Заклание
Всё это было реальным, глаза не подводили. Громкий, душераздирающий крик слышался будто издалека. Мэлло схватился за голову и привалился спиной к стене. Кровь с кровати начала капать на пол.
Ноги отказывались слушаться, и Мэлло доковылял до постели будто на деревянных протезах. Судорожно вздохнув, он протянул дрожащую руку к шее Мэтта.
Ничего. Ни пульса. Ни дыхания. Никаких признаков жизни. Абсолютно.
Это можно было понять только взглянув на обезображенные запястья парня, но Мэлло надеялся до последнего, что шанс все еще есть.
- Мэтт... - выдохнул Мэлло, чувствуя, как болезненно сдавило горло. Глаза испуганно бегали по комнате. В растерянности он не знал, что делать дальше. В голову лезли мысли одна абсурднее другой, вплоть до переливания крови и искусственного запуска сердца. Подбородок затрясся от подступающей истерики. Наклонившись, он взял Мэтта за плечи и как следует встряхнул, словно пытаясь разбудить от глубокого сна, но рыжая голова безвольно откинулась назад. - Мэтт! Проснись! Мэтт!
Мертв. Он знал, что Мэтт мертв. Мэлло был далеко не дураком. В конце концов, он был самым умным ребенком Вамми, после Ниа, конечно. И он знал, что Мэтт мертв. И причем уже какое-то время. Так много крови... Казалось невозможным, что столько крови может быть от одного человека.
Он не чувствовал слезы. Нос щипало, в глазах все поплыло. Слезы градом катились по лицу и с подбородка падали прямо в лужу темной крови.
- Мэтт! - закричал Мэлло, притягивая к себе тело и тихо рыдая в его плечо. Понимая, как отвратительно он сейчас выглядел, Мэлло рыдал навзрыд. Никогда еще боль от потери человека не раздирала ему душу.
Его тело трясло, дыхание перехватывало, он начинал задыхаться. Медленно опустив Мэтта обратно на постель, Мэлло, перемазанный кровью, уставился на изголовье. Ярость, вкупе со страшной болезненной агонией, захлестнула его с головой.
Кира. Этот гребанный ублюдок Ягами Лайт! Сначала он забрал Эла, а теперь... Мэтта? Несмотря на то, что Мэтт покончил с собой, а не умер от сердечного приступа, Мэлло был уверен, что это дело рук Киры. И еще эта ядовитая насмешка в виде надписи на изголовье... На такое способен только Кира.
Настоящее имя Мэтта... Как Кира смог узнать его? Оно не входило ни в какие списки или записи, только Мэтт мог его знать. Как бы близки они ни были, с самого начала была договоренность о том, чтобы сохранить их настоящие имена в тайне друг от друга.
Кира... Имя...
Мэлло медленно поднял голову, когда внезапная мысль заставила его глаза потемнеть. Он вспомнил про Тетрадь Смерти, лежавшую в его кармане.
Он знал имя и лицо Киры.
Смерть Мэтта выбила почву у него из-под ног. Мэлло понятия не имел, как существовать в этом мире без человека, который был ему роднее всех. В его жизни осталась только безграничная боль, тоска и кровожадная жажда мести. Он дал обещание Элу, но теперь какие-то обещания казались настолько обесцененными и глупыми. Его жизнь потеряла смысл, так какой толк в обещаниях? Мэтт значил для него намного больше, чем Эл.
Мэлло хорошо помнил красивое лицо Ягами, приветливо улыбающееся с фотографий.
Поднявшись с постели, он на негнущихся ногах вышел из спальни. Он понимал, что убийство Киры не оживит Мэтта, но Мэлло не мог смириться со всем этим.
Пройдя через всю гостиную, он поднял со стула куртку и начал обыскивать карманы, пока в отчаянии не понял, что ее там нет. Пропала? Как она могла исчезнуть? Может, выпала? Нет, Мэлло бы услышал.
Если она не выпала, то...
Мэлло замер. Ниа. Он шел сзади, когда Мэлло направлялся к двери номера. Значит, маленький засранец умудрился незаметно вытащить у него Тетрадь.
Мэлло опустился на стул. Ноги больше не держали. Страшная несправедливость и собственная беспомощность сжигали его изнутри. Индикаторы на ноутбуке Мэтта все еще лениво мерцали, но его хозяин больше никогда не продолжит на нем работать...
Зарычав от злости, Мэлло вскочил на ноги и бросился к столу, одним движением сбрасывая ноутбук на пол. Послышался громкий хруст, но Мэлло не обратил на него внимания. Его взгляд был прикован к тому, что лежало за ноутбуком.
Пистолет.
Его гладкий черный металл будто сам лег в руку, предлагая новый вариант для мести.
То, что Ниа похитил Тетрадь Смерти, еще не значит, что Мэлло не сможет отправить Ягами Лайта в ад.
Быстро натянув куртку, Мэлло сунул пистолет за пояс. Адреналин охватил все его тело, толкая к действию. Мэлло было направился к выходу, но помедлил и, развернувшись, вернулся в спальню. Мэтт по-прежнему неподвижно лежал на постели.
Стиснув зубы, Мэлло шагнул к нему, нежно касаясь холодной, бледной щеки. Он пытался сконцентрироваться на лице Мэтта, но краем глаза видел сообщение, выведенное на изголовье кровати.
«Ты ошибаешься, Ягами Лайт. Это ты - следующий...».
Пальцы скользнули по губам, подбородку и остановились на ключицах. Мэлло коснулся своей цепочки и, поколебавшись, чуть приподнял голову Мэтта, стягивая крестик. Символ безбожия Киры.
Наклонившись, Мэлло поцеловал Мэтта в губы.
- Я убью его, обещаю, Мэтт, - прошептал Мэлло дрожащим голосом и сильнее стиснул в кулаке крестик. - Я убью ублюдка... за тебя.
***
- Я не понимаю! - рявкнул Лайт. Он ходил по комнате, пытаясь справиться с паникой. Попытавшись успокоиться, он несколько раз сжал и разжал кулаки, после чего посмотрел на Эла, свернувшегося на кровати. - Я не понимаю, почему ты защищал меня, если только это не твоя очередная издевка! Последний раз спрашиваю: почему и зачем?!
- Я не знаю, - ответил приглушенный голос.
- Нет, ты знаешь!
- Не знаю, - устало пробормотал Эл. - Я не брал Тетрадь Смерти.
- Я и не говорю, что ты ее брал, я говорю, что ты все знаешь! - бросил Лайт. - Этот Майл Дживас, он даже не удивился, увидев тебя в живых... Ты знаешь, о чем мне это говорит, Эл? Это мне говорит о том, что вы уже встречались! Я не глуп, да и Рюк тоже видел его прошлой ночью, к тому же я не мог не заметить того, что Тетрадь Рэм пропала!..
Эл глубоко вздохнул:
- Я бы не хотел, чтобы Лайт-кун кричал на меня после того, как я спас ему жизнь, - вкрадчиво сказал он. - Я мог бы позволить ему попасть в тебя.
- Не меняй тему! - закричал Лайт. Он был шокирован тем, что Эл так безразлично относится к потере одного из своих преемников. Тут что-то было не так, и Лайт был в ужасе. Либо Эл правда ничего не знает, либо же, наоборот, подводит Лайта к краю пропасти. Если они встречались, то что обсуждали? Может, все это было заранее спланировано, и Лайт оказался в ловушке? Может, вопреки всему, он сам оказался жертвой чьего-то изощренного плана?
Эл сел на постели и взглянул на Лайта:
- Или... - пробормотал он, глядя на Лайта с холодным любопытством, - ...я мог бы убить тебя сам. Прямо сейчас. Очень, очень легко. Теперь ты точно знаешь, что не можешь мне навредить, - Эл встал на колени и склонил голову набок. - Я могу сделать с тобой все, что захочу, Лайт.
Лайт поджал губы и отступил на шаг назад.
- Спасибо, что спас меня! - гневно выпалил Лайт. - Я знаю, что для тебя это было тяжелым решением, но я все еще хочу знать, где находится Тетрадь Смерти? Я знаю, что ты как-то замешан в ее пропаже.
- Лайт-кун, я скажу это в последний раз, - вздохнул Эл, - а потом я хочу, чтобы ты ушел и оставил меня в покое, иначе ты пожалеешь. Тетрадь Рэм-сан лежала на столе, и я ее не трогал. Понятия не имею, где она сейчас. И я не лгу, - после чего Эл снова лег и повернулся к Лайту спиной. - А теперь убирайся.
Лайт чувствовал и злость и страх одновременно. Он хотел продолжить ссору, хотел ударить Эла, хотел заставить признаться, но ноги приросли к полу, сдерживая его импульсы. Спустя несколько секунд логика взяла верх над эмоциями, и Лайт развернулся, чтобы уйти. Так было безопаснее. В конце концов, еще недавно Эл едва не вырвал ему глаза. Стиснув зубы, Лайт развернулся и ушел.
- Не повезло? - прокряхтел Рюк, когда Лайт вернулся в рабочий кабинет.
- Нет, - проворчал Лайт, занимая место за компьютером и откидываясь на спинку стула. - Он даже бесполезнее тебя.
- И что ты собираешься делать?
- Ну, - Лайт подался вперед, уперевшись локтями о край стола и уткнувшись лицом в ладони, - я начал серьезную игру, заставив Майла Дживаса оставить такое предсмертное послание. Уверен, что Мэлло придет сюда. Если Тетрадь Смерти у них, то Мэлло должен что-то знать. Конечно, он может знать, как я выгляжу, и записать мое имя в Тетрадь, но раз я все еще жив, полагаю, что я в безопасности. Возможно, Эл не лжет, и он не знает, где Тетрадь, потому что во время своего последнего визита Дживас выкрал ее втайне от Эла и где-то спрятал или даже уничтожил. Но у меня есть еще одна тетрадь и воспоминания все еще при мне...
- Почему ты просто не заставил Майла Дживаса записать имя Мэлло в Тетради Смерти? - поинтересовался Рюк. - Ты мог бы избавиться сразу от двоих.
- Я не хочу избавляться от Мэлло, - ответил Лайт. - По крайней мере в ближайшее время. Он единственная нить, ведущая к Ниа.
- Так, значит, ты поручил Дживасу перед смертью написать кровью те слова, чтобы заставить Мэлло прийти сюда?
- Верно, - Лайт поднял голову, взглянув на шинигами. - Я выйду через него на Ниа, а затем убью.
- Не уверен, что он выдаст тебе Ниа, будь ты хоть трижды вежлив и обходителен, - отметил Рюк.
- Не будь идиотом, - вздохнул Лайт и, открыв ящик стола, достал оттуда небольшой пистолет. - У меня есть другие методы...
- Ты собираешься стрелять в него?
- Нет, это не просто пистолет. Он заряжен дротиками с транквилизатором.
Глаза Рюка расширились от любопытства:
- Где ты их достал?
- На втором этаже. Там много всего полезного, - Лайт с трепетом пробежал пальцами по пистолету, затем убрал обратно в ящик. - Как иронично, Эл помогает мне избавляться от собственных преемников.
- Тот, от кого ты меньше всего ожидал помощи, верно? - захихикал Рюк. - Ты уверен, что он придет?
- Да, - Лайт уверенно кивнул. - Да, он придет.
- Откуда ты знаешь?
Лайт снова откинулся на спинку и закрыл глаза:
- Потому что он человек, - тихо ответил Кира.
- Вы оба люди, - насмешливо пробормотал шинигами.
- Рюк.
- Да?
- Не забывай, о чем я тебя попросил.
- Да-да... - Рюк закатил свои огромные глаза. - Я помню. Господи, я тебе что, мальчик на побегушках?
Лайт промолчал, и Рюк, продолжая ворчать, исчез в стене. Лайт какое-то время просидел неподвижно, размышляя над планом. Нужно взять себя в руки и думать холодной головой. Приоткрыв глаза, он заметил в отражении одного из темных экранов белую фигуру, стоявшую в дверном проеме.
Он был удивлен, увидев здесь Эла, ведь детектив упорно избегал этого кабинета (комнаты, в которой он умер). Это было очень подозрительно. Лайт медленно поднялся со своего места и настороженно повернулся к детективу.
- Пришел, чтобы рассказать, где ты спрятал Тетрадь Смерти? - спросил Лайт, стараясь, чтобы его голос звучал как можно увереннее.
Эл ничего не сказал и начал медленно двигаться в сторону Лайта. Босые ноги утопали в мягком ковре, поэтому складывалось ощущение, что он плывет над землей. Лайту показалось, что если бы он не открыл глаза и не заметил Эла, то тот с легкостью мог бы тихо подкрасться сзади и задушить его своими длинными, паучьими пальцами...
Лайт отступил на шаг назад и, не сводя глаз с Эла, достал из ящика стола пистолет с транквилизатором. Он знал, что это не поможет против мертвеца, который выдержал шквал реальных свинцовых пуль, но так было спокойнее.
Эл остановился в нескольких футах от него, опустив голову и уставившись на пол. Лайт знал, куда он смотрит. Место, где он умер.
- Или ты пришел, чтобы вызвать во мне чувство вины? - продолжил Лайт, сжимая пистолет дрожащими руками.
Эл не обратил внимания на его издевку или же попросту проигнорировал. Казалось, что он завис, словно компьютерная система.
- Эй, привет, - Лайт щелкнул пальцами, привлекая к себе внимание. - Что тебе нужно?
Эл слегка пожал плечами:
- Ничего.
Их глаза встретились, и Лайт отметил, насколько темным и безжизненным был взгляд Эла.
- То есть, - начал Лайт после долгого молчания, - ты в самом деле ничего не хочешь или... или ты не знаешь, чего ты хочешь?
- Я не говорил, что я ничего не хочу, - покачал головой Эл. - Я сказал, что я ничего не хотел. Это разные вещи.
Карие глаза сузились:
- Бессмыслица.
- Почему же? - Эл склонил голову набок.
Лайт открыл было рот, чтобы ответить, но заметил, как Эл всего на секунду переключил внимание куда-то за его спину, где находились мониторы. Лайт понял, в чем дело. Резко повернувшись, он крепче сжал в руках пистолет.
«Да».
На одном из экранов что-то двигалось. Лайт узнал светлые волосы и кожаные узкие брюки. Михаэль Кель. Он уверенно шел через вестибюль, глядя прямо перед собой. Лайту была понятна такая самоуверенность. Он шел мстить. В руках он сжимал пистолет, который, вероятно, уже был готов к стрельбе.
Лайт повернулся к Элу, который все еще не двигался.
Эл тоже молчал. Лайт медленно шагнул в сторону, не сводя глаз с Эла. Он был готов, что детектив бросится на него в любую секунду или встанет в дверях, преграждая путь, а то и вообще вцепится в горло...
Но Эл ничего не делал. Его черные глаза просто следили за Лайтом. Он был похож на ребенка, завороженно наблюдающим за заводной игрушкой.
Лайт открыл дверь и обернулся. Эл, низко опустив голову, снова уставился на пол перед собой. Лайт не понимал, почему Эл так подавлен, но ничего не делает. Такое чувство, будто ему было все равно на судьбу своих преемников, но ведь он так тепло о них отзывался при жизни. Лайт даже предпочел бы, чтобы Эл преградил ему путь, лишь бы не это безразличие ко всему. Он вел себя так, будто...
...все идет по его плану
Эл не может жертвовать своими преемниками просто так. Лайт с трудом сглотнул, борясь с желанием вернуться и потребовать объяснений. Сейчас, вопреки всему, он больше думал об Эле, а не об его «младшем братишке», который бродит по его штабу с пистолетом в руке. Если Эл не собирается вмешиваться, то так даже лучше. Все, что от Лайта требовалось - попасть в Мэлло дротиком прежде, чем он выстрелит в него настоящими пулями. Лайт неплохо целился, к тому же в случае форс-мажора мог обезвредить вооруженного противника. Не говоря уже о бронежилете, найденном на втором этаже, и знания детальной планировки штаба.
План был идеален, но Эл был слишком непредсказуем. Никогда не знаешь, что он может выкинуть.
Отвернувшись, Лайт вышел в коридор и отправился на поиски Мэлло. Казалось, что воздух потяжелел от напряжения. Лайт медленно шел по коридору, держа пистолет на уровне глаз. Все его чувства обратились в слух. И вот, он уловил какое-то движение. Палец медленно опустился на курок, адреналин с бешеной скоростью мчался по венам. Он остановился на вершине спиралевидной лестницы и вслушивался в звук приближающихся шагов. Ступенька за ступенькой. Мэлло ступал тяжело, будто не стараясь скрыть своего присутствия. Лайт не удивлялся такой смелости. Им управляет отчаяние. Кира отступил в темный угол, но так, что лестничная клетка была под прицелом.
Шаги становились все громче и громче. Их гул отбивался от стен. Лайт нервно сглотнул, невольно задерживая дыхание.
Первое, что он увидел - ствол пистолета. Мэлло держал его перед собой, обхватив одной рукой. Лайт знал, что этот пистолет может его убить, в то время как его был заряжен лишь снотворным. Но выглядел он как настоящий. Тяжелый, блестящий. Смертоносный.
Мэлло вышел на лестничную клетку, стремительно несясь вперед. Лайт смело вышел из укрытия и направил дуло в спину парня:
- Бросай оружие, Мэлло, - спокойно сказал он. Голос эхом разнесся по коридору.
Мэлло резко остановился, но вместо того, чтобы выронить оружие, сжал его еще крепче.
- Как хорошо, что ты пришел поприветствовать меня, - прорычал он.
- Я сказал - бросай оружие.
Мэлло только издевательски фыркнул и плавно повернулся к Лайту, снова поднимая пистолет. Внешне Лайт был спокоен, но при виде блестящего дула, направленного в его сторону, по телу пробежала дрожь. Воспоминания на мгновение ослепили его. Они были настолько реальными, что Лайт почувствовал затхлый запах заброшенного склада и боль от огнестрельных ранений. Он вспомнил, как разрывалось от боли простреленное плечо. Он настолько ушел в себя, что пропустил гневную речь Мэлло, уловив лишь концовку:
- ...никогда не случится, потому что я пришел сюда, чтобы прострелить твою башку, Ягами.
Лайт попытался абстрагироваться от воспоминаний и вернуться в реальность:
- Я прикончу тебя, если ты не бросишь свой пистолет, Мэлло, - отрезал Лайт, почувствовав, что голова снова может ясно соображать.
- Так вперед! Давай, валяй, ублюдок! - глаза Мэлло потемнели от ярости, а лицо исказила гримаса безграничной ненависти. - Ты думаешь, мне есть дело до того, что ты со мной сделаешь? Я не боюсь ни тебя, ни твоих маленьких тетрадок, слышишь? Я уверен, что ты все это спланировал, включая то, что я приду мстить. Стреляй, если хочешь, - палец Мэлло начал медленно давить на курок. - Я заберу тебя в ад вместе с собой, Ягами.
Лайт ничего не ответил, продолжая крепко держать пистолет двумя руками. Если Лайт выстрелит первым, Мэлло ответит ему тем же и убьет, в то время как дротики Лайта безвредны. Шансов нет. Лайт начинал паниковать.
Вдруг взгляд Мэлло метнулся в сторону куда-то за спину Лайта, и тот, воспользовавшись секундной возможностью, выстрелил. Дротик попал прямо в цель, войдя в грудь почти до основания. Тот отшатнулся, но устоял на ногах. Вырвав дротик, он яростно отшвырнул его в сторону и вскинул руку с пистолетом вверх. Глаза, налитые кровью, теперь смотрели прямо на Лайта. Абсолютная концентрация.
Неужели транквилизатор не работал? Мэлло твердо стоял на ногах, рука не дрожала, когда он спустил курок. Оглушительный выстрел, и Лайт едва не упал, когда пуля попала в солнечное сплетение. Было ужасно больно, но бронежилет сделал свою работу. Лайт остался на ногах, стиснув зубы от боли. Он поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мэлло целится и стреляет во второй раз.
Пуля попала в грудь, но он снова устоял.
Мэлло взревел от ярости. Он не понимал, почему на очевидную боль Ягами не падает. Темные глаза теперь горели ненавистью. Мэлло начал надвигаться на Лайта, сопровождая каждый свой шаг оглушительным выстрелом. Тело Лайта бросало из стороны в сторону от мощных ударов, но этого было недостаточным, чтобы пробить жилет, который сдерживал шквал свинца, но под ним уже растекались болезненные кровоподтеки.
Мэлло понял, что стрелять по телу бесполезно. Зарычав, он прицелился в горло, чтобы ублюдок истек кровью и сдох прям здесь, в своей пыльной конуре, но перед глазами неожиданно все поплыло, и он почувствовал, как пол начал уходить из-под ног. Содержимое дротиков, наконец, подействовало. Колени беспомощно подогнулись, и он почувствовал, что теряет сознание.
Из последних сил он выстрелил туда, где стоял Лайт, и рухнул на колени, а затем, покачнувшись, упал вперед, приложившись головой к каменному полу.
Отключившись, Мэлло не услышал, как Лайт закричал от боли.
- Ах! - он упал на колени, схватившись за правую руку. Шипя от боли, он выронил пистолет и прижал свободную руку к ране, чтобы остановить кровь. Взглянув сначала на Мэлло и убедившись, что тот спит, Лайт обернулся через плечо.
Эл, с совершенно безучастным видом, стоял сзади. Его безупречно белая рубашка теперь была забрызгана кровью Лайта.
Лайт подавил болезненный стон и хотел было что-то сказать, но язык не шевелился. Эл молча разжал руку, и пуля, прошедшая сквозь предплечье Лайта, упала на пол. Посмотрев на Лайта, он развернулся и так же молча ушел, даже не взглянув на своего преемника.
Лайт смотрел ему вслед. Невольные слезы застилали глаза. Снова повернувшись к Мэлло, он посмотрел на парня. Тот лежал лицом вниз. Светлые волосы распластались по грязному полу. Рука все еще сжимала пистолет. Седативное средство будет действовать еще несколько часов, поэтому Лайт не боялся, что тот может прийти в себя. Судорожно вздохнув, Лайт медленно убрал руку от раны и поморщился. Рубашка была залита кровью, его тошнило от боли, но Лайт заставил себя усмехнуться. Несмотря на ранение, он выиграл.
Осторожно разорвав рубашку, он оторвал рукав и, зажав один конец зубами, обернул рукав вокруг раны, сделав импровизированную повязку. Он скулил и стонал от боли, на лбу выступила испарина. Лайт дрожал, пытаясь завязать узел, пальцы скользили от крови, и он не мог завязать потуже, поэтому приходилось пытаться снова и снова, создавая давление на рану. Наконец, после нескольких попыток, ему удалось добиться успеха.
Тяжело дыша, он отполз к перилам лестницы и привалился к ним спиной, откинув назад голову. Хотелось остаться тут и переждать боль, но это было непозволительной роскошью. Застонав, он медленно поднялся. В глазах потемнело, но Лайт проигнорировал это. Едва передвигая ногами, он подошел к Мэлло и наклонился, подбирая его пистолет. Поставив на предохранитель, он убрал его за свой ремень, затем встал на колени рядом с Мэлло, морщась от каждого движения. Перевернув парня на спину, он осмотрел его повреждения. Нос был немного разбит, но не сломан. Если не учитывать огромного синяка на лбу и царапин на лице, выглядел он вполне здоровым.
Лайт попытался поднять Мэлло, но нагрузка была слишком большой для раненой руки, и блондин снова упал на пол. Выругавшись, Лайт схватил Мэлло за воротник кожаной куртки здоровой рукой и потащил по коридору. До лифта было не так уж и далеко.
Когда он вытаскивал парня уже из лифта, то тот ударился затылком о металлический порожек, но Лайт предпочел это проигнорировать и продолжил тащить его в одну из открытых комнат. Обычный полупустой кабинет с кроватью, платяным шкафом, письменным столом и примыкающей ванной комнатой. Там было довольно пыльно, поскольку эта часть здания использовалась редко и Лайт не счел нужным там прибраться.
Лайт собрал оставшиеся силы воедино, чтобы затащить тощего блондина на жесткую кровать. Рука снова начала кровоточить, пропитав повязку, руку обжигало огнем от боли. Вытерев лоб тыльной стороной ладони, Лайт взял со стола заранее подготовленные наручники и защелкнул их на тонких запястьях, приковав по разным сторонам кровати.
Лайт чувствовал, как начинает кружиться голова. Он потерял много крови и мог упасть в обморок. Наскоро осмотрев одежду парня на предмет оружия, Лайт нашел только мобильный в кармане его кожаной куртки. Сунув его в задний карман, Лайт поплелся к двери, обернувшись на пороге, чтобы убедиться, что Мэлло не сможет сбежать. Он был доволен собой. План по похищению прошел успешно.
Когда Ниа окажется в его руках, он сможет без колебаний прикончить Мэлло.
Вернувшись в свой рабочий кабинет, Лайт вытащил из шкафчика аптечку. Высыпав все содержимое на столешницу, он взял небольшую коричневую склянку с перекисью водорода, марлю и эластичный жгут. Стянув некогда чистую темно-синюю рубашку, Лайт расстегнул бронежилет и поднял его над головой. Он послужил хорошую службу, защитив Лайта от пуль. Он насчитал семь пуль, которые могли пробить все жизненно важные органы.
Отставив его в сторону и стиснув зубы, Лайт принялся развязывать повязку, чтобы осмотреть состояние раны. Когда узел был развязан, она, тяжелая и мокрая, с глухим звуком упала на пол. Пуля прошла насквозь, повредив некоторые мышцы, но в целом Лайт легко отделался. Он готов был проклясть Мэлло, но понимал, что ему повезло, ведь тот мог попасть в голову или шею.
Лайт взял бутылочку с антисептиком и щедро облил им рану. Рана тут же зашипела и запузырилась. Лайт стиснул зубы и зажмурился, сдерживая болезненный крик. Рука страшно болела, и Лайт упорно терпел, пока пена не растворилась. Потянувшись к испорченной рубашке, он осторожно вытер с руки кровь и перекись. Сердце бешено колотилось, когда он методично перевязывал рану уже хирургической лентой и марлей. Когда он закончил, рука смотрелась лучше, чем тогда, когда была перевязана окровавленным рукавом. Проглотив двойную дозу обезболивающего, Лайт отправился в свою спальню.
Он найдет Эла чуть позже, ведь для него тоже отведена особая роль в его плане. Он собирался снова вручить Элу сердце, чтобы вернуть к жизни и на время стереть воспоминания. Вся эта ситуация с безразличием Эла его напрягала и отвлекала от главного плана. Лайт не мог следить за Мэлло 24/7, и хотя Эл не особо заинтересован в том, чтобы помогать им, это может оказаться ловушкой. Он не видел его рук под рубашкой, и не важно, мертв Эл или жив, он всегда прячет пару тузов под рукавом.
И на этот раз ставки куда выше, чем доминирование в постели.
Однако, на Эла он наткнулся по пути в спальню, куда направлялся за новой рубашкой. Он сидел на полу в ванной, совершенно неподвижно, притянув колени к груди. На рубашке по-прежнему были видны следы крови. Его глаза были широко раскрыты, и он невидящим взглядом смотрел в потолок. Вокруг валялись осколки от разбитых зеркал.
Эл, судя по всему, не замечал его, и Лайт открыл было рот, чтобы что-нибудь сказать, но, так ничего и не придумав, свернул в спальню.
Рюк сидел на постели, скрестив длинные ноги.
- Боевое ранение? - спросил тот, заметив перебинтованное предплечье.
- Царапина, - отмахнулся Лайт, направляясь к шкафу. - Это того стоило. Мэлло у меня.
Рюк подпрыгнул от такого заявления:
- Он здесь?
Лайт кивнул, выбрав темно-синюю рубашку, чтобы в случае кровотечения пятно было не таким заметным.
- Да, здесь. На два этажа выше. Я поговорю с ним, когда он очнется.
Рюк от восторга перевернулся в воздухе:
- А я было подумал, что ты стал скучным.
Лайт проигнорировал этот своеобразный комплимент и посмотрел на шинигами:
- Ты достал сердце, Рюк? Оно понадобится мне сегодня вечером.
- Да-да, я все сделал как надо, - Рюк кивнул в сторону прикроватной тумбочки. - Ну так скажи, для чего оно тебе, а, Лайт? - его жуткая пасть оскалилась в подобии улыбки.
- Для того, чтобы кое-кто не освободил Мэлло, - бросил в ответ Лайт. - Не доставай меня, Рюк.
- Хоть бы попытался относиться ко мне с уважением, - проворчал Рюк и поплелся прочь из комнаты, пройдя через стену. Лайт знал, что он пошел посмотреть на Мэлло.
Лайт быстро застегнул рубашку, затем подошел к прикроватной тумбочке, вытащил оттуда до боли знакомые наручники на длинной цепи и, прихватив заодно красивую шкатулку с чудовищным содержимым, пошел к выходу из комнаты.
Эл, казалось, за все это время даже не пошевелился. Когда Лайт вошел в ванную, Эл сидел в той же позе, но теперь руки уперлись в пол, а голова покоилась на коленях. Лайт застыл, когда заметил, что его плечи едва заметно дрожат, будто он плачет. Ему стало не по себе.
Лайт, сжимая в одной руке шкатулку, а в другой наручники, цепь которых громко звенела, волочась по полу, остановился перед Элом. Его тень накрывала собой детектива. Но прежде, чем Лайт успел хотя бы открыть рот, Эл отодвинулся в сторону от тени Лайта.
- Ты привел нас сюда, не так ли, Лайт-кун?.. - тихо сказал Эл, поднимая голову. Его черные глаза были сухими, а на бледном лице играла странная, грустная улыбка. - ...Ты привел нас всех сюда на убой.
Эл снова опустил голову и посмотрел на пол. Лайт отражался в тысячи осколков, и в их отражении Эл видел, как тот протянул ему шкатулку.
- Нет, - детектив покачал головой. - Я не возьму это, Лайт-кун.
- Откуда ты знаешь, что это такое?
Эл посмотрел на Лайта, и на этот раз его лицо выглядело гораздо опаснее:
- Не оскорбляй меня, - пробормотал он, медленно поднимаясь на ноги. Из-за своей сутулости он выглядел ниже Лайта и теперь смотрел на него снизу вверх из-под длинной челки. - Вот скажи мне, - продолжал он, - зачем тебе это? Почему ты возвращаешь память мертвому человеку? Когда ты даешь мне эти сердца... в этих временных отношениях нет ничего, кроме фальши, разве ты этого не понимаешь? Как я могу быть по-настоящему живым? Возвращая меня к жизни, ты не обманешь время. Ты не исправишь то, что натворил.
Лайт ничего не ответил, снова притягивая шкатулку к себе. Эл повернулся к нему спиной.
- Ты боишься, Лайт-кун, - тихо сказал он. - Ты боишься меня таким и хочешь вернуть того человека, каким я был раньше, прежде чем ты убил меня. Но ты боишься сказать правду той «живой» версии меня, поэтому ты разыгрываешь спектакль в надежде, что я ничего не замечу, - Эл повернулся и жестом указал на цепь: - Не знаю, любишь ты меня или нет, но это явно не та причина, по которой ты вселяешь в меня жизнь. Это как иллюзия, где ты можешь делать вид, что никогда не убивал меня, что никогда не разрывал мою душу на части...
- Я просто пытался помочь тебе! - крикнул Лайт, перебивая Эла. - Ты был... Ты был таким грустным, что я подумал, будто могу...
- Меня тошнит от твоей лжи, - сказал Эл холодным голосом. - От твоей лжи, Лайт, от твоих отговорок. Не только обо мне - обо всем.
- Я не вру! - отчаянно выпалил Лайт, бросая наручники на пол. - Я люблю тебя, и ты сказал, что веришь мне, Эл... Ты ведь сказал, что веришь!
Эл долго молчал. Может, он пытался вспомнить, когда говорил такое, может, вспоминал свою смерть. Обернувшись, он протянул открытую ладонь:
- Дай мне сердце, - сказал он безучастно. - Я предоставлю тебе фальшивую версию меня, но при одном условии.
- Что?.. - переспросил Лайт, затаив дыхание, продолжая сжимать в руках шкатулку.
- Ты скажешь мне правду, - тоскливо улыбнулся Эл. - Без наручников, без лжи о Ватари, Мисе и целевой группе. Только правду, - он склонил голову, разглядывая растерянного Лайта. - Ты понимаешь, о чем я тебя прошу? По сути, я прошу тебя признаться... Интересно, ты сможешь это сделать?
Лайт какое-то время колебался, прежде чем неуверенно кивнуть. У него не было особого выбора. Может, Эл рассчитывал, что он откажется, но из-за этой ситуации с Мэлло...
Эл протянул руку за шкатулкой, и Лайт было отдал ему ее, но в последний момент снова притянул к груди.
- Тебе больно, да? - тихо спросил он, хотя заранее знал ответ. - Больно возвращаться к жизни, а затем снова умирать?..
- Да, - кивнул Эл. - Очень больно. Но, надеюсь, в этот раз мои страдания будут оправданы.
- Но... - Лайт смотрел на него в полном отчаянии. - ...Что мне делать, если ты не поверишь? В такое трудно поверить, не думаешь?
- В таком случае, тебе нужны доказательства, - Эл сунул руку в карман и протянул Лайту сложенный листок бумаги.
Лайт поставил шкатулку на тумбу и, развернув, прочел содержимое, после чего вскинул голову, но Эл уже доставал сердце. Лайт уже видел этот процесс несколько раз и уже не пугался. Эл застывал, после чего жизнь поселялась в каждой клеточке его тела. Шкатулка упала на пол. Безжизненные глаза начинали проясняться, и детектив отшатнулся к раковине, пытаясь вцепиться в нее руками, но ладони поскользнулись, и он больно приложился ребрами.
Лайт завороженно смотрел на него, не в силах оторвать глаз. Это было похоже на сказочное пробуждение принцессы после долгого сна.
Ноги детектива подкашивались, и он упал бы, размозжив голову об ту же треклятую раковину, но Лайт вовремя подхватил его и опустился на пол, прижимая к себе тело, которое начинало теплеть.
Лайт разглядывал его лицо, когда что-то красное начало мелькать перед глазами. Лайт несколько раз моргнул и нахмурился, глядя на буквы и цифры, появляющиеся прямо из воздуха над головой сыщика.
Эл Лоулайт.
Лайт опустил голову, снова взглянув на Эла. Взгляд остановился на брызгах крови на его рубашке. Может, стоило его переодеть? Конечно, он собирался «исповедаться» перед Элом, но как минимум невежливо оставлять его в грязной одежде. «Да, извини, что забрызгал твою рубашку кровью, когда меня пытались пристрелить» - не самое лучшее начало разговора.
Вздохнув, Лайт поднял его на руки и понес из ванной. Он был легким, поэтому даже с раненой рукой Лайт не чувствовал особой тяжести. Мэлло же весил втрое больше, хотя казался таким же тощим. Лайт пнул дверь спальни, и она распахнулась. Он подошел к кровати и медленно опустил на нее Эла. Все это напоминало ему момент, когда он положил его сюда в сопровождении Мацуды и тот лежал, подобно Белоснежке или Спящей Красавице...
Подойдя к шкафу, он тщательно осмотрел содержимое своего гардероба, пытаясь найти что-то более или менее подходящее Элу. Что-то белое и скучное. Может, ему подошел бы серый или синий? Может, зеленый? В конце концов, он выбрал черную рубашку с белыми полосками и, подойдя к Элу, стянул с него грязную рубашку, сунув ее в тумбочку.
Он успел забыть об ужасном шраме Эла на груди, похожем на корсет, и вздрогнул от ужаса. Стараясь не смотреть на него и, быстро натянув на него рубашку, начал застегивать пуговицы. Как «живой» Эл отреагирует, если увидит этот шрам? Он может подумать, будто Лайт втайне торгует его органами...
Эл зашевелился и приоткрыл глаза. Моргнув, он сфокусировал взгляд на Лайте.
- Разве уже утро? - спросил он, в недоумении озаряясь по сторонам, но за окном была ночь. - Я так долго не мог заснуть? Или ты снова накачал меня наркотиками?
Лайт молчал, глядя на блестящие глаза детектива и стараясь игнорировать малиновые символы над его головой. Он не хотел ни в чем признаваться, хоть и понимал, насколько это эгоистично по отношению к другому Элу. Этот Эл был счастлив, и Лайт не хотел его расстраивать. С другой стороны, если Лайт признается, этот Эл ничего не сможет сделать. У него больше нет власти. У него нет связей, нет влияния. Он мертв.
Больше не было необходимости врать, но ложь - единственный способ ощутить еще немного любви Эла. Но мертвая версия Эла с помощью этого условия выстроила терновую ограду вокруг его временного счастья. Лайту ничего не оставалось, как броситься грудью на эти шипы и, истекая кровью, узнать, удастся ли ему выжить после того, как он изложит свою колючую, острую правду.
- Я не накачивал тебя наркотиками, - мягко сказал Лайт и подался вперед, обнимая теплого Эла. Он хотел обнимать его до тех пор, пока тот с отвращением не оттолкнет его от себя, узнав правду. Эл опустил подбородок на плечо Лайта:
- Тогда объясни, Лайт-кун, что случилось?.. - пробормотал он. - Я болен?
Лайт промолчал. Он не знал, что на это ответить. Почему Эл не замечает изменений? Почему не спрашивает, почему на нем другая рубашка или почему нет наручников? Нет, Лайт точно должен сказать ему правду, но с чего начать?.. Как сказать человеку о том, что он мертв уже в течение трех лет и сейчас он не больше, чем труп с вживленным сердцем чужого человека?
Он просто не мог придумать, как объяснить Элу, теплому, любящему, нежному, что он - его убийца.
Эта кровать - их сказочное царство, внутри которого существуют два любящих друг друга человека. Это не должно быть местом страшной истины. Но в то же время это место было обителем лжи, где Эл неизменно обвинял его, а Лайт врал, что он не Кира. Иллюзия счастья.
Лайт толкнул Эла назад и, когда тот упал на спину, навис сверху. Он понял, что Эл не просто просил его признаться, он просил его уничтожить свой сказочный мир, не оставив в его жизни даже луча теплого света.
Может, это признание могло бы освободить Эла? Если их сказка закончится, Эл сможет наконец уйти?..
Может, это единственное, что можно сделать в их положении и только ради этого Эл принял в себя чужое сердце, решившись на адские муки. Но что потом? По плану Лайта, сердце Ниа должно было вернуть Эла к жизни, но...
Лайт смотрел на Эла, лежавшего под ним, и не знал, что делать. Признаться и потерять все? Или навлечь на себя гнев мертвого Эла?
- Лайт-кун, - сказал Эл, пытаясь сесть, - я думаю...
Лайт поцеловал его. Если он не даст Элу говорить, то тот не задаст вопросов, на которые пришлось бы отвечать. Это не могло показать детективу подозрительным, ведь сейчас ночь, а они в своем «царстве»...
Но Эл уперся руками в плечи Лайта и оттолкнул его. В черных глазах поселилось подозрение.
- Разве это не твоя рубашка, Лайт-кун? - спросил он, недоверчиво глядя на парня.
- Моя, - угрюмо признал Лайт. Он ожидал, что Эл заметит на себе чужую рубашку, но был зол, что тот завел разговор, прервав поцелуй. - Гляди, - продолжил он, подняв обнаженные запястья, - наручников тоже нет.
Эл посмотрел на свои руки, убедившись в его правоте, и снова перевел взгляд на Лайта:
- Прошу прощения, Лайт-кун, может это не мое дело, - ровно начал сыщик, - но, может, посвятишь меня в тайну и расскажешь, что тут происходит? Наручников нет, моя рубашка волшебным образом превращается в твою, и все это волшебным образом случилось в промежуток, который я, как ни странно, не помню, - он склонил голову.
Лайт отстранился и сел, сложив руки на коленях.
- А какой логический ответ ты бы хотел услышать, а, Рьюзаки? - выдавил он, упрямо глядя в сторону.
- Ну, я склоняюсь к тому, что ты снова подсыпал мне наркотики, - ответил Эл. - Несмотря на то, что ты это отрицаешь. Ты усыпил меня, украл ключ и снял наручники. А насчет рубашки... Могу заключить, что ты мог что-нибудь на меня пролить и, чтобы мне не было холодно, любезно переодеть в свою.
- Может, мне было скучно смотреть на твои одноцветные унылые рубашки.
- Неужели? - Эл приподнял бровь. - Во всяком случае, я думаю, что был под наркотическим опьянением.
- Это не так.
- Если это так, то ты понесешь наказание и целую неделю будешь снизу, - Эл коварно прищурился. - И если ты осмелишься сделать это снова, наказание будет намного жестче.
Лайт недоверчиво покосился на детектива:
- Ты так просто все это принял, - пробормотал он, прищурившись. - Ты только что предположил, что я напичкал тебя наркотиками, украл ключ, снял наручники и переодел тебя, да и вообще черт знает, что я делал с тобой, пока ты был без сознания, и ты даже не спросишь меня, правда это или нет? Ты настолько самоуверен?
Эл нахмурился, будто даже не рассматривал вариант того, что он мог ошибаться в своих выводах.
- Ну, конечно, я уверен в том, что говорю, Лайт-кун, - осторожно ответил Эл. - Я больше не вижу никакого другого логичного объяснения.
Лайт снова отвел взгляд. Эл просто не ищет другого объяснения. Он убедил себя в том, во что хочет верить.
«Я знаю, почему ты делаешь вид, что уверен. Ты просто не хочешь услышать правду...».
- Да, - тихо ответил Лайт, изучая ковер под ногами. - Ты прав...
- В моем заключении или в том, что нет другого логичного объяснения?
- И в том, и в том.
- Где наручники?
- В ванной, - спокойно ответил Лайт и протянул руки к рубашке Эла, застегивая последние пуговицы, чтобы тот не увидел свои ужасные швы на груди. - Я... схожу за ними.
Он поспешно встал и направился в ванную, надеясь, что Эл не пойдет следом. Вид ванной с разбитыми зеркалами вызвал бы нежелательные вопросы. Подобрав цепь, он вернулся обратно.
- Почему ты не оставляешь попыток сбежать, Лайт-кун? - задумчиво пробормотал Эл, забирая у него наручники. - Потому что ты устал от моей постоянной компании или потому что у тебя есть темные компрометирующие дела, которые ты не можешь делать в моем присутствии?
Вопрос, скорее всего, был риторическим, потому что Эл даже не смотрел на него, перебирая пальцами холодные звенья цепи.
- Тогда, - продолжил Эл, взглянув на Лайта, - если ты такой коварный, то я вынужден принять меры, - Эл защелкнул один наручник на запястье Лайта, а второй на столбике в изголовье кровати. На бледном лице играла улыбка. - Теперь ты останешься здесь, Лайт-кун.
Лайт издал побежденный вздох:
- Ну, выходит, что так, - он снова отвел взгляд. Было больно видеть эту счастливую улыбку, зная, что скоро на ее место придет гримаса презрения.
- Что случилось, Лайт-кун? - спросил Эл, наклоняясь к нему и заглядывая в карие глаза. Он положил руки на плечи Лайта, как в старые времена. - Ты какой-то... отрешенный. Тебе нехорошо? Ты чем-то расстроен?
- Нет, я... Я в порядке.
- Хорошо, - Эл чуть наклонился, целуя Лайта в шею. Он все еще стоял за его спиной, и руки соскользнули с плеч, пройдясь ладонями по груди, плоскому животу и остановившись на пряжке ремня. - Прости, я не хотел тебя расстраивать, но срывать твои коварные планы - моя работа.
Лайт ничего не ответил, позволяя завалить себя на постель.
- Во всяком случае, - продолжал Эл, нависнув сверху, - я рад, что ты не сопротивляешься. Я уверен, что ты согласишься с тем, что твое наказание справедливо, да и я, честно говоря, сегодня не в том настроении, чтобы с тобой бороться, Лайт-кун. Занятие любовью не должно быть агрессивным, оно должно быть нежным.
От каждого его слова Лайту становилось только хуже. Что делать? Испортить такой момент чудовищным признанием или обмануть старого Эла? Нужно всего лишь перестать лгать, но это было ужасно тяжело. Но что, если Эл сам не спросит? Тогда это не будет ложью. Соврать и не сказать правду - разные вещи.
Если нет повода лгать, то и нет повода говорить правду.
Лайт просто поплыл по течению. Эл в самом деле был нежен. Лайт не возражал против того, чтобы быть снизу, напротив, он был счастлив и совершенно не чувствовал дискомфорта. Эл двигался плавно, то и дело наклоняясь для поцелуя. Мягкие черные волосы щекотали шею и щеки. Лайт чувствовал внутри коктейль из удовольствия, смешанного с болью и угрызениями совести... И он понял.
Понял, что Эл, настоящий Эл имел в виду.
Все это было иллюзией. Вдохнуть жизнь в труп детектива не означало полностью вернуть его к жизни. Доставая сердца, Лайт ничего не менял. Он не мог переписать историю и изменить прошлое. Этот Эл... не любил его. Он любил версию того Лайта, который жил три года назад и который, по сути, тоже мертв.
Эл был прав. Так не могло продолжаться дальше. Рассказать Элу всю правду - единственное верное решение. Эл должен любить его за то, кто он есть, а не за то, кем был. Он должен любить его несмотря ни на что.
Лайт сел на постели, взглянув на Эла, лежащего рядом под одеялом. В то время как Кира был обнажен, на детективе оставались боксеры и рубашка, скрывающая страшный шрам. Вздохнув, Лайт потрогал повязку на предплечье. Эл ничего о ней не сказал. Может, был так увлечен, что не заметил.
И все же было трудно не заметить синяков и кровоподтеков, покрывающих его грудь и живот, которые принимали нездоровый синевато-пурпурный цвет.
Собрав и наскоро натянув одежду, Лайт потянулся к прикроватной тумбочке за ключом от наручников. Склонившись над браслетом, он пытался отпереть замок, когда Эл схватил его за запястье, заставив подпрыгнуть от испуга.
- Куда собрался на этот раз? - спросил сыщик, выхватывая у него ключ.
- Никуда, - бросил Лайт, вырывая свободное запястье. - Я думал... что ты спал.
Черные глаза сузились, когда Эл сел на кровати:
- Лайт-кун, тебе пора с этим смириться, - холодно сказал он. - Эти наручники для твоей же пользы.
- Потому что ты думаешь, что я Кира.
- Потому что я подозреваю, что ты, возможно, Кир...
- Ты прав, - выпалил Лайт прежде, чем успел бы передумать. Затем глубоко вздохнул. - Ты прав, Эл. Я Кира.
Эл выглядел так, будто его окатили ведром ледяной воды. Он отпустил запястье Лайта, глядя на него с отсутствующим видом.
- Кажется, ты удивлен? - с горечью спросил Лайт. - Разве не из-за этого ты нацепил на меня наручники?
- Я удивлен... что ты признался, Лайт-кун, - Эл опустил голову, растерянно уставившись на простынь, и сжал кулаки. - Нет, постой... Я не могу так просто принять то, что ты Кира, хотя вы с Амане и были главными подозреваемыми... Мы уже знаем, что Кира может управлять людьми прежде, чем убьет их, - он снова взволнованно посмотрел на Лайта. - Может, Кира заставил тебя сознаться в том, что ты Кира...
- О, так теперь, когда я признался, ты снова мне не веришь? - фыркнул Лайт.
- Почему ты признался? - Эл подался вперед, заглядывая в карие глаза, словно надеясь найти в них ответ. - Я не могу понять... Если ты в самом деле Кира, какая тебе выгода от признания?
- Ты хочешь знать правду или нет?! - раздраженно рявкнул Лайт.
- Я не могу поверить в то, что ты Кира, но в то же время я продолжаю тебя подозревать... Абсурд... У меня нет доказательств против тебя, кроме этого заявления, - глаза детектива потемнели. - Я не могу доказать твою вину, я даже не могу использовать против тебя твое признание, ведь я выключил все камеры в этой комнате...
- Доказательства? - повторил Лайт. - Хорошо, я докажу тебе, - он снова потянулся к прикроватной тумбочке и, вытащив оттуда Тетрадь Смерти, бросил ее перед Элом. - Вот твои доказательства. Вот как я убиваю.
Эл уставился на Тетрадь и протянул руку, аккуратно проведя подушечкой указательного пальца по серебряной надписи. Открыв ее на случайной странице, Эл заметил имена, аккуратно выведенные на каждой странице, заполняя собой каждый дюйм белой бумаги.
- Я... не понимаю, - пробормотал Эл, продолжая листать. - Это просто списки...
- Она называется Тетрадь Смерти, - сказал Лайт. - Шинигами уронил ее на землю. Если ты знаешь, как выглядит человек и его настоящее имя, то можешь записать его в Тетрадь, и этот человек умрет от сердечного приступа.
- Умрет от сердечного приступа?..
- Ты уже видел одну Тетрадь Смерти, - сказал Лайт чуть мягче. - Просто не помнишь.
Эл сердито сбросил Тетрадь на пол:
- И ты серьезно думаешь, что я в это поверю, Лайт-кун?! - сплюнул Эл. - Я согласен, что Кира убивает несколько... странным способом, но писать имя в тетради?..
- Ты хочешь, что я доказал тебе на деле? - спросил Лайт, подбирая Тетрадь. - Выбери кого-нибудь, Эл. Кого-то знаменитого. Преступника, например. Я убью его так, как скажешь, чтобы ты поверил.
- Брось эти шутки, Лайт-кун, - холодно сказал Эл. Подобрав джинсы, он быстро их натянул и поднялся с постели. - Я позвоню Ватари. Если ты на самом деле Кира или он ввел тебя в заблуждение, я думаю, что вряд ли смогу справиться с этим в одиночку.
Лайт наблюдал, как Эл начал шарить в карманах в поисках мобильного.
- Где мой телефон? - требовательно спросил детектив.
- Я не знаю. Я его не брал.
Эл еще раз проверил свои карманы и протянул руку к Лайту:
- Тогда дай мне свой, - нетерпеливо попросил он.
- У меня его нет.
Черные глаза потемнели:
- Почему меня не покидает ощущение, что ты просто не хочешь, чтобы я звал Ватари, Лайт-кун? - прошипел он. - Отлично, тогда я просто схожу и позову его лично.
- Ты не найдешь Ватари, Эл, - устало вздохнул Лайт. - Он мертв.
Эл застыл:
- Мертв, - повторил он шепотом. - Ватари мертв.
- Да.
- Это ты убил его, Лайт-кун?
- Нет.
- Я не понимаю... нет, я не верю тебе, - Эл начинал дрожать. - Лайт-кун, ты сошел с ума? Может, шинигами, Тетради Смерти, которые могут убивать людей, и смерть Ватари всего лишь твой бред? Я должен убедиться...
Эл шагнул было в сторону двери, когда ноги подкосились и он рухнул на пол.
- Какого черта ты со мной сделал?! - закричал он, приподнимаясь на локтях.
- Кажется, теперь я все понял, - спокойно сказал Лайт, не обращая внимания на его гнев. Спрыгнув с кровати, он подошел к Элу. - Я думаю, что знаю, почему ты не можешь ходить.
Лайт ловко сел сверху, как когда-то Эл, все еще прижимая Тетрадь Смерти к груди.
- Ты не настоящий, - сказал Лайт, пристально глядя на бледное лицо. - Думаю, без сердца ты что-то вроде «гостя» в мире живых, ты можешь ходить, но с сердцем... Ты и не жив, и не мертв. Я думаю, что так оно и есть. Ты недостаточно мертв, чтобы быть гостем, и недостаточно жив, чтобы жить полной жизнью. В таком состоянии, ты не можешь ходить по земле живых.
- О чем ты говоришь, Лайт-кун? - возмутился детектив, хватая Лайта за запястья.
- Я говорю о том, что ты мертв, Рьюзаки, - Лайт сбросил с себя его руки и схватил детектива за подбородок, заставляя смотреть на себя снизу вверх. - Ты мертв. Я убил тебя три года назад. Я не знаю, почему ты не можешь этого вспомнить. Ты умер 5 ноября 2004 года вместе с Ватари из-за сердечного приступа, благодаря шинигами Рэм, которая защищала Мису.
- Три года назад... Ноябрь?.. - теперь Лайт видел в черных глазах панику. Эл дернул головой, заставляя Лайта отпустить подбородок. - Ты несешь бред, Лайт-кун. До ноября еще далеко, мой день рождения на Хэллоуин, я бы запомнил...
- Ты прав, но уже декабрь 2007-го. Ты мертв, Эл. Поэтому ты думал, что я накачал тебя наркотиками, поэтому не можешь ходить, поэтому у тебя нет телефона...
- Я не помню своей смерти. Я даже не помню свой день рождения. Не ври мне, Лайт-кун. Это очень обидно.
- Я знаю, что ты не помнишь, - вздохнул Лайт, отводя взгляд в сторону.
- Нет, нет, я не верю. Это смешно! - Эл сел и оттолкнул от себя Лайта, глядя на него с опаской.
- Я могу доказать!.. - Лайт вдруг вспомнил последние слова мертвого детектива и, сунув руку в карман, вытянул оттуда сложенный листок бумаги. Помедлив, он протянул его Элу. - Вот, это... то, что убило тебя...
Эл осторожно развернул листок. Черные глаза расширились, когда он прочел слова, нацарапанные умирающим шинигами.
«Эл Лоулайт».
- Мое имя... - прошептал Эл, обращаясь, скорее, к самому себе. Он снова и снова перечитывал надпись, словно не мог поверить, что эти буквы были реальными.
- Твое имя, - мягко согласился Лайт. - Эл Лоулайт. Она была шинигами и могла видеть твое имя и продолжительность жизни...
- Ватари... был единственным человеком, кто... - Эл резко замолчал и одним движением разорвал листок пополам, снова и снова раздирая его на мелкие кусочки, пока клочки бумаги не разлетелись по комнате, словно снег. - Это ничего не доказывает, - свирепо выплюнул он, снова посмотрев на Лайта.
- Квалиш Вамми, - сказал Лайт. Слова сами срывались с языка, и он не мог остановить их, продолжая забрасывать детектива доказательствами. - Настоящее имя Ватари.
- Прекрати, Лайт-кун! - Эл обхватил себя руками и закачался из стороны в сторону. Длинные пальцы впились в черную ткань чужой рубашки. - Зачем ты это делаешь? Почему вдруг говоришь все это?
- Потому что я больше не могу тебе лгать! - вспыхнул Лайт. - Я думал, что могу врать, скрывая от тебя правду обо всем этом, и жить в этой маленькой сказочной стране, которую сам же создал из иллюзий, но я не могу... Все это бессмысленно. Бессмысленно любить тебя и продолжать обманывать.
- Я не хочу больше ничего слышать, - сказал Эл, пренебрежительно посмотрев в сторону Лайта.
- ...Ты не веришь мне, верно?
- У меня нет на это никаких оснований. Мое настоящее имя на листе бумаги не является доказательством моей смерти.
- Ну, ладно, - Лайт встал, бросив Тетрадь на кровать, и схватил Эла за воротник, бесцеремонно потащив прямо по полу. Эл неистово сопротивлялся, но почти сразу Лайт остановился и, наклонившись, силой поставил его на ноги, повернув лицом к большому зеркалу, висевшему над комодом. Эл отступил на шаг назад и вжался спиной в грудь Лайта.
- Хочешь реального доказательства, Эл? Вот оно, - Лайт, все еще стоя сзади и глядя на их отражение в зеркале, начал пуговица за пуговицей расстегивать его рубашку. Расправившись с последней пуговицей на рубашке, Лайт поколебался, прежде чем распахнуть ее. Он подтолкнул детектива к зеркалу.
- Как я уже сказал, - продолжил Лайт, глядя на пораженное лицо Эла, - у тебя был сердечный приступ. Ты умер от остановки сердца, и чтобы вернуть тебя к жизни хоть на какое-то время, я вынужден приносить тебе сердца других людей, чтобы заменить твое собственное.
- Ты... Этого не может быть... - Эл пробежался пальцами по шнуровке на груди, затем неожиданно впился в нее ногтями, пытаясь разорвать.
- Не смей! - Лайт бросился вперед, схватив его за руки. - Не делай этого, тебе ведь будет больно!..
Казалось, что прежняя сила вернулась к Элу, и он больно ударил Лайта локтем в живот. Парень, запутавшись в ногах, упал, и Эл, подцепив конец шнуровки, резко дернул его.
Черные глаза расширились и потускнели, а затем он рухнул вперед, ударившись лицом о комод.
- Эл! - не обращая внимания на боль в животе, Лайт подполз к нему и встал на колени, протянув руку, но тут же ее одернул, когда детектив пошевелился.
Правой рукой он схватился за сердце.
- ...Я помню, - прошептал он, глядя куда-то вверх. Лайт заметил, как кровь сочится сквозь его пальцы. - Ты сдержал обещание, - продолжал он, чуть повернув голову и взглянув на Лайта. - Я умер... на твоих руках... как и просил...
Эл отвернул голову в другую сторону, и Лайт заметил, как затряслись его плечи, так же, как тогда в ванной...
- Ты помнишь, - тихо сказал Лайт и, протянув руку, коснулся дрожащего плеча детектива. - Да, ты умер на моих руках. Конечно, я сдержал свое обещание.
- Не прикасайся ко мне, - рявкнул Эл, не поднимая головы.
- Я... - Лайт сильнее стиснул его плечо. - Но ты ведь сказал, что вспомнил!.. Не надо меня ненавидеть, Эл. Пожалуйста, пожалуйста, не нужно меня ненавидеть!..
- А за что мне... до сих пор любить тебя, Лайт-кун?
- Потому что ты здесь из-за меня! - отчаянно закричал Лайт. - Ты сказал, что мы связаны друг с другом вне зависимости от того, кто ты и кто я, Эл!.. - Лайт схватил его за рубашку и встряхнул. - Пожалуйста... Я люблю тебя, пожалуйста... Не надо меня ненавидеть...
- Чего ты хочешь от меня, Лайт? - спросил Эл, поворачивая к нему голову. - Что я еще могу тебе дать? Ты и так забрал у меня все. Ты забрал мою любовь, мой титул, мою жизнь... У меня ничего не осталось.
- Люби меня, - выдохнул Лайт, ощущая себя глубоко под водой, беспомощно пытаясь за что-нибудь ухватиться и с каждым движением погружаясь на дно.
- Я не могу.
Он больше не мог дышать.
- Пожалуйста...
- Как ты смеешь просить о любви после того, что сделал! - зарычал Эл и внезапно схватил Лайта за горло обеими руками. - Чего ты хочешь от меня?! Прощения? Любви? Сочувствия? Я не могу дать тебе ничего из этого, Ягами Лайт, потому что ты этого не заслуживаешь!
- Я знаю! - прохрипел Лайт, пытаясь оторвать от себя руки Эла. - Но мне это необходимо!..
Эл сильнее сжал руки и тут же отпустил его. Лайт завалился назад, пытаясь откашляться. Даже когда его горло оказалось свободно, он все равно не мог дышать.
- Пожалуйста, - Лайт зарыдал, не в силах справляться с эмоциями, - пожалуйста, не надо меня ненавидеть...
- Пожалуйста, разлюби меня, - мягко попросил Эл. - Я не хочу твоей любви, Лайт.
И он утонул.
Лайт сел, вытерев слезы тыльной стороной ладони, и, медленно встав сначала на колени, а затем на ноги, направился к кровати. Взяв Тетрадь Смерти, он достал из ящика прикроватной тумбочки ручку и открыл тетрадь.
- Как я и ожидал, - сказал Эл, глядя на него сквозь длинную черную челку. - Когда я не вписываюсь в твой мир, ты просто стираешь меня из него, Лайт-кун.
Лайт проигнорировал его и записал имя. Закрыв Тетрадь, он с грустью посмотрел на Эла, который все еще лежал на полу, повернув голову в его сторону. Кровь усилилась, просачиваясь сквозь пальцы. Знак того, что он умирал.
Эл внимательно смотрел на Лайта живыми, блестящими глазами. На бледном лице вдруг заиграла легкая полуулыбка, и он захрипел. Тело свело судорогой, и он выгнулся дугой. Кровь заливала все вокруг, продолжая течь из рваной раны на груди.
Когда глаза детектива закрылись, а тело с последним тихим вздохом расслабилось, Лайт положил Тетрадь Смерти обратно в ящик и вышел из спальни.
Ноги привели его в ванную. Перешагнув через осколки, он остановился у раковины. Закрыв глаза, он привалился поясницей к холодному фаянсу. Он снова и снова проматывал в памяти последние события. Его маска полного спокойствия и отчужденности была сорвана, и он оказался перед детективом совершенно обнаженным и уязвимым. Он мог не моргнув глазом убить преемника Эла, выбрав для него самую жестокую смерть, а спустя день бросаться к ногам Эла, рыдая и умоляя о любви и прощении.
«Пожалуйста, разлюби меня. Я не хочу твоей любви, Лайт...».
Лайт всхлипнул и развернулся лицом к раковине. Дыхание все еще перехватывало от рыданий, хоть он и пытался успокоиться. Пальцы сомкнулись вокруг одного из осколков, лежащих на раковине, но он почти сразу отпустил его.
- Лайт-кун, - Эл появился в дверях ванной комнаты. Рубашка, пропитавшаяся кровью, все еще расстегнута, но шнуровка снова выглядела безупречно, словно ее не выдирали вместе с кожей десять минут назад.
Имя и продолжительность жизни исчезли.
- Я сделал все, что ты просил! - закричал Лайт, не поворачиваясь к нему. - Все, что мог! Но для тебя... этого было недостаточно!
- Я...
- Ты велел мне разлюбить тебя! Ты сказал, что тебе не нужна моя любовь! - Лайт покачнулся и вцепился в края раковины, восстанавливая равновесие. - Что я могу сделать, Эл? - он повернулся к нему лицом, тяжело дыша. - Я помню, что ты чего-то хочешь... Ты сам говорил, что чего-то хочешь, но не можешь попросить у меня. Что это? Я дам это тебе. Что бы ты ни попросил, я дам тебе это, Эл.
Мертвые глаза потемнели.
- Не играй в такие игры, Лайт-кун, - предупредил он.
- Всё еще не хочешь говорить. Ладно, - Лайт нащупал позади себя большой осколок зеркала и сжал его. - Я знаю, чего ты хотел...
- Нет... Лайт! - Эл шагнул было к нему, но было слишком поздно. Лайт взмахнул рукой, словно маятником, и зеркальный осколок вошел в плоть. Осколок, похожий на глаза Эла, когда тот еще был жив и в отражении которых была видна правда.
Мгновенная боль пронзила голову Лайта, а громкий крик разодрал горло. Кровь брызнула на пол ванной комнаты, и Лайт, пошатнувшись, начал терять координацию. Он начал заваливаться вперед, но, вытянув руки, успел вслепую ухватиться за рубашку Эла, который тут же опустил его на колени.
- Какого черта ты делаешь?! - яростно закричал Эл. Его слова звучали издалека, приглушаемые мучительной болью. Лайт больше не кричал. Вернее, он не мог больше кричать. Челюсть будто окаменела, а зубы неистово стучали.
Эл что-то кричал, но Лайт не слышал, будто все еще находясь под водой. Выругавшись, Эл разорвал рукав рубашки и, силой разжав Лайту челюсть, вставил туда подобие кляпа, чтобы тот не откусил себе язык. После этого Эл сжал его волосы на затылке в кулак и запрокинул голову назад, осторожно взявшись за край осколка, торчащего из глазницы. Лайт низко застонал, но ткань рубашки заглушала все звуки.
Кусок зеркала вошел не в само глазное яблоко, а скорее под него. В любом случае, он ослепил себя, но ущерб мог бы быть намного хуже. Но, вероятно, тут тоже без проблем не обойдется, в глазу могут остаться микроскопический осколки после удаления. Эл не мог отвезти его в больницу, да и денег у него не было.
Лайт снова застонал, когда Эл медленно вытащил осколок из его глаза и отбросил его в сторону. Затем, вытащив изо рта Лайта ткань, он поднялся и подошел к раковине, оставив парня сидеть на полу и задыхаться от боли. Намочив рукав холодной водой, он вернулся и, опустившись на колени рядом с ним, приложил ткань к раненому глазу.
Он пытался остановить кровотечение. Лайту было ужасно больно, и разум затуманился агонией, но он все равно понимал, что Эл старается помочь.
- Давай, - бесстрастно сказал Эл, потянув его за рубашку, чтобы тот встал, затем перекинул одну его руку через шею и потащил в сторону спальни. Лайт все время спотыкался, не видя ничего вокруг. Когда они, наконец, добрались до спальни, Эл осторожно усадил его на кровать. - Сиди тут и держи тряпку у глаза, чтобы остановить кровотечение. Я схожу за повязкой.
У Лайта не было особого выбора, поэтому он послушно сидел, дрожа от боли и страха, прижимая к лицу мокрую ткань.
Лишить себя глаза. Он, должно быть, сошел с ума. Нужно быть совершенным безумцем, чтобы сделать такое. Зачем...
Чтобы Эл любил его, конечно. Для того, чтобы он мог хотя бы иметь право просить этой любви.
Эл вернулся с той же аптечкой, которую Лайт достал ранее для своего огнестрельного ранения. Опустившись рядом, Эл положил аптечку на колени. Молча достав марлю и ватный диск, он забрал у Лайта ткань, пропитавшуюся кровью. Протерев ватным диском лицо, залитое кровью, Эл начал бинтовать. Лайт знал, что должен был кричать, ведь каждое давление на больной глаз причиняло бешеную боль, но он не мог даже пошевелиться, только всхлипывать. Его шокированное состояние было Элу только на руку, поэтому он быстро перебинтовал ему голову и перерезал марлю, завязывая небольшой узел. Он перебинтовал так, чтобы повязка закрывала только раненый глаз и не мешала здоровому.
- Если повезет, то отделаешься только поврежденными нервами и не сможешь смотреть этим глазом в каком-то определенном направлении, - сказал Эл, убирая бинт в аптечку. - В худшем случае, ослепнешь на один глаз. Еще рано делать выводы.
Лайт не ответил. Не мог ответить.
- Вот, - Эл наполнил шприц какой-то прозрачной жидкостью и надавил на поршень, избавляясь от лишнего. В следующую секунду Лайт почувствовал холодный металл иглы, входящий в его вену на сгибе локтя.
Лайт не мог пошевелиться, и Эл, убрав шприц, сам уложил его на постель и накинул сверху одеяло.
Затем Эл забрался на постель и сел на корточки, прислонившись к изголовью кровати и притянув колени к груди, как в старые времена. Он должен был остаться, чтобы убедиться, что с Лайтом все в порядке.
- Пожалуйста, не надо меня ненавидеть, Эл, - прошептал Лайт, преодолев боль в горле. Язык еле ворочался, но он обязан был сказать эти слова.
На этот раз Эл ничего не сказал.
***
Утром он все еще был там.
Сидел в точно такой же позе, блуждая задумчивым взглядом по комнате. Единственное, что изменилось - чистая белая рубашка, скрывшая жуткий шов.
Лайт чувствовал пульсирующую боль в черепе, будто бы волнами растекающуюся из поврежденного глаза. Краем здорового глаза он видел рядом с собой Эла.
- Ты меня ненавидишь? - тихо спросил он, протянув к нему руку.
Эл взглянул на него черными, безжизненными глазами.
- Нет.