24 глава
После визита полиции у него в голове крутилась одна мысль. Если подадут официальную жалобу - всё. Карьере конец. Посмотрят на омегу - тихий, испуганный, с такими глазами, и на меня, и сразу решат: похитил, мучил. Так что он начал читать. Уголовный кодекс, права потерпевших, срок давности. Читал до одури, пока глаза не слипались. Надо было знать, где он стоит. На всякий случай.
Изуку молчал. Он проверял почву, вслушиваясь в каждый вздох Бакуго, в скрип его ручки, в шум машин за окном. Для него эта тишина была непривычной так как ничего не угрожало, и просто была пустой. Прошло минут десять, прежде чем из-под одеяла донесся едва различимый, ломкий шепот. Изуку не выдержал, слова вырвались сами, когда он увидел свежее пятно крови на бинтах.
- Простите... за руку.
Бакуго замер. Ручка застыла над бумагой. Он почувствовал, как к лицу прилила горячая волна смущения, и поспешно уткнулся в книгу, пряча взгляд. Ему хотелось сказать что-то едкое, но, глядя на дрожащий край одеяла, он лишь шумно выдохнул.
- Проехали уже - буркнул он, не оборачиваясь - Бинты поменяю, не помру. Лежи там, если тепло. Мне учиться надо, так что не отвлекай.
Изуку ничего не ответил, лишь плотнее закутался. Бакуго продолжал делать вид, что читает, хотя на самом деле он просто охранял этот покой, легализуя право Изуку быть здесь, под его защитой.
Бакуго вгрызался в текст на экране телефона, игнорируя резь в глазах, он привык препарировать ситуации, но сейчас на операционном столе была живая, изломанная психика. Ему нужно было понять, на какой стадии находится Изуку, чтобы не угробить всё окончательно.
Он вычитал про «стадию острого шока», переходящую в «стадию сверхбдительности». Изуку сейчас не просто лежал под одеялом, его мозг работал как радар, сканируя каждое движение Бакуго. Любой резкий жест, громкий вздох могли быть восприняты как начало новой пытки.
«Ошибка номер один: форсирование близости» - отметил про себя Бакуго, до хруста сжав челюсти - «Нельзя лезть с расспросами. Нельзя касаться. Нужно стать частью интерьера. Предсказуемым, как пробка».
Он узнал, что первый вербальный контакт, то самое тихое «прости» - это не доверие, а проверка реакции. Изуку бросил пробный камень, чтобы увидеть: будет ли за это что-то ужасное или нет. То, что Бакуго не взорвался и не начал попрекать раной, было правильно.
Он мельком глянул на Изуку. Тот сидел в коконе, почти не дыша. Бакуго зафиксировал в тетради: «диссоциация».
Изуку отделял себя от реальности, чтобы не сойти с ума от переизбытка стимулов - нового места, запахов, присутствия чужого мужчины.
«Ему сейчас нужно подтверждение, что мир не рухнет, если он просто будет сидеть здесь» - Бакуго снова уткнулся в статьи, чувствуя, как смущение от этой «терапевтической» миссии жжет мозг.
Он решил не двигаться с этого места еще пару часов. Пусть Изуку привыкнет к его силуэту в полумраке, к шелесту страниц, к запаху. Бакуго выстраивал вокруг него зону отчуждения, где единственным правилом было отсутствие нападения.
Он сидел неподвижно, вперив взгляд в экран телефона, где светилась статья о когнитивных искажениях у жертв насилия. Он старался дышать ровно, создавая вокруг себя ауру предсказуемости, которую Изуку мог бы считать как безопасную зону.
Тишину разрезал тихий голос из-под одеяла. Изуку не шевелился, но вопрос прозвучал отчетливо:
Ты... там, у двери... сказал им про П-ПТСР...
Бакуго замер. Он не ожидал, что Изуку вычленит именно этот термин из его яростной тирады в адрес полиции. Для него это было средством защиты, юридическим щитом, но для Изуку это слово стало первым ярлыком, который на него навесили в этом новом мире.
Он вздохнул, потер лицо здоровой рукой.
- Посттравматическое стрессовое расстройство. Это… когда с человеком случается что-то очень плохое, очень страшное. А потом психика не может с этим справиться. Вспоминает это против воли. Боится всего вокруг. Плохо спит. Как будто та травма все еще здесь, прямо сейчас.
- Это значит... я болен? - голос Изуку дрогнул, в нем проскользнула наивность человека, который никогда не слышал медицинских диагнозов - Ты поэтому... не ударил за руку? Потому что я болен?
Бакуго почувствовал, как внутри всё перевернулось. Смущение за свою внезапную роль «опекуна», и он привычно перекрыл его резким тоном, стараясь, впрочем, не повышать голос до крика.
- Это значит, что твой мозг сейчас работает в режиме тревоги, ясно?! - отрезал он, яростно листая страницу на телефоне - Это реакция на дерьмо, в котором ты жил. И я не ударил тебя, потому что я не идиот.
Он слушал, не шелохнувшись. Его глаза стали еще шире.
- И… и это лечится?
- Да - сказал он твердо, хотя сам не был до конца уверен - Специалистами. Время нужно. И… безопасное место.
...
Он выдержал паузу, понимая, что сейчас самый подходящий момент, чтобы закрыть дыры. Нужно было представиться и типо узнать имя, чтобы перестать называть его «эй».
Слышь. Раз уж заговорил... - Бакуго чуть повернул голову, но не смотрел в упор - Я Бакуго Кацуки. Тебя-то как зовут? Фамилия, имя?
Одеяло шевельнулось. Парень чуть высунул нос из-под ткани, глядя куда-то в район ножки стола, не решаясь встретиться взглядом.
- Мидория... Мидория Изуку.
- Мидория, значит... Ладно. Спи давай, Из... Мидория. Я знаю что ты не спал вчера. Потом разберемся, что с тобой делать дальше.
Бакуго вернулся к учебникам, чувствуя странное облегчение. Первый осознанный диалог состоялся.
Бакуго сидел, не сводя глаз с конспектов, хотя смысл написанного ускользал. Утро за окном окончательно вступило, серое и дождливое. Изуку уже поел. Его веки слипались, организм, измотанный бессонной ночью и страхом, требовал отключки, но мозг всё еще цеплялся за реальность.
Его голова тяжело опустилась на мягкое одеяло. Страх перед неизвестным словом немного утих, уступив место свинцовой усталости. Он чувствовал, что Бакуго не злится, по крайней мере, не так, как злились люди в его прошлом. Его злость была шумной и громкой, но не обещала боли.
- Спи уже - негромко добавил Бакуго, видя, как Изуку окончательно обмяк внутри одеяла - Я никуда не ухожу. Буду здесь сидеть, пока ты не выспишься.
Он дождался, пока дыхание Изуку станет ровным и тяжелым. Сон выживших всегда глубокий, как обморок. Бакуго наконец позволил себе расслабиться и откинулся на спинку дивана. Он тоже не спал, мозг был перегружен, и там же вырубился.
...
Тишину послеобеденного сна разрезал резкий, агрессивный рингтон. Бакуго подскочил, едва не свалившись с дивана. В голове мгновенно прояснилось, рука заныла, а взгляд метнулся к углу. Изуку вздрогнул, мгновенно выныривая из сна и вжимаясь в одеяло, дико озираясь на него.
- Черт... - прошипел Бакуго, глядя на экран. Мицуки.
Он чертыхнулся. Он же просто исчез вчера по дороге в ресторан, развернул такси и испарился. Зная характер матери, сейчас по ту сторону трубки назревал ядерный взрыв.
- Сиди тихо - бросил он Изуку, который замер, не сводя с него огромных глаз.
Бакуго вышел в другую комнату, и принял вызов, стараясь придать голосу максимум своей обычной раздражительности, чтобы скрыть панику.
- Чего орешь, старая ведьма?! - рявкнул он в трубку, перекрывая поток негодования с той стороны. - Я же сказал, что переутомился! У меня мигрень была такая, что я в такси чуть не сдох, пришлось разворачиваться!
- Кацуки, ты совсем страх потерял?! - голос Мицуки вибрировал от ярости. - Отец ждал, стол был заказан! Если ты не при смерти, я сейчас сама приеду и проверю, насколько ты «переутомился»!
Бакуго похолодел. Появление матери в этой квартире сейчас означало конец всему. Она учует чужое присутствие за секунду, найдет Изуку в углу.
- Не смей сюда соваться! - сказал Бакуго ,расхаживая по комнате и демонстративно гремя чашкой, чтобы создать звук «бытовой суеты» - Я завалился спать и только проснулся. У меня тут гора конспектов, я никого не впущу! Если приедешь - дверь не открою, ясно?! Я в порядке, просто не трогай меня пару дней, мне нужно догнать программу!
Мицуки что-то еще кричала про «неблагодарного щенка», но Бакуго, чувствуя, что она немного остыла, добавил чуть тише:
- Всё, я жив, здоров. Передай отцу, что я заскочу на следующей неделе. Пока!
Он сбросил вызов и шумно выдохнул, чувствуя, как по спине течет холодный пот. В комнате снова стало тихо, он вернулся в гостиную. Изуку посмотрел на него из своего угла, не шевелясь. Его пугал этот громкий разговор, но он уловил главное: Бакуго только что соврал кому-то близкому, чтобы скрыть его.
- Это... была твоя мама? - тихо спросил Изуку.
Бакуго обернулся, потирая затылок. Лицо горело от смущения и злости на ситуацию.
- Она самая. Громкая, как стихийное бедствие. Тебе-то что? - он ворчал, пытаясь вернуть себе контроль - Лежи уже. Из-за этого звонка весь сон насмарку.
Изуку лишь понял, что то было наследственное.
Бакуго подошел к столу, чувствуя, что «стадия шока» у Изуку понемногу сменяется любопытством. Но сейчас Бакуго волновало другое: мать не успокоится так просто. Ему нужно было срочно придумать план, как легализовать Изуку здесь, пока Мицуки не решила проверить его «мигрень» лично.
...
Бакуго уставился в погасший экран телефона. Если он не решит проблему с Изуку в ближайшее время, его вышвырнут из университета быстрее, чем он успеет сказать «презумпция невиновности». Ему нужны были связи, кто-то вроде Тодороки, отец которого большая шишка в полиции, или Мина, с ее связями почти по всему городу.
Но звать их сюда сейчас было бы самоубийством. Изуку едва привык к одному лицу, а появление толпы «идиотов» просто обнулило бы его психику.
Потолок его мыслей прервал негромкий шорох одеяла. Изуку сидел, глядя в пол, его пальцы судорожно перебирали край пледа.
- Насчет... ванны, - едва слышно начал он, запнувшись - Прости за то, что было. Я... я могу попробовать сейчас?
Бакуго вскинул брови, чувствуя, как внутри появилась что-то похожее на облегчение, которое он тут же подавил. Смущение привычно ударило в голову, заставляя его напустить на себя максимально деловой вид.
- Наконец-то - буркнул Бакуго, поднимаясь и потирая затылок - Идем давай. Полотенца на полке, шампунь там же. Воду я настроил, не обожжешься, одежда моя, но мне уже мала, тебе подойдёт.
Он провел его в ванную, показал кран, слив, гель.
- Все просто. Не утони. - Комментарий вырвался сам собой, старый, привычный сарказм, но он тут же смягчил его:
- Закрой дверь. Я буду за дверью.
Изуку мельком глянул на Бакуго, словно проверяя, не изменилось ли его решение, тихо кивнул и закрыл дверь.
Он стоял в коридоре, прислонившись к стене, слушая осторожные звуки за дверью: шум воды, тихие движения.
Он понимал, что сейчас между ними выстраивается что-то, что не описано ни в одном учебнике по праву. Он просто продолжал спасать его, но уже без VR очков, а в реальности.
Иногда Изуку задавал вопросы о каких-то «штуках», по типу кнопок. Бакуго объяснял.
Минут через двадцать замок щелкнул, и Бакуго отошёл на шаг. Изуку вышел, окутанный облаком пара, в его футболке, которая все ещё была немного велика, и штанах, подвернутых в три слоя. Он выглядел непривычно хрупким, а с его спутанных, мокрых кудрей на чистый пол безжалостно капала вода.
- Ты че, совсем дурак?! - Бакуго мгновенно вспыхнул, глядя на лужу под ногами Изуку, а тот вздрогнул - Весь пол залил! И башка мокрая, хочешь с менингитом лечь?! У меня нет времени тебя еще и от простуды лечить!
Он рывком вытащил из шкафа в коридоре фен и схватил свежее полотенце.
- Садись! Живо! - он указал на низкую табуретку.
Изуку послушно опустился, втянув голову в плечи. Бакуго накинул ему на голову полотенце и начал яростно, но на удивление аккуратно растирать мокрые волосы. Затем включил фен. Шум прибора заставил Изуку вздрогнуть, но он не отпрянул.
Бакуго запустил пальцы в его кудри, направляя поток теплого воздуха. Волосы были мягкими, пахли его шампунем, и в какой-то момент Кацуки замер, осознав: он касается его. Напрямую, без одеяла.
И Изуку не вздрогнул. Он не выставил нож или не закричал. Он просто сидел, прикрыв глаза, и едва заметно подавался навстречу теплу его рук.
Бакуго почувствовал, как сердце пропустило удар, а лицо залило густой краской. Он резко выключил фен, пряча смущение за привычным ворчанием.
- Всё, башка сухая. Вали в спальню - буркнул Кацуки, кивнув в сторону спальни - Сиди там, пока я обед не сварганю. Нечего тут под ногами путаться и воду на пол капать.
Изуку молча кивнул. Он выглядел непривычно чистым, почти домашним, и этот вид выбивал Бакуго из колеи. Он развернулся и ушел на кухню, стараясь не слишком громко греметь кастрюлями.