Путешествие в Хеллоуин

[Слова: тень, маска, глупость, ирония, фатальная метка]

Сложно предугадать время и место нашей смерти. Ведь Её законы всегда были чем-то непостижимым для людских душ. Незримая тень присутствует в каждом углу мира, не выбирая между святыми и грешниками, и никто не в силах предсказать Её шаги. Кто-то считает, что грехи приближают Смерть всё ближе, и жалкие монахи да пастыри каждый день молят Создателя о прощении, надеясь избежать Её взгляда. Но их молитвы растворяются в пустоте храмов, бесследно теряясь в пространстве. Никто не сможет умилостивить Смерть, ведь Законы Жизни и Смерти были созданы не для того, чтобы их обходили или искали в них «лазейки». Единственный непреложный закон гласит: человеку суждено умереть. И это правило не подлежит нарушению.

Но есть глупцы, что считают, что могут играть с Её законами, как с обычным мячиком. Именно такие люди умирают раньше своего срока.

Дом семьи Уотсон всегда источал зловещую мрачность и наводил на прохожих леденящий ужас, несмотря на то, что его считали одним из самых красивых зданий в Рэйвентауне. Над его созданием трудилось не меньше пяти архитекторов, и строительство растянулось на долгих два года. Но время для семьи Уотсон значило не больше, чем деньги, которыми они сорили налево и направо, словно стремясь продемонстрировать своё богатство и власть над городом. Особняк возвышался над простыми домами, его стены из тёмного кирпича казались холодными и неприступными даже под солнечным светом. Окна, глубокие и тёмные, напоминали бездонные глаза, равнодушно взирающие на суету горожан внизу.

Семья Уотсон известна своими этноцентрическим отношением к людям, видя в них ничего более, чем простых свиней. Корни их древа продолжают расти ещё со времен «Славной революции», когда Вильгельм III взошёл на престол и объявил о начале новой эпохи Великобритании. Тогда они начинали своё дело с обычных мелких мануфактур, а спустя пару лет смогли расширить влияние. С каждой новой эпохой влияние семьи продолжало расти, и сейчас, когда на престол взошла Бабушка Европы, их власть в городе только укрепилась.

У семьи Уотсон было всего четверо детей: три сына и старшая дочь Джосселин. Джосселин была прекрасна, как сама королева, чья красота манила любого. Её кожа сияла безупречной гладкостью, словно фарфор, а глаза, блестящие и таинственные, напоминали два холодных жемчужных камня, которые скрывали за собой множество тайн. Тёмные волосы, такие же изящные, как и её манеры, падали на плечи, подчёркивая аристократическую натуру. Но будучи столь красивой внешне, в ней прослеживался гадкий след семьи Уотсон: её сердце было словно заключено в лёд, и каждый взгляд, улыбка или жест были тщательно выверены. Она наблюдала за людьми вокруг с небрежной отстранённостью, не замечая их душ или чувств. Все эти качества присущи всем членам семьи, однако Джосселин была самым ярким представителем.

Сколько несчастных мужчин пытались завоевать её внимание, осыпая подарками изо дня в день, но «тёмную принцессу» не интересовали их подачки; да, все они ей были безразличны. Для девушки мужчины были лишь возможностями, ресурсами, пешками на её шахматной доске. Она была ослепительна. За ослепительной маской же скрывалась пустота. Джосселин воспринимала всех с холодной расчётливостью, и каждый её выбор был продиктован пользой, а не чувствами.

Время для неё было таким же инструментом, который она использовала небрежно, тратя исключительно на себя и только на себя.

Наступил новый день, Джосселин привычно проснулась рано. Она присела на табурет перед зеркалом, достала свою расчёску и начала любовно приводить волосы в порядок. Аккуратно, нежно, она провела расчёской пять раз по одной стороне, пять раз по другой. Отец не раз предлагал ей нанять личного стилиста, но дочь категорически отказывалась от этой идеи. Ещё не хватало, чтобы прислуга трогала драгоценные локоны.

Когда процесс был завершён, она вновь посмотрела на себя в зеркало и не смогла оторваться от своего отражения. На миг, слегка прикрыв глаза, она ощутила лёгкое беспокойство — словно её идеальный внутренний образ дал трещину. Она открыла глаза и вздрогнула. В зеркале отражалась она, но что-то было не так. Казалось, это по-прежнему её лицо, но что-то в нём изменилось. Выражение? Нет, не совсем. Волосы? Они оставались на месте, безупречно уложенные.

Она заметила пятна на лице, словно искажённые тени, которые, как ей казалось, проникли под кожу. Ошеломлённая, Джосселина зажмурилась, желая, чтобы увиденное исчезло. Когда она снова взглянула в зеркало, её кожа вновь сияла чистотой, а пятна оказались всего лишь игрой воображения.

Но странности на этом не закончились. В этом месяце Джосселин ещё не посещала семейного врача, а её отец строго следил за здоровьем всех членов семьи. Два года назад он узнал, что его рак перешёл на новую стадию, и с тех пор тщательно занимался лечением, не забывая о своих родных. Сегодня подошла очередь дочери на плановый осмотр у столичного врача, который считался одним из лучших в стране.

На приёме врач провёл все необходимые процедуры и взял анализы, внимательно рассматривая Джосселин — её мимику и поведение. Не осознавая до конца, зачем, она решила поделиться с ним тем, что увидела сегодня утром в зеркале — странные темные пятна, которые появились и исчезли.

Доктор внимательно выслушал и направился в свой кабинет, вскоре вернувшись с папкой в руках, где хранилась её медицинская карточка. Листая записи, он что-то пробормотал, будто размышляя вслух:

— Похоже, мои опасения подтверждаются...

— Что Вы имеете в виду? — настороженно спросила Джосселин, сохраняя надменный тон, но не скрывая легкое беспокойство.

— Такие пятна, как Вы их описали, могут указывать на серьёзные проблемы со здоровьем. Конечно, это только теория, но согласно медицинской литературе, подобные симптомы могут сигнализировать о...

— Мне нужна конкретика, а не цитаты из учебников! — резко оборвала его Джосселин, сжимающаяся от раздражения.

Доктор замолчал на мгновение, затем взял себя в руки и, дождавшись, пока её взгляд снова смягчится, продолжил:

— Давайте вот как сделаем. Я проведу дополнительные исследования, проконсультируюсь с коллегами и подготовлю для Вас более точный ответ, хорошо?

Джосселин сухо кивнула и, едва сдерживая недовольство, покинула кабинет. Последние слова врача звучали напряженно и настороженно, но ей было всё равно. Всё это казалось ей глупыми попытками отца вновь склонить её к каким-то профилактическим процедурам. Вернувшись домой, Джосселин быстро забыла о случившемся и погрузилась в свои дела, как будто этого всего никогда не существовало.

Джосселин должна была встретиться с очередным «кавалером», найденным матерью. Для него встречи с девушкой оказались пустой тратой времени, хотя для неё это было семидневное развлечение. За одну неделю она выжала из этого юноши всё. Он потратил почти всё свое состояние, осыпая цветами и подарками, но в итоге остался ни с чем. На последнем свидании Джосселин отвергла его безжалостно, унизив как члена общества и как мужчину. Вернувшись домой после такого «трудного» дня, она снова села перед зеркалом, взяла расческу и принялась расчёсывать свои волосы, разглядывая отражение. Ни пятен, ни морщин — всё было идеально. Закончив, она убрала расчёску в ящик, подняла взгляд и заметила, как отражение в зеркале «тепло» улыбалось. В её глазах было нечто тревожное, что вызвало странное чувство беспокойства.

— Вижу тебе нравиться так мучать людей, — раздался чей-то голос.

Джосселин огляделась, но в комнате никого не было. Осознав, что звук исходил из зеркала, девушка посмотрела на отражение. На неё смотрела та же красивая и холодная Джосселин, только теперь на её лице было больше красных пятен, предвещая что-то нехорошее.

— Жалко того мужчину. Он был достойным кандидатом, сыном подруги твоей матери, и искал себе порядочную невесту. Твоя мать надеялась, что у вас получится, но, похоже, тебе было гораздо интереснее поиграть с ним, — продолжил голос, звучавший с непонятной смесью укоризны и насмешки.

— Он мне не нужен. У меня есть всё, о чем я мечтала: дом, власть, деньги, красота. Всё это у меня есть, и мне не нужно скрывать свои желания. Я живу для себя и вполне счастлива, — холодно ответила Джосселин

— Почему же я не вижу тебя счастливой? В последнее время ты стала какой-то взволнованной, даже массаж не помогает успокоиться. Впрочем, волнуешься ты не зря, — голос словно проникал в её мысли. — Прошла уже неделя, и завтра ты снова поедешь к врачу. Не забудь об этом.

Голоса в голове нарастали, словно шум в ушах. Через несколько секунд всё внезапно стихло, и, взглянув на своё отражение, Джосселин снова увидела обычную себя. Она глубоко вздохнула, успокаивая себя мыслью, что это лишь последствия недосыпа. Завтра она пойдет к врачу, и всё наконец встанет на свои места. Или, по крайней мере, ей хотелось в это верить.

Джосселин сидела в кабинете врача, и он, как обычно, чередовал внимательные взгляды на пациентку и на анализы. Доктор задавал вопросы о самочувствии, записывая ответы в журнал. Закончив, он отложил ручку и, нервно поправив халат, повернулся к Джосселин:

— Мисс Уотсон, к сожалению... у меня для Вас плохие новости, — сказал врач, избегая зрительного контакта; его голос был напряженным. — Те пятна, про которые Вы говорили, действительно есть на Вашем лице... и не только. Проанализировав Ваши последние результаты и сравнив их с предыдущими, я заметил резкое ухудшение состояния кожных тканей. В них есть инородный элемент сравнимый с раком. Возможно, это он и есть, просто проявляет себя в другой форме...

— Вы что, хотите сказать, что у меня рак? Как у моего отца?

— У Вашего отца это заболевание связано скорее с возрастом. Ваш случай... уникален. Я никогда не видел подобного в своей практике. Эти пятна, как фатальные метки, вероятно, начали проявляться давно, но Вы могли не обращать на них внимания.

— Говорите внятнее! Вам ещё язык не отрезали! — с раздражением бросила она.

Доктор на мгновение замялся, прежде чем продолжить:

— Эти пятна постепенно прогрессируют, очень сильно влияя на Ваше здоровье. Мне очень жаль, но у Вас есть как минимум пять-шесть лет, а дальше... — Доктора никогда не любят заканчивать такие предложение этим словом, оно им противно, да и пациентам тоже. — Мы можем начать терапию уже сейчас. Я пропишу Вам необходимые препараты, и это, возможно, даст Вам немного больше времени....

— Что за бред? Это обычная сыпь, да и только! Вы не врач, а шарлатан. Больше я в Ваших услугах не нуждаюсь. До свидания! — Она резко поднялась и покинула кабинет, даже не взглянув назад.

— Советую прислушаться к моим рекомендациям, — тихо произнес он вслед, — они могут продлить Вам жизнь.

Но было слишком поздно: дверь кабинета захлопнулась, а вместе с ней закрылись двери к тому счастливому времени, что было у Джосселин.

Эти три года дались особенно тяжело. Два года назад отец покинул их, оставив всё свое состояние детям. Большая часть досталась старшему брату, который теперь возглавил семейный бизнес и стал новым главой семьи. Двое других братьев получили в наследство роскошные квартиры в других городах и вместе с семьями переехали туда, отдалившись от родного дома. Мать долго горевала по мужу. Она почти ни с кем не разговаривала, редко выходила из дома и постепенно замкнулась в себе. Джосселин же продолжала свою тщеславную жизнь, не задумываясь ни о чем, даже о своём собственном здоровье. Все предостережения врачей просто игнорировала. От скуки она даже сунула нос в семейный бизнес. Старший брат, хоть и был красив, но оказался отвратительным управленцем. Впрочем, Джосселин была не лучше: за одну только неделю она закрыла целую фабрику, потому что один из работников случайно испачкал её пальто и не извинился. Она стала более раздражительной, часто срывалась и конфликтовала с родными. Даже кавалеры перестали её посещать — «тёмная принцесса» стала мрачной и отрешённой.

Единственное, о чём Джосселин не забывала, — это о своих волосах. Вечером, усевшись перед зеркалом, она начала расчёсывать их и снова увидела в отражении кого-то другого. В этот раз отражение выглядело ещё хуже: пятна на лице расползлись, словно черви по яблоку, кожа сморщилась, вокруг глаз появились отеки, а выражение усталости усилилось. Такой вид себя ужаснул девушку.

— Ты выглядишь неважно! — насмешливо раздался таинственный голос. — Когда-то ты упрекала своего отца за то, что он постоянно кричал на других, а теперь сама повторяешь его ошибки. Какая ирония, не правда ли? Твой отец был не самым приятным человеком, но в последние дни жизни он осознал ошибки и каждый день молил о прощении. Он понимал, что это его не спасёт, но всё равно стремился покинуть этот мир с чистой совестью. Даже он принял свою судьбу и ушёл в мир иной...

— Все эти диагнозы — глупость, чушь! Я никогда не была больна и не буду. Я выше этого! — с вызовом произнесла Джосселин.

— О, ты хочешь сказать, что ни одна болезнь не может настигнуть тебя? Но, увы, это уже случилось. Ты больна, и ты знаешь это. Ты упорно делаешь вид, что всё в порядке, но твоё лицо говорит обратное. Даже твой младший брат заметил это и старается держаться от тебя подальше.

— Да что ты можешь знать? Даже если я действительно больна, я смогу вылечиться. Я справлюсь с этим сама! — она пыталась говорить уверенно, но в голосе проскользнула нотка паники.

— Очень в этом сомневаюсь. Только смотри, не перестарайся, у тебя осталось три года... — Голос стих, оставив Джосселин наедине с собственными мыслями.

Она стояла перед зеркалом, тяжело дыша, сжимая голову руками, пытаясь избавиться от навязчивого шёпота в своей голове. Когда наконец её отражение вернулось к прежнему виду, ей стало только хуже. Она почувствовала слабость в ногах и, не удержав равновесие, рухнула на холодный пол. Так она пролежала несколько часов, погружённая в мучительные раздумья, вновь и вновь прокручивая в голове слова.

С каждым днём её состояние ухудшалось. Каждый день и каждый час она принимала непонятные таблетки, а после этого проводила время то в больнице, то дома в полном одиночестве. Старший брат окончательно отстранил её от дел, взяв на себя управление бизнесом. Мать, не выдержав происходящего, сначала переехала к среднему сыну, а затем и вовсе покинула город, уехав подальше от всего этого хаоса. Братья всё реже навещали Джосселин, видя, как она стремительно меняется — становясь всё более неуравновешенной и замкнутой.

И вот, Джосселин осталась одна. Больше она не была той роковой красавицей, которую знали все в округе. Теперь она больше походила на измученную старуху, чей взгляд, некогда полный гордости и презрения, потускнел и утратил свою прежнюю силу. Некогда роскошные волосы потеряли свой блеск, а глаза — былую живость. Она чувствовала, как жизнь покидает её с каждым днем.

Боли в теле участились, кашель стал обычным явлением, постоянная усталость — ей оставалось всего два года. Препараты больше не помогали; с каждой новой таблеткой её здоровье становилось всё хуже. Появилась паранойя, частые головокружения, а приступы тошноты и рвоты настигали неожиданно. Но она всё отрицала, как безумная, продолжая верить в исцеление. Джосселин обошла всех врачей столицы и целителей, но никто не давал ей даже надежды на исцеление. Однако один старый знахарь предложил ей «эликсир молодости», якобы способный вернуть былую красоту и здоровье. Очевидно, что этот старик просто манипулировал ею, но Джосселин наивно поверила в его обещания. Всё, что требовалось, — это кровь новорождённого младенца. Поначалу эта идея казалась ей дикой и негуманной, но, вспомнив свой жалкий образ в зеркале, она согласилась. Как раз недавно у её брата родилась дочь, и это был идеальный вариант.

Официального приглашения на рождение племянницы она не получила: её родные избегали общения с ней, зная её теперешнее состояние. Поэтому Джосселин решила действовать самостоятельно. Тайно проникнув в роддом под видом фельдшера, она пробралась в детское отделение и нашла новорождённую. Убивать здесь было слишком опасно, поэтому она похитила девочку и унесла к себе домой.

В тот же вечер Джосселин вместе со знахарем приступила к ритуалу. Взяв кровь младенца и смешав её с другими необходимыми ингредиентами, он приготовил зелье и передал Джосселин, после чего немедленно покинул дом. «Это неправильно», — твердил ей внутренний голос, но это был её последний шанс. Она выпила зелье и почти сразу потеряла сознание.

Когда она очнулась на следующий день, то обнаружила себя полуголой в ванной, наполненной чьей-то кровью. Она не понимала, что произошло накануне — всё было, как в тумане. В доме царил беспорядок: мебель была перевёрнута, шторы разорваны, вещи разбросаны повсюду. Её шатало из стороны в сторону, но, преодолевая слабость, она добралась до своей комнаты. Там, среди разбитых вещей, уцелело только одно зеркало и расческа.

Забыв обо всём, Джосселин села перед зеркалом и начала расчесывать свои волосы; ухаживать за ними могла только она сама. Но, взглянув на своё отражение, она ужаснулась ещё сильнее: перед ней сидел чей-то скелет, пустой и лишённый жизни. В этом иссохшем образе она увидела себя: ведь всё, что у неё осталось, — её мягкие, прекрасные волосы. Голос в голове вновь заговорил с ней.

— Я пыталась тебя предупредить, я дала тебе сигнал... Но ты проигнорировала его. У тебя была возможность стать чудесной женой, любимой сестрой и дочерью, но ты предпочла стать хладнокровной барышней и безжалостной убийцей. И вот она ты — пустая, никчёмная и забытая. Я дала тебе время, чтобы ты осознала всё это, но напрасно.

— Ты... ты Смерть моя, верно? И те пятна... фатальные метки, что означают мою гибель...

— Верно. Но я не просто твоя Смерть, я — твоё отражение! То, что ты сейчас видишь, — это ты настоящая.

— Ты лжёшь, всё это ложь. Мне... ещё рано умирать, я могу прожить ещё пару десятков лет!

— У тебя совсем не осталось времени, так зачем всё отрицать? Просто прими неизбежное и покинь этот мир. Посмотри на меня, посмотри в зеркало. Ты уже всё потеряла, больше у тебя ничего нет. Посмотри на меня...

— Я отказываюсь, Я ОТКАЗЫВАЮСЬ! — вскочив со стула, Джосселин отвернулась от зеркала. — Ты плод моего воображения, это всё последствия того гнусного зелья. Я не умираю и не умру! Смерть мне не закон!

— Джосселин, не смей! Не смей отворачиваться от меня!

— ЗАТКНИСЬ!

В отчаянии и страхе она швырнула расчёску, разбив своё драгоценное зеркало. Напоследок она услышала последние слова:

— Значит, так тому и быть.

Смерть Джосселин наступила раньше срока. На следующий день полиция ворвалась в дом семьи Уотсон и обнаружила в спальне мёртвое тело девушки, чьё лицо утратило всю красоту и стало мертвенно прозрачным. Неизвестно, что с ней произошло, но, судя по осколкам стекла, полиция пришла к выводу, что это было самоубийство. Дело закрыли быстро. А старый дом семьи Уотсон вскоре снесли, чтобы больше никогда не вспоминать о трагедии, развернувшейся в его стенах.

Бедная девочка, ты не первая, кто пыталась избежать меня. Я всегда была рядом, в каждом твоём поступке, в каждом твоём решении. Ты отворачивалась, закрывала глаза, но истина всегда была рядом с тобой. Ты хотела жить вечно, но ускорила свою погибель. Пусть это будет твоим последним уроком:

не смей отводить свой взгляд от того, что неизбежно.