6. Колония и родственники
Рассказ ведётся о Эндрю и истории о том,
как он и его братья попали под опеку
Бетси Добсон.
Бетси Джо Добсон – психолог с немалым стажем и высокой квалификацией, женщина выделялась своей необъяснимо большой любовью к безнадежным случаям. Она часто приезжала с визитами в разные клиники, волонтера где придется и всеми руками поддерживала проект по реабилитации проблемных подростков в колонии. Около полугода психолог приезжала в Колумбию, трижды на неделю, давая психологическую помощь нескольким трудным подросткам. Добсон продолжала вести консультации с особо безнадежными случаями.
Эндрю Джозеф Доу был отправлен в колонию за какую-то откровенную глупость, он уже имел несколько предупреждений и давно стоял на учёте. В деле Эндрю Доу имелось множественные раки и разбой, парень чуть ли не забил до смерти компанию из трёх парней уже в колонии. Эндрю находился под опекой Кесс и Ричарда Спир, что боролись за смягчение приговора, физический срок означал лишении подростка опеки семьи Спир. Кесс утверждала, что они собирались усыновить Эндрю, но на суде парень не отрицал факт нападения, не признавая своей вины и отказываясь от поддержки о опеки Спир. Не является совершеннолетним к парню был представлен психолог — Бетси Добсон, опытный специалист, приступила к работе почти сразу, оставаясь терпеливой к сложному характеру подростка и почти полного игнорирования, первые сеансы парень не разговаривал, слушая в пол уха изредка вставляя пару слово . Эндрю долго привыкал к женщине встречаясь с ней дважды на неделю на протяжении уже почти полугода, Би – так её звал парень приносила на сеансы сладости и хорошее настроение в ответ на которое Доу отвечал своей благосклонностью и честностью.
На данный момент Эндрю 16, он отсидел половину срока и вместе с тем отходил полгода на сеансы с психологом, что обещала ему продолжение серий и после окончания срока, подросток не поверил, но проверить собирался.
За пять месяцев до конца срока в колонии объявилась семья парня, тот уже знал о существовании близнеца, но загорелый кузен стал новостью даже для него. Николас Эстебан Хэммик пришел в колонию вместе с близнецом Эндрю – Аарон Майкл Миньярд представлял собой полную копию Доу, что привело несколько заключённых в ступор. Общаться Эндрю с родственниками не хотел, ровным счётом как и возвращаться в приют или к Кесс, подросток много говорил об Аароне, о его письме, что пришло годом ранее и о там, как он послал его опасаясь, что Дрейк доберется до него. Добсон знало о тонкостях взаимоотношений между "братьями" Спир как и о причине парня от опеки, психолог ранее предлагала вернуть Эндрю в ту семью, слыша как тот говорит о Кесс и о том внимании, что да могла ему дать.
— Если я вернуть, он рано или поздно доберется до моей копии – в такие моменты Эндрю не смотрел на неё, упирая тяжелый взгляд в стену.
Эндрю не верил в семью, но отчаянно хотел иметь своё место и своих людей, он бы никогда не признал это, не произнёс вслух, но где-то в глубине души, он был рад узнать, что где-то есть такой же как он. Бетси увидела в этом сложном подростке сломанного ребёнка с искалеченным восприятием мира.
— Может хочешь попробовать совместную терапию? – предложила женщина, привлекая к себе тяжелый взгляд пациента – Эндрю, мы встречаемся дважды на неделю, если хочешь я поговорю с кем надо и мы можем оставить один сеанс на совместный приём.
В семью Спир он больше не вернётся, но вот Лютер Хэммик, его биологический дядя так же появлялся тут пару раз желая вернуть племянника в семью. Он не делал это ради него и знал, что Тильда Миньярд – мать близнецов, не спешила с этим и не хотела брать ещё одного спиногрыза.
— Твой кузен Николас предлагал свою кандидатуру опекуна – продолжала он, убедившись, что парень её слушает – ты будешь в колонии ещё около пяти месяцев, к концу срока ты мог бы определиться куда пойдешь после.
— Это не законно – сообщил Эндрю скрещиваю руки на груди, он выглядел безучастно, словно его и вовсе не касалась эта тема.
Он знал, что близнец и кузен приезжают сюда раз в неделю на получасовое свидание уже не первый раз, парень никак не связывался с ними и не показывался на глаза, но те продолжали приходить, иногда Николас приходил один, иногда Аарон передавал письма, ответы на которые не получал. Близнец почти всегда в них ругался, что его игнорируют и теперь тот принципиально не уйдет пока не увидит "эту бессовестную морду."
— Я твой психолог и могу использовать то, что считаю нужным для твоего блага – заговорчески ответила Бетси, зная, что убедить тюремного надзирателя будет сложно.
Небольшую комнату, заливал мягкий солнечный свет, большое окно с видом на городской пейзаж, пропускал достаточно света, чтобы осветить каждый уголок. Стены окрашены кремовый оттенок – создавая ощущение простора и спокойствия. В центре комнаты располагались два мягких диванчика, обитых мягкой тканью приглушенных оттенков. Небольшой кофейный столик из светлого дерева стоит между диванами, на нем – аккуратно расставлены четыре чашки и маленькая сахарница, чайник гудел где-то у дальней стены, дожидаясь полного закипания.
На стене висят несколько картин в светлых рамках, рядом небольшой книжный шкаф, заполненный книгами в разноцветных обложках с странными и скучными названиями. На полу раскинулся мягкий ковер довольно мягкий на вид. В комнате царила атмосфера спокойствия и умиротворения, что не вязалась с осознанием того, что они всё ещё находятся в колонии.
— Меня зовут Бетси Добсон, я психолог Эндрю – Добсон переводила взгляд с парней, что пристально рассматривали помещение – раз в неделю мы будем проводить время тут на общих сеансах терапии. Всё это было оговорено с ними ранее, но женщина намеренно повторила сказанное ещё раз в общем присутствии. большую часть времени говорила она и Ники, что был воодушевлен не меньше её самой. За полгода терапии Эндрю раскрывался медленно, не открывая ничего личного, не говоря о детстве о причинах отказа от смягчения срока и о последней семье. Парень говорил мало, чаще слушал и со скрипом шёл на уступки рассказывая что-то не значит скотное о себе.
— Не хотите пойти под мою опеку? – в последний их общий сеанс спросила Добсон, отставляя дымящуюся чашку.