видимо, её форма тоже ещё сохнет. А ведь мне ещё предстоит отдать свою портнихе...

— Мы как-то раз с папой ходили на охоту, — Петра начала складывать полотенца. — И там я встретила волка. Представляешь, настоящего волка! Смешно, но тогда мне он казался страшным! Огромным таким, с острыми зубами. Я думала, что он убьёт меня. Растерзает на куски. Папы рядом не было, и никто не мог меня защитить. Я закрыла глаза и села на землю, готовясь к смерти. — она вдруг звонко засмеялась. — Через пару минут я открыла глаза, чтобы посмотреть, что стало с волком. Тогда ко мне уже подбежал папа и, зарядив охотничье ружье, направил его на зверя. Он хотел было выстрелить, но тут вдруг опустил оружие и, присев рядом со мной, шепнул: «Смотри, это волчица! Она защищает своих волчат». Я на всю жизнь это запомнила. Знаешь, у её были дивные глаза. Зелёные, пронзительные, какими-то настороженными и усталыми. У тебя такие же глаза, Лисса. Может это сейчас прозвучит глупо, но мне кажется что ты очень похожа на неё. К тому же, по прозвищу же обращаются только к самым близким друзьям. Вот я и подумала...

Я смущенно потупила взгляд. Петра тем временем уже собрала свои вещи.

— Встретимся в комнате, Волчица. — прощебетала она и быстро дойдя до меня поцеловала в левую щёку. — Завтра пойдем навестить Эрда.

***

Как же приятно смыть с себя всю грязь и облачиться в чистую одежду. Все плохие мысли и переживания смылись с тёплой водой, и теперь я ощущала себя по настоящему легкой и воздушной, правда, немного уставшей. Напялив на себя зелёное платье, я собрала вещи и вышла, намереваясь вернуться и узнать, как дела у Эрда. Просто не могу ждать до завтра. И как только капитан может оставаться таким спокойным? Когда Джин упал, все переполошились и начали его поднимать. Капитан же спокойно ушёл, ведя за собой свою лошадь. Неужели ему всё равно, что будет с его солдатом? Или грязная одежда его волнует сильнее, чем скорчившийся от боли подчиненный? Какой же он все-таки холодный и бессердечный!

" Как будто бы ты не такая... Как будто бы ты оставалась с ранеными товарищами из-за беспокойства»

Отмахнувшись от назойливых мыслей, я ускорила шаг. "Отличное" время для самоедства. Я довольно быстро добралась до нашей с Петрой комнаты и, бросив вещи на кровать, огляделась. Петры не было, что, странно, учитывая то, что она сказала, что будет ждать меня тут. Я уже собралась уходить, как вдруг заметила лежавшую на кровати записку. Милая Петра. Решила предупредить, чтоб я не волновалась? В памяти снова всплыла наша недавняя встреча у душевых кабинок. Она так задумчиво расчесывала волосы, даже дверь забыла закрыть. Может, она тоже переживает? Нет, уверена, что она переживает, но, будучи невероятно сильной, сдерживает всё себе. Сдерживает и улыбается. Интересно. Все те люди, которых я считала дураками из-за постоянных смешков и глупых игр, тоже такие? Тогда получается, что всё это время слабачкой была я?

Лисса, сегодня я буду ночевать в комнате Оруо. Прости, если это доставит тебе неудобства, но мне сейчас очень нужно его крепкое плечо.

Я хмыкнула и положила записку обратно на кровать. Оруо живёт в одной комнате с Эрдом, и теперь, когда один из жителей комнаты лежит в лазарете, в комнате пустует кровать. Хотя не думаю, что Петра будет спать на ней. От этой шаловливой мысли мои щеки покраснели. Эрд же говорил, что Петра и Оруо связаны. Может, сейчас они лежат на одной кровати и отдаются любовным утехам, пытаясь заглушить свои переживания? Фыркнув, я вышла в коридор и, плотно закрыв за собой дверь, ушла.

Ночью одна из медсестёр всегда стоит на дежурстве и следит за состоянием больных. Можно было совершенно спокойно спросить её о самочувствии Эрда и после этого уже идти спать с чистой душой. Не смогу уснуть, пока не узнаю, все ли с ним в порядке. Так забавно. Всего за одну вылазку моё отношение к людям изменилось. Может, не полностью, но всё же. Я стала так сильно переживать за чью-то жизнь... Почему за один день произошло столько изменений, сколько не случилось за все три года в разведкорпусе? Неужели всё может поменяться всего за один день? Хотя. О чём вообще идёт речь? Конечно, может. Просто я не думала, что в хорошую сторону. Жизнь рушится быстро, а вот восстанавливается долго. Несправедливость нашего прекрасного мира.

Я была уже близко. Вот поворот, за которым будет коридор с больничными палатами. Оттуда послышались приглушенные голоса.

— Вы опять не спите, капитан Леви?

Я остановилась. Неужели он до сих пор там?

— Как дела у Эрда? — ответил он вопросом на вопрос.

Я выглянула из-за угла, стараясь делать это как можно тише. В тусклом свете факелов стоял капитан. Рядом с ним миниатюрная девушка в белом халате озадаченно листала какую-то тетрадь.

— Операция прошла успешно. — заявила она, отвлекаясь от изучения тетради. — Сейчас он спит. Ему нужно время на отдых, но скоро его выпишут. Правда месяц ему придётся повременить с тренировками если не больше.

Капитан, словно ощутив мой взгляд, обернулся. Хорошо, что моя реакция меня не подвела, и я довольно быстро скрылась за углом. Не думала, что капитан Леви будет интересоваться здоровьем своего подопечного. Сам же велел идти спать. И как он там выразился? «Ему не станет лучше, если ты будешь ошиваться около его двери, подобно собаке? " . А сам то что тогда пришёл?

Похоже Леви только делает вид, что ему всё равно. На самом деле это не так. И осознание этого натолкнуло меня на мысль о том, что мы с ним в чём-то похожи. Он не такой, каким пытается казаться. Совершенно не такой. В памяти всплыл наш разговор, в котором Леви угрожал перерезать мне глотку, если из-за меня кто-то пострадает. Наверно, это было проявлением его заботы, ведь из-за моей ошибки могли пострадать его ребята. Всё может быть. Я столько времени закрывалась от людей, столько времени вешала на всех ярлыки и спасала свою шкуру от нового разочарования, что совершенно разучилась разбираться в людях. Стала подстраивать всех под одни и те же неправильные рамки. Пора бы пересмотреть свой взгляд на жизнь.