14
Будучи в уютной комнате , при просмотре привычного ужастика, где встречаются кровожадные убийства, мы никак не реагируем на это, словно смерть человека — для нас обыденная вещь. А в чем дело? Дело в том, что нас разум зацикливается на том, что это все фальшивая реальность. Что все, что мы смотрим, подстроено. В наш мозг ударяет глухой удар осознания, что все это — ужастик, который никак не должен оставаться в нашей памяти, и вызывать у нас страх. Но когда убийство живет и проживает полноценные дни рядом с тобой, тебе становится до жути страшно. Когда в ваш мозг ударяет новость, что около тебя шастает хладнокровное убийство, тебе становится не по себе. Ведь ты понимаешь, что, возможно, ты — следующая жертва. И после этой переломной новости, ты не можешь вздохнуть полноценным вздохом грудной клетки, словно в ней затаился снежный ком волнения, который не дает тебе покоя. Все шустро начинают собирать свои вещи, и уезжать, либо же запираться в домах. Но что, если просто убежать от своего живого страха — невозможно? Что, если то самое хладнокровное убийство произошло в психбольнице, где ты — заключенный затхлых стен?
Труп одного из главного врача нашли в просторах коридора. Все его тело было покрыто засушенной кровью, которая приняла бордовый оттенок, проделывая огромный путь в размере нескольких часов, начиная с едко алого. Из его головы сочилась кровь, оставляя за собой своеобразный след. Дыхание каждого лица врачей олицетворяло что-то на подобии страха или недопониманий, а лица психологов и оставшегося персонала — пониманием и дежавю. Будто, это уже происходило множество лет назад. Будто все это для них обыденно, и это не должно вызывать угрюмые лица страха и отрицательные эмоции при оповещении этой новости. Или же, они видели это собственными глазами, доказывая тот факт, что они являются убийцами. Они видели, как человек теряет последний глоток сознания и падает на пол, принимая на себя произвол судьбы, в котором он должен покинуть этот мир, овладеть крыльями и взлететь в небеса.
И самое страшное, что мы можешь осознать, будучи заперт тут, что ты находишься рядом с убийцей. Что ты не сможешь беспрекословно спастись, найдя выход и пройти несколько шагов вдоль улиц, направляясь в привычный дом. Ты должен принимать на себя головокружительную новость, что никуда не денешься от своего сущего страха. Что ты, возможно, задействовал в разговоре с убийцей, или же ты — его следующая жертва. Мы живем от дня до дня, от сменение ночи и луны, не зная, кто совершил этот поступок, будь это персонал или же псих. Мы знаем, что это совершилось, и мы знаем, что бежать нам некуда.
И тебе остается только догадываться, выживешь ты или нет. Но пока что я знаю одно; эти новости не разлетелись за пределами больницы. Они спрятаны в стены этой местности, вместе с кровью и душой умершего человека, у которого были все шансы на счастливую жизнь. Порой, там жалко жертву убийцы. Ведь он не виноват, скажите вы. Ведь у него была любящая дочь, которая будет страдать от нехватки мужского внимания, или же материнского. Но что, если это убийство — заслуженно? Что, если это убийство можно обосновать? Что, если сам смертный заслужил вечный покой? Об этом мы уже никогда не узнаем.
Я просвечивала свои нравственные интересы в просторах больших полок, наполненных книгами на все возможные вкусы. В большей степени, книги были о развитии и здравой психики, но можно было отыскать заветный клад, и найти книгу, которая могла бы попасться тебе в обыденной библиотеке, в которую ты частенько заходил, будучи на свободе. Я, спустя сотни попыток и рассматривания обложку книг, отыскала для себя наиболее подходящую книгу. Маленькая девочка, еще будучи маленькой принцессой с мамой, уже столкнулась со всеми трудностями жизни. Ее мать болеет смертельной болезнью, а отец — сущий изверг, который оставил своих родных, как только узнал о беременности матери. Мать юной девочки умирает, а ее сдают в детский дом, из которого она так хочет выбраться, чтобы жить на свободе, полноценной жизнью. Спросите, чем зацепила меня эта книга? Тем, что она похожа на меня. Будучи еще совсем маленькой, я...
— Здравствуй, — раздается голос позади меня, вырывая меня из своего подсознания.
— Даня? Здравствуй, — шарахаюсь я, оглядываясь на него из-за стеллажа книг.
— Слышала... про эту новость?
С большой паузой между словами, произнес он, жадно облизывая свои губы, продолжая выбирать книгу на стеллаже, проводя по ним пальцем. Будто палец сам найдет нужную книгу, кожу начнет сжечь от исходящей энергии книги. Так и случилось. Спустя секунду, он достает нужную книгу, не рассматривая описание, закладывает ее в плечо. Будто он знал, про что она.
— Про какую новость?
— Про смерть... врача.
И тут я удивилась. Эта новость царила во всех просторах этих стенах, о ней слышали все. А кто-то и вовсн видел мертвое тело своими глазами. И этот «кто-то», является убийцей.
— Слышала, — тихо отвечаю я, не показав на своем лике не единых эмоций.
— Что думаешь? Есть догадки, кто это мог быть? — произвольно тихо изрек парень, приподняв брови вверх, олицетворяя свою увлеченность в разговор.
— А что я должна думать? А главное, к чему? Чтобы, каким-то чудесным образом, поставить убийцу за решетку?
— Разве не боишься, что сможешь оказаться его следующей жертвой?
— Бояться своей судьбы? Точно не про меня. Судьбу нужно принимать, будь это твоя смерть. Меня это ни капли не пугает, – спокойной интонацией произношу я, воспринимая свои слова, как чистую правду.
Страх смерти — тоже самое, что и страх темноты. В обоих случаях ты боишься неизвестности. Люди, боявшиеся потерять свою жизнь, бояться, какой исход они получат от этого. Они бояться неизвестности, которая скрывается за вечным покоем души. Я не боюсь этого. Я знаю, что если я умру, мне будет все равно. И, надеясь, что после смерти будут сплошной черное полотно, я продолжаю жить дальше, разглядывая невзрачные стены больницы.
— Я считаю, что тот тип является убийцей, — произносит парень, мимолетно кивая свою голову в сторону Ромы.
Бред. Зная этого человека несколько месяцев, видя его на постоянной основе, я отчетливо понимаю, что он не может осуществить это. Ему это попросту не к чему, это действие не несет для него смысл. Его цель — освободить всех заключенных тут, и понимать, что они уже не больные. А, возможно, это всего лишь показушная маска, роль и он — сам пешка, чтобы произвести максимальный отбросок предположений в его сторону. Все тут — загадочные личности, которые с первых дней могут быть не теми, кем они являются и кем показываются в этих стенах. Я не буду доверять никому. Даже Дане. Этот человек и вовсе может нести за своей спиной другое имя и эмоции, а все, что я вижу перед своими глазами, эту высокомерную поднятую голову и смышленную улыбку, может быть наигранным спектаклям, где я являюсь жертвой.
— Есть веские доказательства? – Спрашиваю я, кидая свой взор на Рому, замечая, что он спокойно осматривает помещение, взглядом, который не передает никаких нотаций или скрытых замыслов.
— Я чувствую, что мы похожи.
— И чем же вы похожи?
— Мы оба убили человека.
Даня
Уже несколько бессонных ночей, я чувствую сомнительное волнение внутри грудной клетки. Знатный пожар и порывы ветра, которые постепенно превращаются в ураган, заполняя все мои легкие своим влиянием. Я не понимаю, чего именно боюсь или волнуюсь, я просто чувствую, что что-то не так. Будто, скоро случится переломная новость, которая гневно отразится на мне. Хочу захлебнуть рюмку залпом. Ведь это единственное успокоение, которое могло придумать человечество. С каждым глотком твои легкие, словно начинают летать, а твое ментальное состояние начинает становится лучше, и ты отпускаешь ситуацию. Но когда я стою здесь, напротив изящной блондинки, я начинаю говорить про тему убийства. Будто мой рот – марионетка, которую подвесили и управляют ею нитками. Мои губы сами размыкаются в невольных предложениях, оставляя концепцию из букв, которые сами выстраивались в тему про эту новость. Но как только из моих губ вылетает последняя фраза, и как только я ловлю напоминающий, а в тоже время боязненный взгляд, перед моими глазами всплывает пелена происходящего в ту ночь.
Много крови. Много ударов и гортальных криков. Я в ту ночь убил человека. Я убийца. Но самое пугающее, что могло произойти, это то, что я прочувствовал, что мне нужно сойти с ума. Что мне нужно наброситься на человека, иначе этой ночью я не буду вживых. Я чувствовал это всеми органами. И я осуществил это. Все, что я помню, это то, что я чуть ли не порвал ткани рта охранника.