Глава 65
Ночь после боя была обманчиво тихой.
В глубине леса, там, где туман не рассеивается даже на рассвете, Рауль сидел, прислонившись спиной к поваленному дереву. Его грудь ещё болела от выстрелов, кожа медленно затягивалась, но злость — она заживала быстрее любого ранения.
Вокруг него стояли альфы. Молчаливые. Настороженные.
Они ждали объяснений.
— Ты позволил ей уйти?
Наконец сказал один из них.
— Банши. Девчонка. Она должна была умереть.
Рауль медленно усмехнулся. Его глаза сверкнули красным в темноте.
— Она не “девчонка”.
Он поднялся, хрустя костями.
— Она — наследие.
Альфы переглянулись.
— Её мать, Лидия Мартин.
Продолжил Рауль.
— Была сильной банши. Сильнее всех, кого я знал. Она слышала смерти, которые ещё не были задуманы. Видела исход битв до первого удара.
Он сделал паузу.
— Но Зоя…
Голос Рауля стал тише, опаснее.
— Зоя сильнее.
— Невозможно.
Процедил другой альфа.
— Банши не растут в силе. Они либо слышат… либо сходят с ума.
Рауль резко повернулся к нему.
— Это ты так думаешь.
Он подошёл ближе, нависая.
— Лидия слышала смерть.
Зоя — может её менять.
Тишина стала плотной.
— Когда Маттиас охотился на стаю МакКолла.
Продолжил Рауль.
— Он знал одно: если убрать банши — цепь рушится. Без предупреждений. Без крика. Без будущего.
Он хотел убить Лидию первым. Но она ушла раньше. Она спрятала себя… и ребёнка.
Рауль сжал кулак.
— Маттиас не понял, что сделал ошибку. Он оставил семя сильнее.
Один из альф шагнул вперёд:
— Ты хочешь сказать… она может стать угрозой даже нам?
Рауль засмеялся. Низко. Хрипло.
— Она уже угроза.
Он вспомнил её крик.
Не просто звук — волна.
Оборотни падали не от боли, а от ужаса. Их тела слушались, но разум ломался.
— Она кричала не как банши.
Сказал он.
— Она кричала как судья.
Рауль отвернулся, глядя в туман.
— Если она выживет… она увидит конец всех альф. Моей стаи. Моей власти. Моего будущего. Она услышит момент, когда я умру. И она либо предупредит, либо позволит.
Он резко обернулся:
— А я не живу в мире, где девчонка решает, дышу я завтра или нет.
— Тогда зачем тебе была нужна она живой?
Осторожно спросил один из альф.
Рауль замолчал.
Потом медленно сказал:
— Потому что я хотел проверить.
Хотел увидеть, насколько она сильнее своей матери.
И теперь знаю ответ.
Он провёл рукой по шраму на груди.
— Лидия бы упала. Зоя — встала.
Альфы напряглись.
— Поэтому она умрёт.
Закончил Рауль.
— Не потому что слаба. А потому что слишком сильна.
Он поднял голову, словно прислушиваясь к чему-то далёкому.
— Банши не должны жить долго.
Прошептал он.
— Они знают слишком много.
А эта…
эта может переписать судьбу.
Рауль улыбнулся.
— И я не позволю ей дожить до момента, когда она закричит моё имя в последний раз.
Где-то далеко, в Бейкон-Хиллз, Зоя вздрогнула во сне.
Её грудь сжало, словно кто-то назвал её имя не вслух — а в самой смерти.
И лес услышал это первым.
.................
Ночь в доме Миллеров была слишком спокойной.
Такой бывает тишина перед бурей — не пустая, а напряжённая, словно воздух ждёт, когда его разорвут. Зоя лежала в своей комнате с открытыми глазами, уставившись в потолок. Сон не приходил.
Сначала это было просто чувство.
Лёгкое давление в груди.
Потом — холод в кончиках пальцев.
А потом она услышала.
Не звук. Не голос.
Скорее — отголосок конца, как далёкий звон стекла, которое ещё не разбилось.
— Кто-то умрёт…
Прошептала она в темноту.
Но имя не приходило.
Место — тоже.
Только ощущение, что смерть уже сделала шаг, и теперь просто ждёт.
Зоя резко села на кровати. Сердце билось быстро, но не от паники — от осознания. Так было всегда. Банши не боятся смерти. Они боятся не успеть.
Она тихо вышла из комнаты и спустилась вниз.
В гостиной горел приглушённый свет. На диване сидел Стайлз. В руках — кружка чая, давно остывшего. Он смотрел в одну точку, будто видел не комнату, а годы, которые не прожил рядом с ней.
Когда он услышал шаги, то резко поднялся.
— Зоя…
Голос дрогнул.
— Ты не спишь?
Она покачала головой.
— Ты тоже.
Он выдохнул, неловко улыбнулся.
— Старые привычки. Когда слишком много думаешь — сон сбегает первым.
Он замялся, потом кивнул в сторону кухни:
— Чай будешь?
— Буду.
Пока он наливал воду, Зоя наблюдала за ним. За тем, как он двигается. Как старается быть спокойным, но всё равно напряжён — словно боится сделать что-то не так. Боится, что одно неверное слово разрушит то хрупкое, что только начало строиться между ними.
Они сели рядом. Некоторое время просто молчали.
— Ты выглядишь встревоженной.
Осторожно сказал Стайлз.
Зоя опустила взгляд в кружку.
— Я чувствую беду.
Тихо ответила она.
— Как будто… что-то уже решено. И кто-то скоро умрёт.
Стайлз напрягся.
— Банши-чувство?
Она кивнула.
Он медленно сел глубже в диван, потер переносицу.
— Лидия…
Начал он и осёкся.
— Твоя мама тоже так говорила.
Зоя подняла глаза.
— Она боялась?
— Нет.
Честно ответил он.
— Она злилась. Потому что знала больше всех, а спасти могла не всегда.
Между ними снова повисла тишина, но теперь — тёплая.
— Я боялся, что ты меня не простишь.
Вдруг сказал Стайлз. — За то, что меня не было. За годы тишины.
Зоя повернулась к нему всем корпусом.
— Я не злюсь.
Спокойно сказала она.
— Правда. Я… понимала. Даже когда не знала причины — всё равно чувствовала, что это не потому, что ты не хотел.
Он посмотрел на неё так, будто в этот момент увидел в ней не ребёнка, а отражение Лидии — и что-то новое, ещё более глубокое.
— Ты очень на неё похожа.
Прошептал он.
— Но… ты другая.
— В смысле?
Стайлз задумался.
— Лидия слышала смерть.
А ты…
Он запнулся.
— Ты как будто разговариваешь с ней.
Зоя вздрогнула.
— Я иногда вижу не просто конец.
Призналась она.
— А варианты. Как будто… если я сделаю шаг вправо — всё изменится. А если нет — кто-то умрёт.
Стайлз медленно выпрямился.
В этот момент он понял.
Не просто понял — осознал.
— Зоя…
Тихо сказал он.
— Ты не просто банши.
Она нахмурилась.
— А кто тогда?
Он открыл рот, но не успел ответить — телефон в его кармане завибрировал. Резко. Неприятно. Рабочий звонок.
— Прости.
Он быстро встал.
— Это по работе.
Он отошёл в сторону, говорил тихо, коротко. Зоя не вслушивалась — она уже снова чувствовала холод под кожей.
Когда он вернулся, она сразу спросила:
— Ты уезжаешь?
Стайлз посмотрел на неё и улыбнулся — впервые по-настоящему спокойно.
— Нет.
Я остаюсь. Минимум на три месяца. Хочу быть рядом. С тобой.
И помочь закончить весь этот хаос с альфами.
Зоя удивлённо моргнула, потом улыбнулась.
— Правда?
— Я слишком многое пропустил.
Сказал он мягко.
— И больше не собираюсь.
Они снова сели рядом. Говорили о школе, о друзьях, о странных случаях в Бейкон-Хиллз. Смех был тихим, осторожным — но настоящим.
А где-то далеко, в лесу, что-то сдвинулось с места.
Смерть услышала банши.
И теперь знала, что она не одна.