все будет хорошо)
Аня едва дошла до своей комнаты, будто ноги сами несли её туда.
Дверь захлопнулась тихо — так, чтобы никто не услышал.
Она опустилась на кровать, спрятала лицо в подушки и позволила себе плакать.
Слёзы текли тихо, почти беззвучно, но каждое дыхание давалось с трудом.
В голове крутились слова Леры — злые, едкие, как маленькие иголки.
"Идеальная. Ванина девочка. Любимая актриса."
Аня сжала ладони в кулаки, стараясь хоть как-то удержаться, но каждый раз, когда вспоминала, как Лера умело задела её самый главный комплекс, горло сжималось ещё сильнее.
Кира тихо постучала в дверь.
— Аня... можно?
— Не надо, — едва выдавила Аня, не поднимая головы.
— Ладно, — сказала Кира, но не ушла. В комнате стало тихо, кроме дыхания Ани.
Она сидела там, зарывшись лицом в подушки, и впервые за день позволила себе быть уязвимой.
Ни улыбок, ни поддержки, ни солнца за окном — только ночь, подушки и тихие слёзы.
Через какое-то время она вытерла лицо, вздохнула, обняла колени и закрыла глаза.
Слёзы ушли, но горькое чувство осталось — как напоминание, что не все битвы можно выиграть мгновенно.
И только едва слышно где-то в доме застонал ветер, будто тоже понимал, что сегодня ночь для Ани была особенно тяжёлой.
____
Ваня уже почти закончил вечерние дела на кухне, когда заметил, что Аня не выходит из комнаты.
«Странно», — пробежала мысль. Обычно она любит быть рядом, пусть даже просто сидеть рядом с ним на диване.
Он тихо поднялся по лестнице, подошёл к двери и постучал:
— Аня... ты там?
Сначала тишина.
— Аня? — повторил он, голос чуть громче, но всё ещё мягкий.
Дверь приоткрылась, и из-за неё показалась Анина голова, глаза красные, лицо уставшее.
— Привет... — тихо сказала она, стараясь улыбнуться.
Ваня сразу понял, что что-то не так. Он вошёл в комнату, сел на кровать рядом с ней и мягко обнял.
— Что случилось? — спросил он тихо, не дав ей возможности увиливать.
Аня немного повесила голову на его плечо.
— Просто... немного устала, — выдавила она, пытаясь скрыть слёзы. — Всё хорошо.
Он не сказал ни слова, просто держал её, ощущая каждое её дрожание.
— Не надо притворяться, — прошептал он, — я вижу, когда тебе тяжело.
Она вздохнула и впервые за долгое время позволила себе просто быть рядом с ним, без слов.
Ваня погладил её по спине, обнимал крепче, а Аня тихо застонала — слёзы уже почти ушли, но усталость осталась.
— Всё будет хорошо, — шептал он ей, — ты не одна.
И на этот раз Аня поверила.
Аня всё ещё сидела на кровати, прижавшись к Ване, когда дверь тихо отворилась.
На пороге стояла Кира. Она посмотрела на них обоих, чуть смущённо, но твёрдо.
— Могу я присесть? — тихо спросила она.
— Конечно, — сказал Ваня, подталкивая её слегка.
Кира села рядом, и в комнате стало странно уютно, несмотря на всё, что произошло днём.
Аня вздохнула, наконец набравшись сил:
— Лера... она снова зацепила. Мой самый главный комплекс. Я... я пыталась не обращать внимания, но... — она опустила голову.
Ваня мягко взял её за подбородок, чтобы она посмотрела на него.
— Ты сильная, Аня. И никто не имеет права так с тобой обращаться. Не Лера, не кто-то ещё. Понимаешь?
Аня кивнула, глаза блестели.
— Просто... трудно.
— Я знаю, — сказал он тихо, — но ты не одна. И пока я рядом, никто не сможет причинить тебе боль.
Кира улыбнулась, слегка облегчённо.
— Видеть вас так... это приятно. Иногда я боялась, что вы... ну, не ладите.
— Мы ладим, — сказала Аня, обнимая Ваню. — И всё, что Лера может сказать про нас, уже не так страшно.
Ваня поцеловал её в лоб, потом обнял крепче, словно хотел передать всей силой своей защиты:
— Никогда не бойся, ладно?
Кира молча наблюдала, как Аня расслабляется в объятиях Вани. И в этот момент между ними проскользнуло чувство — что теперь действительно всё будет по-другому.
Без обид, без давления. Только доверие и тёплая поддержка.
Аня тихо улыбнулась, прижалась сильнее, и на этот раз слёзы уже не приходили — только лёгкая усталость и чувство, что она дома, там, где её любят и защищают.
______
Дом уже затих. Только ветка у окна царапала стекло, будто кто-то тихо стучал снаружи.
Лера лежала на спине, глаза не закрывались — потолок плясал от бликов ночника. Рядом, повернувшись к стене, спал Гоша. Точнее, делал вид.
— Ты не спишь, — тихо сказала она.
— С чего ты взяла? — его голос был усталым, почти раздражённым.
— Просто чувствую.
Он не ответил. Только перевернулся, уставился в потолок.
— Опять про Аню думаешь? — спросила Лера, глухо.
— Лер, не начинай.
— Нет, скажи. Тебе не кажется, что она специально? Ведёт себя как святая, а сама — на всех смотрит так, будто выше.
— Она просто спокойная. Ты всё время ищешь, с кем бы поругаться.
Слова ударили сильнее, чем он, возможно, хотел.
Лера резко села, зацепила ногой покрывало, и оно сползло на пол.
— Конечно! Я ищу! А она — жертва, да? Её все должны жалеть!
— Я такого не говорил.
— Но ты так думаешь!
Гоша сжал кулаки, отвернулся.
— Мне надоело это. Ты всё время злишься, всё время кого-то винишь.
— А ты — всё время молчишь! — выкрикнула она, и в голосе сорвалась истеричная нотка. — Тебе хоть что-то важно, кроме своей чёртовой гордости?!
Он резко встал, шагнул к двери.
— Я не собираюсь слушать это среди ночи.
— Конечно, иди! — Лера поднялась, глаза блестели от слёз и злости. — Уходи, как всегда. Только потом не удивляйся, если я кого-нибудь реально... — она осеклась, не договорив, но в комнате стало холоднее.
Гоша посмотрел на неё, уже без раздражения — только усталость.
— Лера, ты сама себя губишь.
Он вышел.
Лера осталась стоять посреди комнаты, дыша часто, тяжело. Потом тихо опустилась на кровать, провела ладонями по лицу.
Всё внутри сжималось. Зависть, боль, ощущение, что мир снова выбрал кого-то другого.
За стеной в соседней комнате — смех. Тихий, лёгкий. Ваня что-то шептал Ане, и она отвечала почти неслышно.
Лера замерла, стиснула зубы.
Ей хотелось, чтобы хоть кто-то когда-нибудь смотрел на неё так же.
Но ночь была равнодушна.
Только ветер в окне тихо шептал: "опять сама."