18
Даня
Я вновь открыл глаза, так слабо и вяло, словно на мои веки было наложены килограммы груза. Издав протяжный стон из-за головной боли, я потер висок, и попытался осмотреться, где я нахожусь, но смутные очертания темноты не давали мне свободу моим действиям. Все мое тело ломило от едкой боли, словно вся моя кровь остановилась в жилах, и только сейчас я начал осуществлять передвижение, разгоняя привычную работу организма. Все внутри моего сознания было смутным и невнятным, но что-то я точно понимал из всей этой каши. Перед моими глазами пронеслись молниеносные воспоминания и повторный порыв боли, который я испытывал там... в кабинете врача. Я точно помню, что там стоял человек пожилых лет, которого я называл стариком. И какая-то старуха, ибо же молоденькая девушка, которую я назвал... ведьмой. Точно! Ведьма!
Я попытался передвинуться во всей темноте, пока или ноги не ударились об что-то железное, об что-то, что издало звук, который расходился по всему помещению, отбрасывая эхо. Пытаясь нащупать происхождения этого звука, я понял, что наткнулся на прутья. И понял, что мне безумно тесно. Я был спрятан в клетку, словно я – дикий хищник, на которого все должны разгадывать в зоопарке! Я был словно под побочным эффектов наркотиков, все было мутно и невнятно, в глазах не хватало яркости, а в горле – жидкости. Я был обезвожен, и закрыт от всеобщих действий. И из всех своих догадок, меня пугали вопросы, которые ударяли в мое подсознание. Где я, что я тут делаю, и сколько я тут буду... Пытаюсь покопаться в своем подсознании, слвоно я мешке с картошкой, откуда мне нужно найти что-то ценное, но ничего, черт, не выходит. Мой заложенный нос вмиг отпустило, и я смог сделать полноценный вдох грудной клеткой, но как только я осуществил задуманное, сразу помрачел и скривился. Мои ноздри окружил едких запах мертвой плоти человека, такого мерзкого запаха тухлятины!
И теперь я испытываю страх, как ребенок ночью, когда остался один в темной комнате, только остался я здесь не один, а с мертвым телом человека! И единственное, что я мог сделать – кричать от безысходности. Я просто рвал свои гортальные связки в этом беспомощном крике, чтобы меня услышал хоть кто-нибудь. Нет, я не боялся смерти, я боюсь больше не увидеть ее. Это странное чувство, ведь моя душа может запорхать в этих стенах и составить компанию прогнившему трупу, но я боюсь больше не увидеть Юлю... Гаврилину. Боюсь, что больше не поговорю с ней и не увижу ее стервозного взгляда, направленного на меня. И как только в моем подсознании появилось очертания лица Юли, где было видно, что она плачет, я начал бить ногами в прутья, пытаясь выбраться из своего заточения. Возможно, во всех фильмах сейчас бы мне сделал замечание мой сосед по «камере», сказав: "спокойно, дружище, мы всего лишь умрем", но этого не случилось. Я был там, где нет живого организма и нет слышимости дыхания.
И тогда я вспомнил. Вспомнил, что именно тут находился мой отец... Именно в этих клетках был когда-то мой отец... Мурашки окутывали мое тело со всех сторон, ведь это одна не из приятных новостей. Возможно, именно в этой клетке, где сейчас нахожусь я, мог сидеть мой отец и постепенно умирать в раздумьях. Попав сюда, я думал, что смогу отомстить за смерть своего отца... Но так же попав сюда, я и не мог представить, с чем я столкнусь. Хоть это и всего лишь пол пути от моего плана. И я даже представить не мог, с чем я столкнусь, подписываясь на такую дальнейшую судьбу... Все, что мне остаётся делать и ждать, так это спасение моего друга. Он скоро придет, и я смогу осуществить свой план, которого так жаждил.
Я вновь попытался повторить свои пытки, крича в этом заточении. Хоть и помещение полностью было пропитано запахом тухлой плоти, можно было учуять отдаленные нотки затхлости, и сырости. Я был уверен, что это помещение заросло мохом и плесенью от всей влаги здесь, и я мог только представить, какую картинку я мог увидеть, если бы здесь был достаточный поток света. Скорее всего, я бы увидел скукоженные остатки человека, вокруг которого пархали мухи. Я не хотел этого даже представить, ведь от одного вдоха грудью, меня покрывала дрожь. И как только я начал смирно сидеть, выжидая свою тихую смерть, перебрасывая в голове все моменты из жизнь, и подчеркнув, что жизнь удалась, я услышал звук. Такой жадный и приглушенный, который отдалялся эхом в этом помещении. Этот звук, никак иначе, напоминал мне шаги человека. И тут я замер от страха.
Юля
Я не могла отчетливо давать себе понять, что я делаю, и какой смысл от моих действий. Но постепенно, приходить на одно и тоже место, в ожиданиях того, что Герман начнёт гадать мне, стало намного больше, чем просто рутина. Это стала зависимостью. За несколько дней прибывания одной, я максимально плотно сблизилась с Германом, как никогда раньше, и никто другой. Я увидела его душу с другой стороны, с той, которую он никогда и никому не показывал. Я узнала многое о его прошлой жизни на свободе, узнала все его увлечения и хобби, узнала, сколько у него сестер и сколько родственник умерло. Я узнала, буквально, все. Мне казалось, что между нами есть множество общих вещей. Мало того, что нас объединяет то, что мы оба с неуравновешенной психиков, у нас были похожие жизни в прошлом, похожие взгляды на жизнь. Я поменяла все свои планы по своей жизни тут, во что входило просто втыкать на всех людей, на то, чтобы общаться с Германом. Каждый раз я наблюдала, как он аккуратно раскладывает карты, смеется, безумно хмурится, а потом начинает открывать потоки своих мыслей и расписывать мою судьбу по каждой нитке, которую я встречу.
Если бы раньше мне сказали, что когда-нибудь мне распишут мою судьбу до каждого вдоха, я бы не поверила и не стала слушать. Раньше я не любила знать все наперед, я любила жить так, как произойдет и как со мной обойдется произвол судьбы. Сейчас же я поменяла свое мнение и готова часами слушать, как парень пытается уверять меня в том, что я стану певицей и найду себе свою вторую половинку, с которой я знакома. Я даже, порой, думала, что моей судьбой является он, но быстро отмахиыала эти мысли в отдельную стопку в своей голове, под названием: «больше не вспоминать». Не знаю, с каких пор я начала настолько меняться, но мне это, определенно, не нравится.
Прошло несколько дней с тех пор, как в полном мраке мыслей я слышала приглушённые крики Дани. И какой страх пронзил меня, когда я перестала их слышать. Ровно 2 дня. Ровно 2 дня в моем поле зрении не появлялся безумный брюнет с шальными глазами, ровно 2 дня меня не разглядывал пристальный взгляд, который сжигал с меня все волнение и всю кожу заживо. И, знаете, мне стало как-то не по себе. Лёжа на этой пустой кровати, я понимаю, что мне чего-то не хватает. Чего-то простого... Что должно быть в жизни каждого человека. Любви.