Madhouse

Adam Lambert - Mad World
Что такого в своей жизни сделала Эмма, что весь этот мир встал против нее? В чем она провинилась? Почему ее жизнь - это сплошная тьма?

А ведь если бы она тогда, в больнице, уехала бы с тем мужчиной к отцу, ничего этого бы не было. Если бы она не связалась с Лиамом, ничего бы не было. Если бы она не пошла тогда в парк аттракционов, где увидела Зака, всего этого не было бы. Она бы жила спокойной жизнью тинейджера, строящего свои планы на будущее и мечтающего стать всемирно известным художником. Но на самом деле все намного сложнее. Ее талант погубил ее. Она будто бы товар на аукционе, где каждый выставляет свою цену, пытаясь заполучить ее. Она простила Джея. Она и не обижалась на него за то, что целый год, который она провела в психушке, он продавал ее картины. Они ведь лучшие друзья, а лучшие друзья готовы отдать жизнь друг за друга. Он вытащил свою семью из нищеты, встал на ноги, пусть даже ценой свободы Эммы. Она была уверена, что Джей тоже простил бы ее, поступи она так.

А Зейн - это темная лошадка. Она ничего не знала о его прошлом, не знала, кем является этот парень на самом деле. Но готова была полностью довериться ему, потому что знала, что Зейн никогда не подведет. Она это чувствовала.
А если верить словам ее друзей, то Лиам - ужасный подлец, которого испортили деньги. Если верить друзьям, то Лиам хочет, чтобы Эмма стала стала одной из них, чтобы работала на них не по своей воле. Но ей вовсе не хотелось верить друзьям. Ей хотелось верить Лиаму, его искренней улыбке, добрым глазам.

И что она имеет в итоге? Первый парень встречается с ее подругой, второй сбежал, еще третий изображает влюбленного, чтобы привлечь ее на свою сторону. Да еще эти дебилы-одноклассники, считающие себя центрами Вселенной, с которыми ей придется отмучаться еще год.

Ей нужно поговорить с Грегори. Сейчас. Немедленно. И еще ей нужна та поддержка, которую не сможет дать Джей. Она должна подружиться с Джессикой, чтобы хоть кому-то высказаться. Она доверяла Джессике.

Сейчас ее путь лежал к психиатрической больнице. К месту, который сломал всю ее жизнь. К месту, который ломает жизни всех тех людей, что попадают туда.
Она вышла на улицу и пешком направилась к остановке. Эмма шла в наушниках, слушая свою любимую песню, которая согревала получше теплой куртки. Музыка - все, что было ей нужно сейчас. Ведь музыка поддерживает тебя в самые трудные минуты твоей жизни, музыка уносит тебя от всех этих переживаний в другой, тобой же созданный мир. И эта песня так хорошо выражала ее мысли по поводу происходящего вокруг нее.

Вокруг меня всё те же лица,
Надоевшие места, надоевшие люди.
Рановато, и погода ясна для ежедневных гонок,
Ведущих в никуда, ведущих в никуда.
Их слезы наполняют их стаканы.
Никаких эмоций, никаких эмоций.
Спрячь меня, я хочу утопить мою печаль.
Нет завтрашнего дня, нет завтра.

И у нее нет завтрашнего дня. Она не знает, что ждет ее завтра. Она не видит смысла жить дальше во всем этом сумасшедшем круговороте.

И мне кажется это и забавным, и печальным -
Сны, в которых я умираю - это лучшее, что у меня было.

Забавным и печальным казалось другое - семнадцатилетняя девушка разочаровалась в жизни и не видит в ней смысла. Эмма всегда насмехалась над девушками, которые говорили, что хотят убить себя и не могут больше находиться в этом черством мире. Она всегда говорила, что жизнь прекрасна, что человек живет если и не ради себя, то ради всех его близких, родных. А сейчас она сама не знала, зачем дышит, зачем думает, зачем видит, зачем ходит.
Сны, в которых она умирает - лучшее, что у нее могло бы быть сейчас. Потому что другого исхода она не видела.

Когда люди бегут по кругу, это слишком...
Сумасшедший мир...сумасшедший мир...

- Mad World, - начала подпевать Эмма певцу и слабо улыбнулась, потому что пела она так, будто слон ей на ухо наступил.

Я пошёл в школу, будучи очень нервным.
Никто не знал меня, никто не знал.
«Здравствуйте, учитель, скажите, какой сейчас урок?»
А тот смотрит сквозь меня, сквозь меня.

И эта песня затрагивала все струны ее души, все то, с чем ей приходиться бороться каждый день.
Школа... Если бы Эмма могла, она бы с радостью забыла это слово. И больше никогда не вспоминала. Потому что эти несколько дней, проведенные там, выбили ее из колеи.

Ей казалось, что будто бы все сговорились уничтожить ее морально, добить. И она бы не стала обращать внимания на своих одноклассниц и их глупые высказывания, если бы те не били всегда по самому больному.

- Откуда же в людях столько жестокости? Почему этот мир такой сумасшедший? - задала девушка вопрос в пустоту, подняв глаза к небу.

На остановке Эмме пришлось прождать еще полчаса, так как автобусы в такое время ходили очень редко, и девушка промерзла до самых косточек.

- Здравствуйте, - поздоровалась дрожащая и посиневшая Эмма с администратором, которая стояла у входа в больницу, покуривая сигарету.

- Добрый вечер, - вяло ответила женщина, лениво поворачиваясь к Эмме, а затем расплылась в улыбке.

- Андерсен, какими судьбами? Все не можете расстаться с этим местом?

- Я бы с радостью. Я пришла к другу, - с трудом выговорила Эмма, говорить нормально она уже была в состоянии. Казалось, еще пара минут, и она превратится в ледышку.

- К другу? Успела обзавестись друзьями?

- Давайте зайдем вовнутрь, я уже не могу на этом холоде стоять, - проигнорировав вопрос женщины, попросила Эмма.

- Ты подожди внутри, я подойду через пару минут.

Девушка кивнула и зашла внутрь. Ничего не изменилось с тех пор, как она уходила отсюда с Джеем. Эта больница живет отдельно от реальности. Здесь свой мир. Сумасшедший мир.

- Ну-с, - раздался позади Эммы бодрый голос администратора, - к кому же ты пожаловала в такое позднее время? Обычно мы в такое время посетителей не принимаем. Ты - исключение, потому что своя тут.

У девушки было такое ощущение, что администраторша специально пыталась поддеть ее как-нибудь, хотя та говорила искренне, от сердца. Просто не знала, что такое чувство такта.

- Я к Грегори. Его палата находилась недалеко от моей.

- Так вот кто ваш друг, - снова расплывшись в улыбке, весело произнесла темнокожая женщина-администратор.

- Я могу пройти? - нетерпеливо спросила Эмма.

- Ладно уж, иди, только недолго.

Эмма поблагодарила женщину и пошла искать палату Грегори по памяти.
Поднимаясь по лестнице, она вспомнила Алекс. Эта девушка была ее единственной опорой в самый тяжелый период ее жизни. Она помогла Эмме не сдаться. И сама же снова погубила ее. Как же так получилось, что Алекс влюбилась в парня, которого ненавидела всей душой? Как она могла не заметить совпадений? И не заметила ли?
Хотя, возможно всякое. Она ведь знала Зака только по описанию самой Эммы. А сероглазые брюнеты одним Заком не ограничиваются.

Девушка сама не заметила, как дошла до 410 палаты. До своей палаты. Она уж хотела было войти внутрь, чтобы окунуться в недалекое прошлое, но дверь оказалась заперта. Это показалось девушке таким символическим. Будто и она должна закрыть свое прошлое на несколько замков, чтобы никогда его оттуда не выпускать. А дверь - это будто бы первый шаг.
Девушка осмотрелась и нашла глазами 409 палату, в которой должен по идее находиться Грегори.
Мелкими шагами она дошла до его палаты и остановилась перед дверью.

Она хотела, чтобы Грегори помог ей советом. Чувствовала в нем родственную душу. Думала, что сейчас только он может ей помочь.
Постучалась в дверь, но никто ей не ответил. Повторила это движение три раза. Тишина. Она тихо позвала его:

- Грегори, это я Эмма.

В ответ ни звука.

- Спит, наверное, - подумала она, как услышала за дверью шорох, а еще через пару мгновений перед ней стоял мужчина. Эмма заметила, что со времени их последней встречи Грегори заметно похудел, а седых волос стало еще больше.

- Проходи, - он отошел, давая ей пройти.

Эмма осмотрела палату, темную, пустую, холодную.

- Присаживайся, - услышала она позади себя голос Грега. - Я так рад, что ты пришла. У меня хорошие новости, - радостным тоном проговорил он.

- Хорошие новости? - Эмма вскинула брови вверх.

- Я выписываюсь.

- Выписываешься? - глаза Эммы расширились от удивления, она подалась чуть вперед, не веря его словам. Насколько она знает, отсюда невозможно уйти.

- Да. Скоро меня здесь уже не будет.

- Но как?

- У меня был брат. У меня есть брат. Раньше мы с ним делили бизнес, у нас было достаточно денег. Потом я женился на Сьюзан. Я рассказывал тебе про нее. Все было хорошо, пока однажды я не узнал, что моему брату она тоже нравится, и он хочет ее увести у меня. Тогда я оставил весь бизнес ему и переехал в другой город, чтобы он оставил мою семью в покое. С братом я прервал все связи. Когда же вся моя семья погибла в автокатастрофе, а я начал сходить с ума, мой брат приехал ко мне и привез меня сюда. Я уже и начинаю забывать, сколько времени я здесь провел. Шейн же все эти годы продвигал бизнес и стал миллионером. Знаешь, я бы и дальше доживал здесь свой остаток жизни, но боюсь, что снова начинаю сходить с ума. Мне снятся какие-то непонятные сны, я начинаю слышать голоса. Поэтому я связался с братом. Эти врачи сразу предоставили всю необходимую информацию про Шейна, как только узнали, кто он. Мой брат же с радостью помог мне. Видимо, его тоже мучило чувство вины, но гордость не позволяла извиниться первым. Я знаю, это все слишком быстро и непонятно, но я хочу поскорее уйти отсюда.

- Вы правда выписываетесь? - состояние легкого шока все еще не покидало Эмму.

- Сам до сих пор не верю. Но Шейн проявляет по отношению ко мне излишнюю благосклонность. Он пригласил меня пожить к себе. Сказал, что снова будет вести со мной бизнес, - легкая улыбка не сходила с лица Грегори. Эмма видела, что теперь он по-настоящему счастлив, что снова может воссоединиться с семьей. Хоть и пытается это скрыть.

- Вы мне хотя бы писать не забывайте, - грустно сказала Эмма. За время недолгого ее общения с Грегом она уже зауважала его, верила ему и про себя называла его своим дядей.

- Ты что, твой почтовый ящик будет просто завален моими письмами! - Грегори с минуту помолчал, а потом продолжил: - Знаешь, я должен поблагодарить тебя за то, что скрасила эти последние дни моего одиночества. Я бы сошел с ума от этой тишины, - он беззвучно рассмеялся.

- Вы меня, конечно, извините за бестактность, но мне интересно, сколько же вам лет?

- Много. Уже за сорок перевалило, - улыбка все еще не сходила с лица Грегори.

- А по виду я бы вам только тридцать и дала. Если не считать седину, - Эмма указала пальцем на волосы.

- И за это спасибо. А ты? Что привело тебя сюда? Я могу тебе чем-то помочь? - он отеческим взглядом посмотрел на девушку.

- Я? Ну... Я... - в голове Эммы снова начали вспыхивать картины двухчасовой давности, которые она позволила себе забыть на некоторое время. Встреча с Лиамом в кафе. Неожиданное появление Зака. Разговор с Зейном. Слишком много событий для одного дня.

- Расскажи, что тебя беспокоит. Я же вижу, что что-то не так.

- Не буду вас обременять своими проблемами. Ничего особенного, так, мелкие ссоры, - Эмме действительно не хотелось омрачать счастье Грегори своими переживаниями. Пусть он почувствует эту свободу, пусть ничто его не будет беспокоить.

- Ну расскажи же. Я ведь не кусаюсь, - все тем же добродушным тоном говорил Грегори.

- Да все нормально. Мне что, нельзя просто прийти поведать вас? - Эмма старалась говорить веселым тоном, чтобы не выдать свое состояние.

- Ну не в двенадцатом же часу ночи. Как бы то ни было, я рад, что ты зашла. Через несколько дней меня тут ведь не будет.

- Я очень рада за вас. Вы мне стали родным человеком, хоть и знаю я вас совсем недавно, - она невинно пожала плечами.

- Ты мне тоже стала как дочка, - Грегори усмехнулся. - Ты мне звони главное, вспоминай меня хоть иногда. Я обязательно найду тебя, как только выйду отсюда.

Обещания. Пустые обещания. Сколько раз она говорила ему, что вытащит его отсюда, и не сдержала свое обещание? Ей даже не пришлось прикладывать хоть каких-либо усилий, чтобы вызволить его из этой тюрьмы. Волей судьбы он сам нашел ключ к свободе.

- Я на это надеюсь. Вы меня извините, что так поздно. Просто хотела увидеться со старым другом. Я пойду, мне уже давно спать пора, - Эмма начала идти к выходу, Грегори шел следом.

Девушка остановилась только у двери, повернулась к Грегори лицом и улыбнулась:

- Спасибо вам за все. За то, что научили отпускать. Я вам бесконечно благодарна. Спасибо большое. До свидания.

- До свидания, - с какой-то горечью произнес Грегори и слабо помахал на прощание.

- Ну вот, еще одна страница жизни, с которой мне придется расстаться, - проговорила Эмма в пустоту, идя по пустому парку.
Идти домой ей совершенно не хотелось. Там было слишком душно, слишком тесно, слишком одиноко.
Гулять всю ночь по пустому парку тоже не имело никакого смысла.

- Эх, ладно, все равно терять нечего, - с этими словами девушка пошла по направлению к школе. Школа - самое ненавистное место, но ей больше некуда идти. Думала ли она года два назад, что все пойдет таким путем? Предполагала ли, что все отвернутся от нее? Это слишком трудно. Слишком невыносимо. Хочется закричать во все горло, хочется сметать все на своем пути.

Хочется превратиться в птицу и улететь отсюда. Улететь и никогда не возвращаться обратно.

Добралась Эмма до школы быстро, а зайти вовнутрь оказалось пустяковым делом. Миссис Роджерс как всегда забыла закрыть дверь черного входа, а охранник спал крепким сном, так что Эмма осталась незамеченной. Зашла в кабинет математики. Села за стол. И заплакала, что есть мочи. Рвала волосы на себе. В протяжном вое волчицы изливала всю свою душу.

Она стала заложницей собственных чувств и эмоций, позволила сердцу руководить над разумом. Она искала счастья и умиротворения, а нашла лишь слезы и боль. Она пыталась найти свет, но попала лишь во тьму. Получила нож в спину от судьбы. Потеряла рассудок в игре с самой собой.

Эмма обняла руками колени. Слезы все текли рекой, она уже не контролировала себя, она просто хотела, чтобы все это быстрее закончилось.

Чувство опустошения. Ты находишься полностью в его власти.
Пытаешься убежать от него, пытаешься хоть чем-то заполнить эту удушающую пустоту. Но все тщетно. Оно будет приходить к тебе снова и снова, пока полностью не уничтожит тебя. Пока ты не станешь лишь бездушной куклой.

И надоело уже бороться с самим собой. Надоело искать проблески света в этой кромешной тьме. Хочется просто убежать далеко, чтобы никто и никогда не потревожил тебя. Хочется найти место, куда ты сможешь убежать от самого себя. Но, увы, от самого себя убежать невозможно.

***

- Эй, что ты здесь делаешь?

Эмма проснулась от того, что кто-то усердно тряс ее за плечо. Она с трудом разлепила глаза. Поначалу все было размытым, но затем Эмма различила перед собой Джессику.

- Что с тобой? У тебя все лицо опухшее. И глаза красные. Ты плакала? - Джессика помогла Эмме подняться, а затем посмотрела на нее в упор. Эмма же молча отводила взгляд.

- Что-то серьезное случилось? - снова спросила Джессика, а Эмма все так же хранила обет молчания.

- Ладно. Хорошо, что я сюда первая пришла. Пошли, пока никто нас не заметил.

Джессика поддержала Эмму за руку и повела к черному входу. Эмма смутно помнила, как зашла сюда. Честно говоря, она вообще мало что помнила. Она шла, будто во сне, не понимая, что происходит вокруг. Да и хотела ли она понимать?

Они шли долго, по незнакомым самой Эмме тропам. Скорее всего, к дому самой Джессики. Но ей все равно. Сейчас она в таком состоянии, что ее вообще ничего не беспокоит.
Квартира Джессики, если ее можно так назвать, находилась на четвертом этаже полуразрушенного, но еще жилого дома. Это была однокомнатная, маленькая квартира, в которой жить двоим было бы уже слишком тесно.

- Ты меня прости за это, - Джессика обвела рукой свою каморку, - но ничего лучше предложить не могу.

- Все хорошо.

- Прими душ, я пока разогрею нам чай.

Эмма выполняла все движения словно на автомате. Только с глотком крепкого горячего чая она словно пробудилась. И вместе с пробуждением на нее тяжелым грузом навалились воспоминания о вчерашних событиях. Лиам, Зак, Зейн, Грегори... Люди, которых она любит и ненавидит одновременно. Люди, которым она готова вручить в руки нож, чтобы они вонзили его прямо в ее сердце. Люди, которых иногда хочется задушить собственными руками.

- Я вижу, тебе стало немного лучше, - прервала ее размышления Джессика.

- Да, спасибо.

- Твои друзья обидели тебя? - мягко спросила Джессика.

- Немного, - Эмма сглотнула подступивший к горлу ком и продолжила. - Просто мне сейчас все это надоело. Эти люди погрязли в собственном обмане, они вертят мной как хотят. Они меня за человека не принимают. Мне просто надоело это все. Я хочу свалить из этого города, - девушка устало выдохнула. Теперь, когда она немного выговорилась, дышать стало легче.

- Они тебя предали?

- Я даже не знаю, как это можно назвать. Это слишком долгая история.

- У нас полно времени, - Джессика откинулась на спинку стула и улыбнулась.

- Не думаю, что тебе это будет интересно, - Эмма опустила глаза, теребя в руках белую салфетку.

- Тогда бы я тебя об этом не спросила.

Эмма исподлобья посмотрела на Джессику, затем снова опустила взгляд, и, помолчав пару минут, начала длинный автобиографический рассказ.

Эмма рассказала все, начиная со знакомства с Заком и заканчивая вчерашней дракой, а Джессика все время слушала, не перебивая, лишь изредка негодующе качала головой.

- Вот и все. И сейчас я не хочу возвращаться домой... Не хочу разговаривать с ними. Не хочу их видеть. Не хочу вообще знать об их существовании. Мне нужно время, чтобы остыть, прийти в себя.

- Я понимаю. Почему же ты не поедешь к родителям?

- Не знаю, - Эмма шумно выдохнула и приложила пальцы к вискам, закрыв глаза. - Мы были любящей семьей. У меня ведь было все, что я могла пожелать. А потом появился этот Зак, и в моей жизни все пошло вверх дном. Родители отдали меня в психушку. Они посчитали меня ненормальной, дееспособной, сумасшедшей. За все время не навещали меня ни разу. Уехали, не сказав ни слова. И теперь я просто боюсь посмотреть им в глаза. Боюсь, что узнаю, что они не те мама и папа, что были прежде.

Джессика лишь хмыкнула.

- Лучше и вправду не знать, какими стали твои родители.

Теперь Эмма устроилась поудобнее и приготовилась слушать.

- Мои родители всегда любили выпить. Ужасно злоупотребляли этим. Я не хочу вспоминать свое детство, оно было ужасным. И, когда мне исполнилось четырнадцать лет, родители сказали: «Уходи». Они не желали больше меня видеть. Для них я была тяжким грузом, - с виду Джессика выглядела совершенно спокойной, но Эмма чувствовала, как больно ей об этом говорить, как трудно дается этот разговор. - Я сняла эту квартиру, днями ходила в школу, вечерами подрабатывала официанткой. Кое-как, но выжила. И сейчас, когда мне исполнилось восемнадцать лет, я пришла к родительскому дому, чтобы просто посмотреть в глаза маме и папе. И угадай, что они мне сказали.

- Здравствуй, дочка, рады тебя видеть!

- О да! Только немного в другой форме: «Выметайся из этого дома и никогда здесь больше не появляйся. Мы не хотим такую дочку, как ты». Я как бы тоже не в восторге от своих родителей. Мне было больно, обидно, жутко, но я справилась. Теперь я свободна и независима.

Эмма с минуту молчала, осмысливая рассказ Джессики, а потом заговорила тихим голосом:

- Прости. Я вела себя эгоистично. У тебя и так много проблем, а тут еще и я со своим нытьем.

- Нет, ты что! Все в порядке! Я рада, что ты выговорилась!

- И все же...

- Не стоит продолжать этот разговор. Я всегда тебя выслушаю. Тебе здесь всегда будут рады, - Джессика искренне улыбнулась, Эмма благодарно кивнула ей головой.

- Ну, если тебе все равно негде жить, может, все-таки, у меня поживешь? Если только тебе здесь понравится! Я понимаю, слишком маленькая квартира и все такое, но нам было бы весело.

- Я не хочу тебя стеснять. Я бы могла пожить у Джея, но я боюсь, что встречу там Зейна. Я даже не знаю, что делать.

- Да ладно, мне одной все равно скучно. Оставайся, если хочешь.

Девушки говорили о многом: о том, что будет дальше, о том, что уже было и могло бы быть.

- Не слушай все бредни этих тупоголовых, - начала советовать Джессика Эмме, когда речь зашла о школе и одноклассниках. - Они всегда будут доставать тебя.

- Я знаю, просто порой это становится невыносимо.

- Терпи. И никогда не сдавайся. Докажи им всем, что имеешь право голоса. Покажи, что ты лучше их всех вместе взятых. Пусть узнают, кто здесь главный. Я в тебя верю.

Пусть все в жизни происходит не так, как хотелось бы. Главное, чтобы рядом были люди, которые смогут поддержать в трудную минуту, люди, которые верят в тебя. И ради этих людей ты должен прилагать все усилия, потому что они верят, они ждут.

И ты должен верить.