Я люблю тебя
Жизнь остановилась.
Посерела. Почернела.
Чонгук не разговаривает с тех пор, не может. Его голос был предназначен для него. Отдаётся болью в сердце имя, которое теперь постоянно крутится в мыслях.
Тэхён. Родной.
Все убиты горем. Перестало светить солнце. Пропали звёзды. Выкачали кислород из атмосферы. Его нет.
В дрожащих руках письмо, что подписано аккуратным почерком. Старательно.
«Любимому».
Заплаканная Луиза, на которую больно было смотреть, отдала со словами: «Он просил тебе передать. Думаю, что время пришло».
Должен ли Чонгук читать это? Есть ли у него, человека, что не смог помочь, на это право?..
Он слишком медленно открывает конверт, смотрит на красиво выведенные слова и роняет капли слёз, размывая их. Зря Тэхён старался и переписывал так много раз. Всё равно слезами умылись строки.
«Не знаю как это случилось, где, но, видимо, всё же случилось, если у тебя в руках этот лист бумаги.
Меня больше нет.
Не смей себя винить! Я отсюда вижу, что ты умываешься горькими слезами и коришь себя за всё. Ты не прав.
Знаешь, как бы я не убеждал себя в том, что всё прекрасно в этом мире, жизнь жестокая. Я понял это тогда, когда увидел все воспоминания. Понял, что должен погибнуть вместо тебя, как ты когда-то. И в этом виноват только я. Только я.
Не за себя волновался, за нас. Я так хотел быть с тобой, что стал эгоистом. Решил сбежать вместе, не смотря ни на что, зная, что долго не протяну. Прости.
Я так люблю тебя, что хотел посмотреть ещё немного на твою улыбку и морщинки возле глаз.
Послушать голос.
Я так сильно люблю тебя, что хочу и сейчас коснуться тебя, потрепать по волосам, сказать, что всё будет хорошо.
Будет. Не веришь?
Пожалуйста, не повторяй моих ошибок. Я, хваран Ви, совершил грех. Лишил себя жизни, которую ты мне подарил. Прости.
Я, Ким Тэхён, пытался надышаться тобой, пока не... Прости.
Прости, прости, прости...
Каждую ночь я просыпался специально и просто смотрел на тебя, потому что мне было так страшно, Гуки. Не знаю как объяснить. Тебе, наверное, сейчас намного хуже. Я сожалею.
Не знаю что писать и зачем вообще это затеял, но мне в последний раз хотелось тебе поведать о своих чувствах.
Люблю тебя.
Люблю как ты меня обнимаешь, целуешь.
Люблю смотреть на тебя просто. Ты красивый. Ты лучший из всех, кого я встречал. Это распространяется на все жизни.
Чонгук, родной мой, я хочу, чтобы ты жил. Не смотря на то, что у тебя внутри сейчас всё прахом обернулось, ты должен жить. Ради себя. Ради меня. Ради нас.
Позаботься о Луизе, Чимине. Они будут скучать. Не забудь о Ёнтане, он тебя обожает.
Мы ещё встретимся.
Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя...
Эти слова теряют смысл, если я так много раз повторяюсь? Надеюсь, что нет, потому что у меня больше ничего не осталось. Ничего, кроме этих слов.
Я люблю тебя.»
Ничего из-за слёз не видно, рыдания снова заполняют комнату, а руки тянутся к волосам, пытаясь с корнями выдрать. Истерично.
flashback
- Ты серьёзно? - удивляется Чонгук.
- Вполне, - пожимает Ким плечами. - Мне сказали, что, если хочешь что-то передать умершему, то поможет огонь. Нужно сжечь свои слова. Поэтому после смерти черепашки я настрочил огромное полотно, - он грустно улыбается. Домашний любимец был чуть ли не единственным другом.
- Твоё сердце слишком чистое для этого мира, Тэ, - озвучивает очевидное парень с непреодолимой нежностью в голосе, глазах, во всём.
end flashback
Чон находит ручку и замирает, гипнотизируя обратную сторону письма. Чистую. Есть только одно, что хотел бы он своему драгоценному сказать.
Какой же дурак, что раньше молчал.
Корявым почерком выходит совсем жалко, но так правильно...
Чонгук находит зажигалку среди прочего барахла на столе и выходит на балкон. Отсюда видно почти весь город, из этого места он часто наблюдал за жизнью людей, смотрел как они спешат на работу, с работы... И так по кругу. Он не хотел такой жизни. Теперь у него никакой нет.
Огонь вспыхивает, забирая с собой слова, что так нужны были раньше.
«Я люблю тебя», - пеплом развивается на ветру.
А в мыслях простое: «Пожалуйста, пусть мы встретимся вновь».
Могут ли слова горюющего человека приобрести силу?
Может ли скорбь сотворить невозможное?