Глава 9
Ночь в Барселоне была такой густой, что казалась почти материальной — как будто город укутал себя в чёрный платок, позволив редким фонарям лишь пробить несколько золотистых дырок в своей ткани. Виани сидела на подоконнике крохотной квартиры, слушая, как где-то далеко лениво гудят машины, и скручивала телефон в пальцах так, будто хотела его согреть.
После разговора с Джудом внутри было непонятное эхо — словно он говорил не через динамик, а прямо у неё под кожей. Обычно этого не было после разговоров с ним. Такое липкое, усталое ощущение. Странно.
Девушка вспомнила о брате, когда уведомления от него загорелись на телефоне и невольно сжалась. Его просьбы, ожидания, давление — всё снова нависло. И Барселона, которую она и так никогда не считала своим домом, вдруг стала казаться еще теснее.
Даже тут она не может спрятаться от него.
Экран вспыхнул.
«Ты не спишь?» — Это как раз было уведомление от Гави
Она даже не успела удивиться — слишком поздний час странным образом вписывался в его характер.
Он был... не то чтобы непредсказуемым. Просто живым. Настоящим. И от этого — опасным.
Она не знала, зачем ответила.
Но ответила.
«Нет»
Пауза была короткой.
«Если хочешь... можем пройтись. Тут тихо. Ночь классная. Никто не заметит.»
И эта простая фраза — «ночь классная» — как будто выдернула её из вязкого состояния.
Внутри вдруг стало легче.
Словно кто-то открыл окно.
Сначала хотелось посмеяться, написать что-то вроде «Что за бред?» или «Это шутка такая?». Но в то же время ей хотелось с кем-то поговорить, наконец уйти от этой всепоглощающей тревожности, от сообщений Вини, от всего. Гавира был не лучшим вариантом. Далеко. Но здесь, в этом шумном, идущим в своем темпе городе, он был почти единственным.
Она спустилась вниз, не думая, что делает.
Гави ждал у стены, под тенью густой листвы. Свет фонаря выхватывал кусочки его лица — челюсть, нос, влажные ресницы. Всё остальное пряталось в полумраке.
Он приподнял голову, когда увидел её.
И улыбнулся неуверенно — как будто боялся, что она в последний момент разворачивается и исчезнет.
— Ты серьёзно пришла, — Почти прошептал он, будто ночь могла обидеться, если говорить громче.
— Сама в шоке.. — Тихо ответила она, но без привычного стеба или подкола. Просто. Искренне.
Девушка приблизилась, ощущая, что воздух вокруг него чуть теплее, чем воздух вокруг всего остального города.
Ночь была очень тихой.
И тишина их приняла.
— Пойдём, — сказал он тихо.
***
Столица Каталонии ночью — это не тот шумный, щедрый, яркий город, который она ненавидела днём.
Ночью он другой: задумчивый, медленный, мягкий.
Словно город выдыхал всё напряжение улиц, всё давление туристов, всю неумеренную яркость. И оставался только он настоящий — тёмный, мокрый, с запахом соли от моря и свежей плитки после уборки.
Они шли рядом, почти не касаясь друг друга, но пространство между ними постоянно искрило — короткими, тихими, неясными импульсами. Как будто город сам толкал их плечом.
Иногда она чувствовала его взгляд.
Нечёткий, не прямой — просто... внимательный.
Он смотрел на её волосы, которые от влажного воздуха кудрились сильнее обычного. На глаза, где один — карий, другой — светлее, сияющий в темноте. На то, как она убирала прядь за ухо, на то, как поправляла рукава куртки.
— Ты всегда такая... — начал он и замолчал.
— Какая? — спросила она.
— Не знаю. Как будто тебя нельзя потрогать.
Он сказал это так, будто извинялся.
Виани усмехнулась.
— Может, нельзя.
— Я попробую не забывать, — ответил Пабло, но почему-то прозвучало, будто он собирается всё равно.
***
Они петляли по маленьким улочкам Готического квартала.
На стенах — огромные тени от фонарей, размытые, живые.
Запахи — хлеб, ночная влага, немного кофе, который варили в круглосуточной лавке. Но он здесь был не такой, как в том заведении с милой рыжей девушкой. Теперь Виани чаще к ней заглядывала, а постеры с Барселоной и Месси уже не так резали глаза.
И в этой тишине, кажется, стало легче говорить. Им двоим.
— Ты была злая когда я написал? — спросил он, когда они прошли очередной переулок.
Она вздохнула.
— Не знаю.. я говорила с другом. Это... сложно.
Чуть отвернувшись, Виани достала телефон из кармана и выключила сообщения, что Вини не донимал ее. Утром он наверняка спросит об этом, но это будет потом. Сейчас ей хотелось насладиться островком спокойствия, даже если все это закончится через пару часов.
Гави кивнул, не задавая лишних вопросов.
— У меня тоже сложно с семьёй бывает, — тихо сказал он. — Они все пытаются понять, что у меня в голове. А я... сам не всегда понимаю.
Кудрявая взглянула на него.
Его слова ложились мягко — будто он боялся ее напугать или разозлить, но ему отчаянно хотелось поговорить с ней, открыться.
— Любишь ночи? — спросила она.
— Да. Ночи честнее. Днём люди смотрят. Всё другое.
— А я думала, ты любишь, когда люди смотрят. — На губах появилась мягкая улыбка.
— Только когда на поле. Там — по делу. А... — он перевёл взгляд на её пальцы. — А в остальном нет. Совсем нет.
Они замолчали.
Но тишина была мягкой, не неловкой.
Словно оба впервые за долгое время могли спокойно дышать.
***
Ближе к рассвету они вышли к набережной.
Море ещё было тёмным, как растопленный графит. Волны медленно перекатывались у берега, и каждый их вздох растворялся в холодном воздухе. Склонившись над оградой, Гави уставился вдаль, где тонкая, почти невидимая полоска света только начинала пробиваться сквозь пурпур облаков.
Виани подошла рядом.
Стояла тишина — не та, что пустая, а та, где между людьми происходит что-то мягкое, не названное.
— Ты замёрзла? — спросил он.
— Нет.
Но парень всё равно снял с себя худи и положил ей на плечи.
Плавно. Осторожно. С уважением.
Это было настолько неожиданно и так... бережно, что она выдохнула чуть громче, чем хотела.
Его рука на секунду коснулась её плеча — всего одна секунда, но этой секунды хватило, чтобы внутри что-то мягко щёлкнуло.
Она не влюблялась.
Не могла.
Не должна была.
Но привязывалась.
Тихо.
Как будто это происходило без её участия.
— Спасибо, — сказала она, не глядя.
— Да пожалуйста, — ответил он так же тихо, спокойно и заботливо.
Тем временем светало медленно, будто неохотно.
И именно в этот момент, когда мир ещё не проснулся, но уже не спал — двое подростков выбежали на набережную, громко смеясь, снимая что-то на телефоны.
Они остановились резко.
— Это... это же Гави?!
— Подожди, он с кем?
— Снимай, снимай!
Он выдохнул. Резко. Сухо.
— Этого не хватало..
Виани почувствовала, как его рука невольно нашла её локоть.
Не удержать — защитить.
Но у нее внутри уже все похолодело. Гави что-то говорил ей, но девушка не слышала. Подростки наверняка выложат это в интернет. И Вини наверняка это увидит. Это конец.
Вдруг его голос прорезался сквозь накатавшую пелену.
— Виани! Бежим! — Почти крикнул он.
И они побежали.
Барселона мгновенно перестала быть мягкой.
Она превратилась в лабиринт света и тени, в котором каждый поворот мог привести к ещё одному телефону, к ещё одному шёпоту: «Это он!»
Они бежали вдоль узких улиц, мимо закрытых лавок, под арками, через переулки, где пахло морем и пылью.
Сердца стучали громко — не только от беготни, но и от паники.
На секунду она схватила его за руку — просто чтобы не потеряться, но он переплёл пальцы так, будто держал её всегда.
И от этого внутри неё что-то снова тихо поменялось. Она не хотела отпускать. Не сейчас.
Пара спряталась за углом старого каменного здания, где было темно и прохладно.
Оба дышали тяжело, смеясь и пытаясь остановить дыхание.
— Мы как будто ограбили банк, — прошептал Гави, всё ещё держась за её руку.
— Или как минимум украли рассвет, — сказала она.
Виани пыталась скрыть накатившую волну страха. Они ведь успели? Они ведь убежали и их не выложат, так?
Он рассмеялся тихо.
Его смех прозвучал так тепло, что ей стало чуть менее страшно, однако все еще непривычно — от того, как легко этот звук падает прямо ей под рёбра.
— С тобой... неожиданно легко, — сказал он, когда дыхание выровнялось.
Она подняла взгляд.
Его лицо было совсем близко: тёплое, живое, чуть покрасневшее от бега.
Он смотрел на неё не нагло, не требовательно — а будто видел что-то знакомое. Что-то, что давно искал.
Лед продолжал трескаться. Образ брата продолжал всплывать в голове. Но с каждым взглядом Пабло, этот образ будто был все дальше и дальше.
Она не влюблена.
Ещё нет.
Но её внутренняя дистанция определенно... дала трещину.
***
Когда фанаты пробежали мимо и улица опустела, он тихо сказал:
— Виани... я рад, что ты вышла.
Она не знала, что ответить.
И поэтому сказала честно:
— Я тоже.
Он улыбнулся — трепетно, почти осторожно, будто боялся спугнуть момент.
И Виани вдруг поняла, что эта ночь — опасна.
Потому что в ней всё было слишком честным.
И слишком реальным.
— Провести тебя домой? — спросил он.
— Проведи.
Они вышли из тёмного переулка, и город снова принял их.
Но теперь между ними было что-то ещё — невесомое, тёплое, тихое.
Что-то, что не исчезнет уже утром. Или...кто знает?