Глава 3: Приезд Миши
Утро в аэропорту Сочи было неестественно ярким, словно его специально вылизали для чужой, благополучной жизни, к которой Даша не имела отношения. Она стояла в толпе встречающих, чувствуя себя серым, лишним пятном на глянцевом полу. Пальцы судорожно сжимали ремень рюкзака, в котором лежали её конспекты — её единственное оружие. Мишу она не видела четыре года. За это время он из старшего брата, заслонявшего от всех бед, превратился в почти мифическое существо с фотографий. Чужой или нет — теперь он был её единственным щитом. Хоть на время.
Он вышел из зоны прилёта, и её сердце на мгновение замерло. Он был таким же высоким, как на снимках, но плечи стали шире, а лицо — жёстче, будто вырубленным из камня. Улыбка, с которой он подошёл, была правильной, но в глазах, в самых их глубинах, читалась та же усталость, что и у неё. Он обнял её, и это объятие было не просто крепким — оно было отчаянным, будто он вытаскивал её из бушующего потока, в котором и сам едва держался на плаву.
— Дашка.
—Миш... привет.
В такси, мчавшемся по трассе в Новороссийск, он почти не говорил, устало уставившись в окно на проплывавшие мимо ухоженные, но бездушные пейзажи.Она тоже молчала, прислушиваясь к собственному сердцу, которое наконец-то билось не в такт страху, а в такт слабой, едва теплящейся надежде. Он здесь. Хотя бы две недели.
Подъезд встретил их знакомым запахом — клоакой из сырости, дешёвого табака и чего-то кислого, протухшего. И на лавочке, под треснувшим плафоном ,в ущербном свете, сидели они. Вова и Вита. Два соляных столпа, два призрака. Их лица были не просто бледными — они были восковыми, безжизненными. Глаза смотрели в пустоту, не видя и не узнавая ничего. Они не разговаривали. Не шевелились. Казалось, они просто выдохнули свои души и теперь сидят, как пустые оболочки. Даша почувствовала, как по её позвоночнику пробежал ледяной скорпион.
— Соседи? — равнодушно спросил Миша, снимая сумку.
—Соседи, — так же бесстрастно ответила она, отводя взгляд от Вовы, который, казалось, смотрел прямо сквозь неё.
Дома всё было по-старому. Приторная, удушающая нормальность. Мама хлопотала на кухне, пахло жареным луком. Отец, углубившись в экран планшета, читал сводки новостей, которые были страшнее любого хоррора. Миша разложил вещи в её комнате; она на время перебралась на диван в гостиной. Вечером они сидели на кухне, пили чай. Миша рассказывал про работу, про свою жизнь вдали от этого места. Его голос был ровным, уверенным, будто за стенами этой квартиры не было воющего хаоса.
Даша слушала и ловила себя на мысли, что впервые за долгие месяцы просто... дышит. Как будто на неё накинули тяжёлое, но тёплое одеяло, под которым можно спрятаться. Она рассказала ему о курсах, о ПВЗ, о своих накоплениях. О ночной смене, о белых коробках и шёпотах — умолчала.
Когда он ушёл спать, Даша вышла на балкон, чтобы вдохнуть воздух, не отравленный домашним уютом. В окне напротив, в тёмном квадрате, горел свет. И в его центре стоял Вова. Он не просто смотрел. Он впивался в неё взглядом, полным такой бездонной тоски, что у неё перехватило дыхание. Его лицо было бледной маской, а глаза — двумя угольками. Медленно, с почти театральной чёткостью, он провёл указательным пальцем поперёк своего горла. Это был не жест угрозы. Это был жест полной, абсолютной обречённости, констатация приговора.
Даша отшатнулась, ударившись спиной о перила. За её спиной, прямо у уха, прозвучал тот самый детский, дребезжащий шёпот, который она слышала на ПВЗ:
—Он скоро это сделает. И она с ним.
Она резко обернулась. Балкон был пуст. В квартире за стеклом спал Миша. Кухня была пуста. Но на столе, в кувшине с водой, пузырьки воздуха собирались в чёткий, неумолимый узор. Чёрный отпечаток ладони.
Даша с силой прижала ладонь к холодному стеклу кувшина, едва не опрокинув его.
—Нет. Не сейчас.
Она вернулась в гостиную, легла на диван и уставилась на календарь. День прилёта Миши был обведён красным, как дата наступления. Под ним она с нажимом, почти вгрызаясь в бумагу, вывела шариковой ручкой: «14 дней. Не дать втянуть себя. Не стать как они».
Снаружи, в ночном небе, гудели дроны-стервятники. Где-то далеко грохнуло, и стёкла мелко задребезжали. В соседней квартире Вита тихо, монотонно стонала сквозь сон. А Вова что-то шептал, бесконечно повторяя одни и те же слова.
А у Даши в голове стучала лишь одна, как барабанная дробь, мысль: идти дальше. Ценой чего бы то ни стало.