Красота чудовища
Реальность была предельно расплывчата. Потолок то светился золотом, то затягивался темно-синим мраком. Он чувствовал, как его тело бьет дрожь, чувствовал, как по вискам стекают капельки пота, а затем ко лбу прикасаются ледяные пальцы.
Все это происходило в редких промежутках сознания, но после он отключался. Он потерял счет времени. Он изнемогал от жара, но холодная ладонь неизменно ложилась на его лоб, принося неимоверное облегчение.
Когда разум выныривал из этого полуобморочного состояния, он чувствовал собственное сердцебиение. Приходя в себя, его губы неизменно растягивались в болезненной улыбке, потому что он все еще был рядом.
***
— Что, черт возьми, с тобой случилось? — первая фраза Рюка, когда Лайт, пошатываясь, ввалился в свой рабочий кабинет. Глаза шинигами впились в повязку, закрывающую половину лица.
Лайт проигнорировал его, сосредоточившись на попытке добраться до своего стула. Он чувствовал сильную слабость и едва передвигал ногами. Боль в груди и плече растекалась по всему телу, а жгучая боль в голове сводила с ума. Любое резкое движение, затрагивающее рану, и перед глазами разом темнело.
В таком состоянии Лайт не мог нормально думать и рассуждать. Лайт шел медленно и смотрел в одну точку, чтобы лишний раз не двигать глазными яблоками. Наконец, опустившись в кресло, он выдохнул и, нахмурившись, бросил Тетрадь Смерти на стол перед собой.
— Эй! — возмутился Рюк, размахивая длинными руками. — Лайт! Не игнорируй меня!
— Пошел прочь, Рюк, — простонал Лайт, не одарив его взглядом, потому что сейчас это было непозволительной роскошью.
— И не подумаю, пока ты не скажешь, что случилось, — громко заявил Рюк прямо в лицо Лайта. — Подрался со своим мертвым дружком?
— Заткнись.
— Ты должен сообщить о домашнем насилии, знаешь ли.
— Я сказал заткнись! — закричал Лайт и тут же съежился от резкой боли. В голову словно пустили мощный разряд, прошедший через его глазницы. Он схватился за поврежденный глаз и начал раскачиваться из стороны в сторону, стиснув зубы от ужасной пульсирующей боли. — Тебя это… никак… не касается… — выдохнул Лайт. — Не твое… собачье дело… Рюк!
Рюк пожал плечами и, достав из своей сумки яблоко, с наслаждением откусил:
— Я не могу тебе ничем помочь, Лайт, — рассуждал он, жуя яблоко. Парень чуть повернул голову, взглянув на него своим обычным глазом. — Всегда было интересно наблюдать за твоим падением.
— Моим… падением?.. — непонимающе переспросил Лайт.
— Да, ты, наверное, не замечаешь за собой ничего такого, но… — Рюк почесал затылок когтистым пальцем, — …как бы это сказать? После того, как этот детектив снова появился в твоей жизни и бросил вызов, ты… начал меняться.
— Что, прости? — Лайт нервно прикоснулся кончиками пальцев к повязке под глазом.
— Нет, серьезно, — Рюк ловко перебрасывал огрызок из одной лапы в другую, — когда ты впервые подобрал Тетрадь Смерти, ты был одержим идеей «нового мира», но после того, как этот бледный парень бросил тебе вызов, твоей главной целью стал не идеальный мир, а лидерство в противостоянии между вами двумя. И вот, спустя долгие годы, вы снова встретились и даже стали друзьями…
— Рюк, достаточно.
— А что, не нравится? Может, ты и не считаешь, что вы друзья, но… — Рюк широко улыбнулся. — …Несмотря на то, что он твой враг, ты его все равно любишь, верно?
— Рюк, это…
— А потом, когда Мису взяли под арест и Рэм угрожала тебя убить… Ты придумал маленький гениальный план. К сожалению, из-за него тебе пришлось отказаться от Тетради, и я давно тебя не видел. Но когда я вернулся, передо мной предстал влюбленный Ягами Лайт, который влюбился, да и подумать только в кого, в своего заклятого врага! — после этих слов шинигами громко расхохотался, и его хриплый смех эхом отбивался от стен.
— Не смешно! — вспыхнул Лайт, вскочив на ноги, и тут же покачнулся, схватившись за край стола. Голова закружилась, и перед глазами потемнело.
— Да ты посмотри на себя! — прохохотал Рюк. — Посмотри, кем ты стал, Лайт! Развалина! Я бы посоветовал тебе вернуть свою власть и могущество, но уже слишком поздно. Ты сам испортил себе жизнь. Ты убил всех своих близких, даже собственного отца и свою маленькую ненаглядную любовь. Надеюсь, ты не рассчитываешь на счастливый конец своей истории? Как ты собираешься вернуть того, кого убил? Ты все еще надеешься на любовь между живыми и мертвыми? — фыркнул Рюк. — Не смеши меня, Лайт. Я думал, ты умнее…
— Ты не прав, — Лайт покачал головой и грустно улыбнулся. — Ты не прав, Рюк. Он правда меня любит!
— Да? Наверное, он вырвал твой глаз из-за огромной любви, — ухмыльнулся Рюк. — Люди такие странные…
— Это не он! Он не прикасался ко мне! Я сам это сделал! — выпалил Лайт и гордо выпрямился.
Рюк на мгновение замолчал, а затем рассмеялся с новой силой:
— О, я умываю руки, Лайт, — выдохнул Рюк. — Я бы подумал, что ты сошел с ума, но, очевидно, так оно и есть.
— Он был добр ко мне, — Лайт жестом указал на повязку. — Он перебинтовал мне рану, он сидел со мной день и ночь, чтобы убедиться, что я в порядке! — Лайт так сильно сжал угол стола, что побелели костяшки пальцев. — Ты не прав, Рюк. Я до сих пор люблю его, и он до сих пор любит меня. Какая разница, что он мертв? У меня есть план. Я знаю, чье сердце нужно достать, чтобы он навсегда вернулся к жизни. Идеальный план.
— И ты думаешь, что это сработает? — безразлично спросил Рюк, закинув в рот очередное яблоко.
— Конечно сработает, почему нет?
Рюк, ухмыляясь, пожал плечами:
— И чье же сердце должно воплотить твой план в жизнь? — лениво спросил он.
— Ниа.
— А ты не думаешь, что он… немного разозлится на тебя? — сказал Рюк. — Ну, из-за того, что ты убил всех его маленьких преемников, я имею в виду.
— Они ему не нужны, — Лайт снова сел и откинулся на спинку кресла. — Ему буду нужен только я.
Рюк завис в воздухе, скрестив руки и ноги, продолжая скалиться в подобии улыбки.
— Эх, Лайт, ты такой забавный, — насмешливо бросил Рюк. — Я всегда задавался вопросом, что будет, когда ты окончательно проиграешь…
— Я не проиграю, — ответил Лайт. — Все идет идеально и точно по плану, Рюк. Эл возвращается к жизни, мир становится лучше, преступности меньше. У меня будет все, чего я хочу.
— А что насчет твоего глаза?
— Мне все равно, — Лайт посмотрел на Рюка. — Эл знает, что я люблю его, и знает, что я сделал это, потому что он этого хотел. Теперь он знает, что я сделаю для него все.
— За исключением того, чтобы перестать быть Кирой.
Лайт вздрогнул и отвел взгляд от шинигами:
— Он никогда меня об этом не просил, — спокойно ответил Лайт. — Более того, он знает, что я Кира, и все равно любит меня.
— Он не любит тебя, — радостно сообщил Рюк. — Даже если все пройдет по твоему плану, Лайт… Он не полюбит тебя.
— Да что ты, черт возьми, знаешь, проклятый шинигами?! — рявкнул Лайт. — Что ты знаешь о людях? Что ты знаешь о любви?! Ты сам сказал, что шинигами ничего не чувствуют! — он снова посмотрел на Бога Смерти. — Ты ничего не знаешь! А сейчас оставь меня в покое. Думаешь, что имеешь право указывать мне, что делать? Ты совсем ничего не знаешь ни об Эле, ни обо мне!
— Я знаю, что он не полюбит тебя.
— Заткнись! — Лайт снова вскочил на ноги, превозмогая подступившую тошноту и слабость в ногах. — Ты ничего не знаешь и думаешь, что такой умный, Рюк! Но мне плевать! Мы для тебя просто временное развлечение, почему я должен выслушивать все, что ты несешь?! — Лайт стиснул кулаки. — Эл привязан ко мне. Он прикован ко мне, даже после смерти. Он сам однажды сказал, что вернулся в этот мир только из-за меня. Понимаешь ты или нет? Наша любовь подняла его из могилы. Я закончу начатое и верну его к жизни, веришь ты в это или нет!
Рюк ухмыльнулся и наклонился так, что его лицо было наравне с лицом Лайта. Желтые глаза впились в него взглядом, и шинигами тихо, почти шепотом, произнес:
— Но если бы ты его не убил, то не оказался бы в такой ситуации.
Лайт застыл. Его единственный глаз в упор смотрел на уродливую морду перед собой.
— Я устал от тебя, Рюк, — вдруг очень спокойно сказал Лайт. — Ты мне больше не нужен. Возьми это и уходи…
Лайт взял со стола Тетрадь Смерти, некогда принадлежащую Мисе, и бросил ее на пол под ноги шинигами.
Его огромные глаза расширились от удивления:
— Взять… что?
— Ты прекрасно меня слышал, — прошипел Лайт. — Забирай Тетрадь Смерти и уходи. Я отказываюсь от нее и… если я больше не владелец Тетради, значит ты больше не привязан ко мне.
— Но твои воспоминания…
— Я не потеряю их. Несмотря на то, что другая Тетрадь украдена, я все еще ее владелец.
Рюк все еще висел в воздухе, стараясь переварить его слова.
— Ты оглох?! — прикрикнул парень. — Забирай и убирайся с моих глаз, Рюк! Вперед, иди куда хочешь, только подальше от меня!
— А что ты будешь делать, когда тебе понадобится сердце Ниа?
— Я вырву его сам, — процедил Лайт. — Голыми руками. Заживо!..
Рюк снова улыбнулся и пожал плечами:
— Как тебе угодно… — он поднял Тетрадь и сунул ее за пояс. — Что же, увидимся, Лайт.
— До свидания, Рюк, — натянуто ответил Лайт, и Бог Смерти, расправив огромные черные крылья, исчез в стене.
Оставшись в комнате наедине со своими мыслями, Лайт почувствовал, как его захлестнули непонятные чувства. Хоть Рюк ему и не нравился, он привык к компании назойливого шинигами. Без Рюка Лайту казалось, что он потерял собственную тень.
И все же, Лайт был твердо уверен в том, что Рюк ему больше не нужен. Ему нужно было многое обдумать и решить для себя, а Рюк только отвлекал.
Кроме того, Лайта беспокоил факт отсутствия Тетрадей Смерти. Конечно, у него были припрятаны вырванные листы, но их надолго не хватит.
Лайт тяжело вздохнул. Рюк был ужасно предсказуемым, и Лайт готов был поклясться, что тот уже сбросил Тетрадь Смерти где-нибудь в другом месте. Значит, скоро неминуемо начнется новая волна сердечных приступов, не имеющая отношения к Кире. Значит, Лайт должен будет отследить «нового Киру», прикрываясь Эральдом Койлом или Денёвым. Если полиция доберется до неудачника раньше, то в любом случае обязана будет передать Тетрадь одному из великих сыщиков, чье имя Лайт себе выберет. Тетрадь будет у Лайта, фальшивого Киру посадят, а так как он жив, то права на Тетрадь Смерти будут за ним и Рюк будет прикован к владельцу, оставив Лайта в покое. Пока нужно сосредоточиться на преемниках Эла, затем заполучить Тетрадь и избавиться от них.
Идеальный план.
Пока у него есть четыре листа из Тетради и один заложник.
***
Мэлло долго был без сознания и проснулся только тогда, когда почувствовал боль затекших запястьев. Они были сухими, и как бы парень ни старался, он не мог выскользнуть из стальных браслетов. Ему оставалось просто лежать в маленькой пыльной комнате и смотреть в потолок. В голове крутилась тысяча вопросов.
Где он? Почему не умер? Где Ягами? И Эл… Почему Эл не помог ему? Он просто стоял позади Киры, отвлекая внимание Мэлло.
Какую игру ведет Эл?
Мэлло понимал, что он, скорее всего, умрет. Кира не оставит в живых такого свидетеля. Кира… Он убирает преемников Эла? Сначала Мэтт, потом он, а затем Ниа?..
Мэтт. Мэтт мертв.
— Что ты делаешь, Эл?.. — тихо пробормотал Мэлло.
Тишина.
Время словно остановилось, Мэлло потерял ему счет. И вот щелкнул дверной замок. Мэлло напрягся и приподнял голову.
— А я-то думал, когда ты заявишься, Ягами, — парень ухмыльнулся, плотно стиснув зубы. — Ты же не мог бросить меня здесь умирать.
Лайт холодно посмотрел на него и, перешагнув порог, закрыл за собой дверь. В руках он держал небольшой поднос со стаканом воды, яблоком и ломтиком хлеба.
— О, так ты принес мне еду, — издевательски заметил Мэлло. — Какой гостеприимный.
— Заткнись, — Лайт поставил поднос на прикроватную тумбочку. — Разве я могу оставить тебя голодать? Ведь тогда я не получу нужную мне информацию…
— Черта с два тебе, ублюдок! — закричал Мэлло, дернувшись вперед, но тут же успокоился и склонил голову набок, продолжая ухмыляться. — Что это с тобой? При нашей последней встрече ты не был таким потрепанным.
Лайт поджал губы и, вытащив из-за пояса пистолет, направил его на парня:
— Я велел тебе заткнуться, — процедил он низким и властным голосом.
Мэлло только фыркнул:
— Ты думаешь, что я боюсь наставленной на меня пушки? Стреляй, если хочешь, Ягами. Мне плевать. Ты все равно уже убил Мэтта…
Игнорируя его слова и не опуская руки с оружием, Лайт сунул руку в карман и вытащил ключи от наручников Мэлло.
— Ты позволишь мне уйти? — Мэлло хищно оскалился в подобии улыбки. — Справедливости ради предупрежу, Ягами, что я намерен разорвать тебе горло.
— Не совсем, — спокойно ответил Лайт, расстегнув один браслет. На правом запястье Мэлло виднелись ссадины от металла. Как только рука оказалась свободной, парень рванулся вперед, чтобы схватить убийцу, но тут же истошный крик слился с оглушительным выстрелом, и его откинуло назад. Лайт почти в упор выстрелил ему в плечо. Мэлло корчился от боли, схватившись за рану, но ничего не мог сделать. Левая рука все еще была прикована к спинке кровати.
— Поганый… ублюдок!.. — Мэлло задыхался от боли, из глаз брызнули слезы.
— Чего еще ты ожидал от Киры? — пожал плечами Лайт и снова поднял пистолет. — Теперь слушай сюда. Я снял наручник, потому что, полагаю, ты голоден и обезвожен. Если не поешь, то я снова защелкну браслет, а ты страдай от жажды и голода.
Мэлло бросил на него неясный взгляд. Глаза были затянуты дымкой от страшной агонии.
— Ты мертв, — прошипел Мэлло, подавшись вперед так, что дуло пистолета упиралось ему в грудь. — Ты не убьешь меня, — продолжал он. Хотя Мэлло не боялся Лайта, но взгляд его единственного здорового глаза вызывал тревогу. Этот маниакальный блеск и чудовищное спокойствие при выстреле в человека… Мэлло попытался улыбнуться, что получилось с большим трудом.
Он не боялся Лайта, хотя понимал, что тот Кира. Его тешила мысль о том, что он находится в безопасности, прячась за свое кодовое имя.
Усевшись поудобнее, Мэлло зажал раненое плечо, по которому струилась кровь. Лайт наблюдал, с какой невозмутимостью держится Мэлло, ведь на собственном примере знал, какая это страшная боль. Но не испытывал сочувствия.
— Хорошая работа, Кира, — прорычал Мэлло, глядя на парня. — Когда я впервые увидел твои фотографии в интернете, то думал, что нам с Мэттом не составит труда победить тебя. Но все получилось совсем не так, как я ожидал. Ты меня удивил.
Лайт ухмыльнулся ему и внезапно почувствовал что-то странное. Порочное удовольствие от того, что Мэлло сокрушен и унижен. Но хотелось большего. Хотелось поколебить его спокойствие.
— Ты мне льстишь, — едко сказал Лайт, следя за кровью, струящейся по его руке. — Если хочешь, я расскажу тебе один свой маленький секрет… Михаэль Кель.
Улыбка тут же исчезла с бледного лица.
— Ах, заметил, как я назвал тебя, — продолжал Лайт приятным голосом. — Я знал, что тебя зовут Михаэль Кель. И еще я знал настоящее имя Майла Дживаса, которого я недавно убил. Мэтта.
— Закрой рот! Не смей ничего говорить про Мэтта! — прорычал Мэлло, сузив глаза. — Он один стоил сотни таких, как ты! Жалкий убийца!
Лайт безмятежно улыбнулся:
— Ну, теперь, увы, он ничего не стоит, — спокойно ответил Лайт.
— Как, черт возьми, ты узнал наши имена?! — требовательно спросил Мэлло.
— У меня глаза шинигами. Я могу видеть имена и продолжительность жизни над вашими головами.
— У тебя только один глаз, идиот.
Лайт нахмурился:
— Это не мешает мне видеть твое настоящее имя, Михаэль, — прошипел Лайт. — Так что не думаешь, что лучше бы тебе сотрудничать со мной, а?
— Ты ничего от меня не получишь! — свирепо огрызнулся блондин.
Лайт только улыбнулся.
— Кстати, — сказал он холодно, — ты ведь уже понял, что твой драгоценный Эл не на вашей стороне, верно?
— Что… Что ты имеешь в виду? — Мэлло помрачнел еще больше.
— Я имею в виду, что он позволил Мэтту умереть, чтобы спасти меня, — беспощадно ответил Лайт, наслаждаясь растерянным видом Мэлло. — Мэтт пытался застрелить меня, когда я писал его имя в Тетради Смерти, а Эл закрыл меня своим тел…
— Как ты смеешь так нагло врать?! — яростно закричал Мэлло. — Я знал, что Эл стал другим, и это все из-за тебя! Но… Но он бы никогда… Никогда…
— Ты ничего о нем не знаешь, — покачал головой Лайт. — Ты никогда не знал его так, как я. Ты знаешь только то, что он великий детектив, который время от времени поручал вам детские головоломки. Но я знаю его как настоящего человека. Ты говоришь, что он никогда бы так не поступил, но откуда тебе знать? — Лайт наклонился к Мэлло так, что их лица были почти на одном уровне. Парень не двигался, завороженно слушая каждое его слово. — Ты знаешь, каким жестоким он может быть? Знаешь, каким он был садистом? Ты считаешь его своим героем, но ты совсем ничего о нем не знаешь, Мэлло.
— Ну разумеется, — процедил Мэлло, — кому знать его лучше, как не его миленькому любовнику. Который сам же его и убил.
— Несмотря на это, он все еще любит меня, — надменно сказал Лайт. — Это только доказывает, насколько сильна наша любовь.
— Да ты сумасшедший… — пораженно пробормотал Мэлло.
— Я бы так не сказал, — Лайт выпрямился и пошел к двери, развернувшись на пороге. Мэлло смотрел на него с лютой ненавистью. — Ах, да, скажи, Мэлло… где Тетрадь Смерти?
— У Ниа, — сразу же ответил Мэлло, даже не подумав, но когда до него дошел смысл вопроса, глаза расширились от ужаса. Он прикрыл рот окровавленной рукой, до этого лежащей на ране.
Лайт улыбнулся ему, что отозвалось болью.
— Спасибо тебе, — вежливо сказал он и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.
— Я убью тебя! — услышал Лайт, отдаляясь от двери. Крик Мэлло был полон отчаяния. Его заявление было весьма сомнительно…
...учитывая то, что он уже записал его настоящее имя на одном из вырванных листов Тетради Смерти.
***
Сейчас главной задачей было выяснить — контактировали ли Мэлло и Ниа.
Лайт подключил телефон Мэлло к основному компьютеру в кабинете, обошел пароль и принялся искать что-нибудь, что могло привести его к Ниа. Разумеется, он не ожидал, что номер мальчишки будет записан в списке контактов, просто хотел найти хотя бы намек на их связь.
Он с головой ушел в поиски и пришел в себя только тогда, когда заметил, как его накрыла чья-то тень. Он знал, что это не может быть Рюк, поэтому, обернувшись, не удивился, обнаружив Эла.
— Привет, — спокойно поздоровался Лайт, медленно поднимаясь со стула.
Это было странно. Лайт больше не боялся Эла, хотя тот все еще был опасен. Может быть, это из-за благодетельных порывов Эла и его круглосуточном присутствии, когда Лайту это было так нужно. Все это дало ему надежду, что все может стать как прежде. Эл ведь сказал, что не испытывает ненависти к Лайту, несмотря на то, что он сделал.
Эл ничего не говорил. Протянув руку, он коснулся повязки Лайта, и тот невольно отступил назад, уперевшись поясницей в стол. Эл опустил глаза и заметил на пальцах кровь.
— Тебе нужны новые бинты, — сказал он наконец и отошел к дальнему столу, вытащив из ящика аптечку, которую Лайт раньше не видел, Эл вернулся обратно. Открыв ее, он вытащил свежие бинты. — Сними старые, Лайт-кун.
Лайт послушался. Опустившись на стул, он развязал узел и начал медленно разматывать повязку. Избавившись от нее, он увидел, что ватный диск, который Эл приложил к его глазу под бинты, был пропитан темной, запекшейся кровью. Лайт почувствовал, как из-за холодного воздуха глаз начинает сильно болеть. Эл склонился над ним, чтобы осмотреть повреждения.
— Всё очень плохо, — пробормотал он. — Ты видишь им?
— Нет.
— Я думаю, ты задел важные соединительные нервы, — вздохнул Эл, прикладывая новый ватный диск и забинтовывая голову. — К сожалению, я уже ничем не могу помочь. Скорее всего, какое-то время ты будешь испытывать дискомфорт. В глазнице остались микроскопические осколки…
Лайт полностью прослушал его неутешительные прогнозы, прильнув щекой к холодной ладони.
— Помнишь, как однажды ты не мог даже наклеить себе пластырь? — тихо спросил Лайт. — Ты еще уколол палец.
— Да, Лайт-кун, и ты помог мне. Ты был очень любезен. Как и я сейчас.
— Очень странно. Раньше ты был не в состоянии позаботиться о себе и наклеить пластырь, а сейчас умело накладываешь повязку на мой глаз.
— Потому что Лайт-кун нуждается в моей помощи, — спокойно сказал Эл, фиксируя бинт простым узлом. — Знаешь, я кое-что заметил.
Лайт понял, что он хочет сказать.
— Я заметил, что Рюка нигде нет, — продолжил Эл, закрывая аптечку.
— Да, я велел ему уйти.
— Неужели? — Эл удивленно приподнял бровь. — По какой же причине?
— Потому что он мудак.
Эл безмятежно улыбнулся:
— С этим трудно поспорить, — кивнул детектив и пошел к двери.
— Эл… — Лайт снова поднялся на ноги и, пошатнувшись, пошел в его сторону. Эл остановился и обернулся через плечо.
— Да?
— Подойди на минуту, — попросил Лайт, протянув к нему руки.
Эл помедлил, его рука дернулась, но он тут же сжал ее в кулак:
— Нет.
— Почему нет? Ты же знаешь, что я не смогу причинить тебе боль, даже если захочу.
— Потому что я знаю, что… — Лайт не дал ему договорить. Подойдя почти вплотную, он схватил Эла за запястье, разворачивая к себе, и, крепко обняв за талию, поднял в воздух. — Лайт-кун, что ты!..
— Все хорошо, — успокоил его Лайт, снова опуская на пол. Когда босые ноги детектива коснулись пола, он продолжил: — Видишь? Все в порядке. С тобой ничего не случилось.
Лайт опустил голову и вздрогнул. Он стоял там, куда всегда боялся даже наступить.
На том месте, где он умер.
Эл молчал. Лайт был прав, что все в порядке. Он не упал в обморок и не умер. Он продолжал стоять в объятиях Лайта, как будто это самое обычное место в любой комнате этого здания. Так почему Эл боялся подходить к этому месту? Может, он сам накрутил себя?
— Тут нечего бояться, — пробормотал Лайт.
— Правда? — мягко спросил Эл, поднимая голову. Они долго смотрели друг на друга. Казалось, что время остановилось. Наконец, Эл высвободился из рук Лайта и пошел прочь.
— Я не понимаю, — вздохнул Лайт, когда Эл был на полпути к выходу.
— Конечно, ты не понимаешь.
— …Пойму ли я когда-нибудь, Эл?
— Я не знаю, Лайт, — Эл помедлил на пороге, но тут же вышел, прикрыв за собой дверь.
Лайт опустился на колени в том месте, где когда-то умер Эл. Он не понимал.
Он совершенно ничего не понимал.
***
Возможно, во всей этой маленькой сказке Эл Лоулайт был единственным персонажем, которому никогда не предоставляли право выбора.
Рюк решил бросить Тетрадь Смерти в мир смертных. Лайт решил использовать ее, чтобы стать Кирой. Мэлло, Ниа и Мэтт решили расправиться с Кирой после смерти Эла. Миса решила помочь Лайту. Следственная группа решила работать над этим делом. Рэм пожертвовать собой во имя спасения Мисы… У каждого из них был выбор.
Конечно, можно подумать, что Эл решил взять дело Киры, но не сделай он это добровольно, то это расследование ему непременно навязала бы Международная организация уголовной полиции. Ему не предоставляли права выбирать.
Даже возвращение из могилы было не его решением. Он не хотел умирать и не хотел возвращаться. Своим воскрешением он только потешил тщеславие Лайта, который считал, что тот вернулся для мести.
Хотя, казалось, Лайта это не останавливало. Складывалось ощущение, что Лайт стал любить его еще больше, чем раньше.
Лайт не понимал, что Эл до сих пор его любит. И до сих пор ненавидит.
— Я не хотел этого, — сказал Эл вслух, хотя знал, что никто не ответит.
— Я никогда не хотел никого любить, — снова сказал он. — Никогда.
Но Эл Лоулайт был единственным персонажем, которому никогда не предоставляли право выбора.
***
Мэлло с отвращением покосился на поднос, оставленный Ягами.
Он не доверял Лайту, но все же решил, что если бы Кира решил убить его, то использовал бы Тетрадь Смерти, а не подмешивал яд в пищу. Мэлло был ужасно голоден и очень хотел пить, поэтому позволил себе воспользоваться радушием Киры и поплатился за это. Ко всему прочему, из раненого плеча все еще хлестала кровь. Пытаясь остановить кровотечение, Мэлло проклинал Ягами Лайта всеми возможными словами.
Мэлло был умным ребенком. Он понимал, что Кира отравил его. Силы стремительно покидали его, голова кружилась, а плечо горело от боли.
Когда дверь снова открылась, Мэлло был почти без сознания, полулежа растянувшись на полу у кровати. Одна рука прикрывала рану, а вторая, скованная наручником, была вздернута вверх. Левое запястье онемело и неприятно покалывало. Он был настолько слаб, что не мог даже подняться и вернуться на постель. На полу кровь смешалась с рвотой. Глаза были приоткрыты, но он ничего не видел. Свободная рука соскользнула с раны, и Мэлло уцепился за свой крестик, неуклюже принявшись перебирать четки. Он что-то шептал, похожее на молитву, но если прислушаться, можно было различить отдельные слова: «Убью… Я убью тебя…». Снова и снова.
— Я убью тебя! — закричал Мэлло, услышав звук открывающейся двери. Звякнула цепь натянувшегося наручника — единственное, что удерживало парня в вертикальном положении.
— Ты сможешь это сделать, Мэлло?
Мэлло из последних сил поднял голову, удивленно уставившись на фигуру перед собой. Все двоилось в глазах, но он смог определить, что это не Ягами Лайт, как показалось вначале.
— Эл… — выдохнул Мэлло с заметным облегчением. — Почему… так долго…
— Мэлло, позволь сразу предупредить, — перебил его детектив, — что я пришел сюда не для того, чтобы отпустить тебя.
Потемневшие глаза парня сузились:
— Какого черта?.. — он переоценил свои силы и закашлялся, скривившись от боли. — Тогда зачем… черт возьми… ты пришел?..
— Давай, — Эл проигнорировал его вопрос и, наклонившись, помог Мэлло перебраться с грязного пола на кровать, — тут удобнее.
— Этот ублюдок… Кажется, он отравил меня…
— Я знаю. Пожалуйста, помолчи, я должен тебя осмотреть… — Эл убрал руку Мэлло с плеча, и та безвольно упала на матрас. Детектив сел на край кровати и начал медленно расстегивать пуговицы на черной рубашке Мэлло, стаскивая ее с раненого плеча. Подросток поежился под его ледяным прикосновением, несмотря на то, что его тело горело в агонии. — Пуля прошла насквозь, важные артерии не задеты, — прокомментировал Эл и, сунув руки в карман джинсов, достал бинты, которые он прихватил из аптечки. — Сиди спокойно. Я остановлю кровотечение.
Мэлло ухмыльнулся, несмотря на боль:
— Только посмотри на себя, Эл… Играешь в няньку… — он поморщился, когда Эл плотно затянул повязку вокруг плечевого сустава. — Это ты перевязал голову этого ублюдка Ягами, а?
— Да.
— Зачем?
— Потому что если бы я этого не сделал, он мог умереть из-за потери крови.
— Ну и хорошо! — Мэлло чувствовал, как его захлестывает волна неконтролируемой ярости. — Да что с тобой не так, Эл?! Кира плохой парень, помнишь? — Мэлло прикрыл рот рукой и закрыл глаза, сдерживая тошноту. — Как же хреново… — приглушенно пробормотал он. — Иди и принеси мне долбанное противоядие!
— Боюсь, что от мышьяка нет противоядия, Мэлло, — Эл взглянул на надкусанное яблоко, лежащее на подносе. Яблоко, которое, безусловно, было пропитано ядом. — Я ничего не могу для тебя сделать.
— Мышьяка?.. — Мэлло посмотрел на него через завесу влажных, растрепанных волос. — …Ты знал?
— Да, — Эл снова сунул руку в карман и вытащил аккуратно сложенный лист из Тетради Смерти. Развернув, он поднес его к глазам Мэлло. Тот долго пытался сфокусировать взгляд, но буквы расплывались по бумаге. — Я вытащил это из кармана Лайта.
Мэлло моргнул и снова попытался прочитать то, что было аккуратно выведено на листе.
Михаэль Кель.
Правдиво отвечает на любые вопросы, связанные с Тетрадью Смерти или Ниа, затем умирает от отравления мышьяком в естественный срок.
— …Он спросил меня… где Тетрадь Смерти… — в ужасе прошептал Мэлло. — И я… Я просто ответил ему, что… что она у Ниа… ответил, даже не думая…
— Это все из-за нее, — Эл кивнул на бумагу, зажатую в дрожащей руке Мэлло.
— …Он заставил меня… Эта сволочь заставила меня! — Мэлло сердито смял листок и в ярости разорвал его на мелкие кусочки, прежде чем вскинуть голову и уставиться на Эла. — А ты… Для тебя все это в порядке вещей, а? Сначала Мэтт, теперь я… Это только вопрос времени, когда он доберется… доберется до Ниа!..
— Нет, — спокойно ответил Эл и поднялся с постели, отойдя чуть в сторону. Хоть парень и слаб, но, зная его буйный нрав, можно было ожидать чего угодно.
— Знаешь… — хрипло сказал Мэлло, продолжая сверлить детектива взглядом, — …Когда Ягами был здесь… он издевался, говорил, что ты не на нашей стороне… что ты позволил Мэтту умереть… но я… я не поверил ему.
— Напрасно.
Глаза Мэлло тут же расширились от ужаса:
— Нет… — в отчаянии прошептал он. — …Ты лжешь…
Эл склонил голову:
— Зачем мне врать и выставлять себя виноватым?
— Почему ты помогаешь Кире?!
— Я не помогаю ему, — пожал плечами Эл. — Я просто не мешаю ему.
Мэлло судорожно вздохнул:
— …Так это правда, Эл? — тихо спросил он. — Ты позволил Кире убить Мэтта?
— Да, Мэлло. Я позволил.
Мэлло долго молчал. Невольные слезы застилали глаза. Страшная боль разрывала на части, причем он не был уверен какая хуже, физическая или душевная.
— …Почему?
— Мне пришлось.
— Это не ответ! — закричал Мэлло.
— Может, у меня просто его нет.
— Ты эгоистичный сукин сын…
— Или, может, я просто не могу тебе ответить.
— Хватит! — выплюнул Мэлло, схватившись за живот. — Как ты вообще можешь такое говорить, Эл? Ты сам выбрал нас… как преемников, а сейчас… сейчас говоришь, что Мэтт сам виноват в своей смерти! Это ты! Ты приговорил нас всех к смерти!..
— Разве я не предупреждал тебя? — тихо спросил Эл. — Этот титул омыт кровью. Кровью Эй, Би, а теперь еще и Мэтта… Разве я не просил вас не приходить сюда?!
— Мы просто пытались… сделать то… что ты не можешь сделать, Эл! — процедил Мэлло. — Ты не смог победить его, потому что… потому что ты был полным идиотом, который думал не о расследовании, а об отношениях с Кирой!
— Ты пришел сюда, потому что не хотел, чтобы Ниа обыграл тебя, — с отвращением бросил Эл.
— Я никогда не думал… что ты такой ублюдок, — прошипел Мэлло, глядя на Эла с внезапной неприязнью.
— Разве я когда-нибудь давал повод, чтобы думать иначе?
— Господи Иисусе… Я ненавижу тебя…
— Только из-за того, что я не могу тебе помочь.
— Из-за Мэтта! — Мэлло дернулся вперед и тут же согнулся пополам. Его снова вырвало. Мэлло замер, и, когда снова поднял голову, с влажных губ стекала тонкая полоска слюны. — Ты и правда такой идиот? — каждое слово давалось с трудом, и по телу пробежала судорога, заставившая парня свернуться в позу эмбриона от острой боли. Рука все еще беспомощно была вздернута вверх. — Убирайся! — задохнулся он и уткнулся лицом в окровавленное одеяло. — Просто… исчезни с глаз, Эл. Возвращайся и отсасывай у Киры, или чем вы там занимаетесь… в перерывах между убийствами собственных… преемников…
Эл ничего не сказал. Развернувшись, он пошел к двери, но, когда открыл ее, Мэлло снова заговорил:
— …узнал от него, — услышал Эл. — Имя Мэтта. Майл Дживас. Я никогда его не знал, а потом… услышал от Киры, — Мэлло чуть повернул голову и посмотрел на Эла сквозь свои золотые волосы. Выражение его лица было ярким примером безнадежного отчаяния. Слезы текли по лицу на одеяло, пропитанное кровью и желчью. — Как ты думаешь, Эл… Как я себя после этого чувствую?..
— Ужасно, — ответил Эл и вышел, закрыв за собой дверь.
***
Преемники Эла один за одним отправлялись в ад.
Один из них был мертв. Второй умирал. А третий шел прямо в руки Лайта.
Лайт не смог найти никаких признаков того, что Мэлло и Ниа созванивались по телефону. Разумеется, его номера не было в списке контактов, а четыре принятых вызова были от неизвестного номера, который невозможно было проследить. Лайт мог спросить у Мэлло, но вряд ли тот знал, где находится его конкурент.
Лайт закрыл глаза, пытаясь воспроизвести в памяти произошедшее на заброшенном складе.
Может, в нем говорило тщеславие, но Лайт хотел закончить все именно там. Он взял матч-реванш и должен был покончить со всем именно на складе. Осталось только найти Ниа и заманить его туда…
И тут будто сама судьба решила покориться воле Лайта, потому что в следующую секунду телефон Мэлло начал звонить.
Лайт уставился на экран. Все тот же неопределенный номер.
Лайт принял вызов и молча поднес телефон к уху. Звонивший заговорил первым:
— Эм, это Эн.
— Я полагаю, Эн — это Ниа? — мягко спросил Лайт.
На том конце линии повисла тишина. Очевидно, что Ниа не ожидал ничего подобного.
— Ну, ты не возражаешь, если я буду звать тебя Ниа? — продолжал Лайт.
Спустя целую минуту молчания тихий голос ответил:
— Только если ты позволишь называть тебя Кирой.
Лайт улыбнулся, хоть Ниа и не мог этого видеть.
— Конечно. Потрясающая сообразительность.
— Как и твоя.
Лайт был удивлен тому, насколько вежливым складывается их разговор, поэтому решил продолжать в том же духе:
— Так чем я могу тебе помочь, Ниа?
— Я надеялся поговорить с Мэлло.
— Наверное, о том, как меня поймать и уничтожить?
— Разумеется. Могу я поговорить с ним, пожалуйста?
— Какой ты смелый, Ниа. Очевидно, ты уже знаешь, что он у меня.
— Судя по тому, что ты говоришь по его телефону — да.
— Что ж, логично. Но, к сожалению, я не могу позволить вам поговорить.
— Я ожидал такого ответа. Не возражаешь, если я спрошу почему?
— Потому что он сейчас не в состоянии общаться.
Ниа замолчал и, после небольшой паузы, спросил:
— …Ты убил его?
— Нет, он все еще жив. Чего не могу сказать о его друге.
— Мэтт…
— Да, наверное. Лично я знал его как Майла Дживаса.
— Вот как, — снова долгая пауза. — Я предполагаю, что если не буду с тобой сотрудничать, то ты убьешь Мэлло, верно?
— Ты можешь предполагать все что захочешь, Ниа. Еще ты можешь предположить, что если ты объединишься с НПА или другими криминалистами, то я наверняка убью его.
— Какое затруднительное положение, — усмехнулся Ниа. — Я не уверен, шантаж ли это или просто угроза.
— Я не думаю, что ты в том положении, чтобы забавляться, Ниа, — заметил Лайт.
— Да, ты прав. Но, видишь ли, я тоже в отчаянном положении. Видишь ли, меня терзают сомнения. Прежде чем ты начнешь ставить условия, я хотел бы получить доказательства того, что Мэлло еще жив… Ягами Лайт.
Лайт вздрогнул.
— Как ты меня назвал? — переспросил он.
— Твоим настоящим именем. Мы ведь прекрасно понимаем друг друга, к чему формальности.
— Ладно, идет, Ниа, — Лайт поднялся на ноги. — Я дам тебе поговорить с Мэлло, но лишь для того, чтобы доказать, что он все еще жив.
— Это очень мило с твоей стороны, Кира.
Лайт фыркнул.
— Оставайся на линии, — попросил он, стремительно пересекая коридор и вызывая лифт. Ниа оказался очень терпелив и спокойно ждал. Лайт подошел к дверям комнаты, где был прикован Мэлло, и спросил: — Ты все еще здесь, Ниа?
— Конечно.
— Хорошо, я передам ему трубку.
Лайт вошел в комнату. Мэлло лежал на кровати, согнувшись пополам. Его тело било дрожью.
— Эй, тебе звонят, — сообщил Лайт, протягивая телефон.
Мэлло даже не посмотрел на него.
— Катись отсюда, Ягами, — едва слышно пробормотал он.
— Это Ниа.
Мэлло вздрогнул и еще сильнее зарылся лицом в одеяло.
— Скажи ему… чтобы тоже… отстал, — пробурчал он.
— Он упорно настаивает, что хочет погов…
— Я не хочу с ним разговаривать! — закричал Мэлло, вложив в это все свои силы, а затем тяжело задышал. — Черт… паршивец… звонит… чтобы позлорадствовать…
— Ну, — сказал Лайт, поднося телефон к уху, — я уверен, что ты и сам все слышал.
— Да, — сухо согласился Ниа. — Это точно он.
— Верно, — Лайт развернулся и вышел из комнаты. — И он жив.
— Теперь верю, — вздохнул Ниа. — Итак, Кира… Что я могу сделать, чтобы обеспечить безопасность Мэлло?
— Я удивлен, что ты готов рисковать жизнью, чтобы спасти его, — благодушно сказал Лайт.
— Ну, мы с Мэлло никогда не были лучшими друзьями, — ответил Ниа, — но я не хочу, чтобы он умер, тем более от твоей руки. Что же ты хочешь, Кира?
— Нам нужна идеальная сцена, — сказал Лайт, улыбаясь. — Ты ведь знаешь, где похоронен ваш любимый Эл, верно?
— Да, знаю. Рядом с церковью.
— Я встречу тебя там. Приходи один.
— Когда? — голос Ниа был предельно спокоен.
— Завтра на рассвете. Я хочу все закончить, Ниа. Эта игра слишком затянулась.
— Вернее и не скажешь, Ягами. Увидимся завтра.
Ниа отключился. Лайт бросил телефон на стол и улыбнулся. Все складывается как нельзя лучше. Условия для грандиозного финала «пляски смерти» просто идеальны.
Все шло по плану.
***
— Отлично, — рассеянно сказал Ниа, кладя телефон на Тетрадь Смерти, лежащую рядом с шахматной доской.
Достав из стаканчика черный маркер, он поднял вверх белую королеву и осторожно вывел на ней букву «N». Все еще держа ее за верхушку, он сильно ударил другую фигуру, которая, задев еще одну, свалилась с доски. Два белых коня с буквами «M», сбитые с доски, покатились по столу.
— Полагаю, у меня больше нет выбора, — пробормотал он, резко опуская королеву прямо напротив черного короля. — Так и должно было случиться. Завтра все закончится.
Достав из кармана пижамы белого короля, Ниа бросил его человеку, сидящему в кресле напротив.
— Не так ли, — Ниа лениво улыбнулся и поднял блестящие черные глаза на человека, который без труда поймал фигурку и теперь крутил ее меж пальцев, — …Эл?