Отель Арклин |16+

Девушка давно перестала различать, день сейчас или ночь.
Часы в холле замерли на безмятежных 03:17 - стрелки дрожали, будто собирались сдвинуться, но передумывали. В отеле царила та самая тишина, в которой даже дыхание кажется громким.

Грейслин шла по коридору, держа ладонь на стене - глянцевая поверхность холодила кожу, но под пальцами чувствовалось ровное биение, словно под стенами дышал кто-то другой.

Она искала выход уже не впервые, но двери повторялись, номера мелькали как зацикленные кадры. Вдоль идеальных стен - ничего, что могло бы подсказать, где она.
Её желудок сжался, и она выдохнула сквозь зубы:
- Прекрасно. Даже в аду туалет не найти.

Природа звала.
Пусть даже это место шепчет и дышит. Пусть хоть что-то здесь будет нормальным.

Она свернула за угол, где воздух пах хлоркой и чем-то сладким, как новая плитка после мойки. И тут - звук.
Тонкий, чистый, почти стеклянный. Плач ребёнка.

Не громкий - будто где-то за стеной.
Она замерла.
- Нет... не может быть... - выдохнула Грейслин.

Плач повторился, чуть ближе.

Она пошла на звук - шаг за шагом, босыми ступнями по блестящему полу.
Звуки тянулись, будто звали.
И наконец - дверь. Белая, без таблички, с идеально ровной ручкой.

Она вздохнула с облегчением:
- Хоть что-то... наконец-то уборная.

Щелчок.
Дверь мягко открылась - и воздух стал влажным и холодным.

Ванная была слишком чистой. Настолько, что в блестящих стенах отражалось всё: даже мельчайшее движение.
На белой раковине - сложенный вчетверо листок, будто забытый кем-то давно. Под ней - что-то блеснуло. Газета.

Грейслин опустилась на корточки и достала её.

На первой странице - сияющий заголовок в золотой рамке:

«Отель "Арклин" - возрождённое чудо прошлого!»
Построенный более ста лет назад, отель пережил полное обновление: современные номера, зеркальные коридоры, идеальная чистота и атмосфера покоя.
«Наши двери всегда открыты для тех, кто ищет тишину», - отметил директор, мистер Хезл Локвуд.

Перевернув страницу, Грейслин наткнулась на заметку, написанную в ином тоне - плотным серым текстом, будто чернила выцвели от времени.

Заголовок:

«Трагедия в "Арклине". Женщина найдена мёртвой в ванной»

Отчёт:

> САНТА-КЛЕЙД, 9 мая. В номере 214 отеля "Арклин" персоналом была обнаружена 27-летняя Марисса Уолш, прибывшая с грудным ребёнком несколькими днями ранее.
Согласно предварительным данным, женщина скончалась от удушья в ванной комнате. Ребёнок, находившийся при ней, остался жив и был доставлен в городскую больницу.
Известно, что покойная недавно покинула дом супруга, бизнесмена Маркуса Уолш, после того как узнала о его измене. По словам соседей, Марисса выглядела подавленной и не желала возвращаться к мужу.
В номере были найдены личные вещи женщины и записная книжка с личными записями.
Ребёнок, мальчик, ориентировочно восьми месяцев, временно помещён под опеку социальных служб. Родственники покойной, проживающие в другом штате, уже уведомлены.
По словам управляющего отеля, мистера Хезла Локвуда, «гибель постояльцы стала неожиданностью, ведь "Арклин" славится спокойствием и безопасностью».

Грейслин напряглась. Она знала правду. Она видела, что Локвуд делал с персоналом - как он использовал двух горничных, как поступал с теми, кто был под его контролем.
Слова «спокойствие» и «безопасность» вызывали у неё резкое чувство отвращения.

- Спокойствие... безопасно... - прошептала она сквозь зубы, сжимая газету. - Всё это - ложь.

Возмущение закипало внутри.
Сколько ещё смертей он скрывал? Сколько ещё людей страдали в этом «идеальном» отеле, а мир продолжал закрывать на это глаза?
О чём ещё знают только стены? На что ещё я не наткнулась, что скрыто за блестящими коридорами и зеркалами?

Её пальцы сжали газету сильнее, листы порвались у краёв, а сердце забилось быстрее. Холодок тревоги перемешался с гневом, почти горящим в груди.
И именно в этот момент она услышала лёгкий скрип шагов за дверью - тихий, но уверенный. Мурашки побежали по спине, дыхание замерло.

Газета дрожала в её руках.
Она заметила, что под газетой лежала тонкая тетрадь - записная книжка, страницы чуть отсырели. На обложке:
«Марисса Уолш. Моя тишина»

Грейслин пролистала.
Короткие записи, словно заметки перед сном:

Он сказал, что любит другую.
Ребёнок не спал всю ночь. Я устала.
Если бы я могла исчезнуть - тихо, без шума воды.

Страница обрывалась.

Плач повторился - на этот раз прямо за её спиной.
Она обернулась.

В зеркале отражалась не она.
Там - женщина.
Волосы прилипли к лицу, руки дрожали. В её объятиях - ребёнок, голенький, сжимавший кулачки, плачущий отчаянно, словно трещал воздух.
Вода стекала, отражение дрожало, мутнело, словно сама память не выдерживала смотреть.
Силуэт женщины наклонялся над ванной, и Грейслин на мгновение подумала, что видит тот момент.

- Стой... - прошептала она, шагнув ближе.

Зеркало дрогнуло, и образ исчез.
Только она - одна, стоящая в идеально чистой ванной.

Но звук плача не исчез.
Он стал тихим, будто за стеной, будто в чьей-то памяти.

Под раковиной Грейслин заметила ещё один лист бумаги.
На нём - детский рисунок: синяя волна и красное солнце. Внизу аккуратный, неуверенный почерк:

Мама улыбается. Теперь ей не больно.

Она выронила листок и резко выпрямилась. «Что то знакомое...я видела этот листок где то..»

Она замерла, повернувшись к зеркалу.

Плач стих.
Но отражение... в нём мелькнула тень. Не женская. Грейслин была на грани срыва, она теряет силу от голода запертая в Богом забытым отелем который хранит преступления и жестокость людей. Ей было не понять причину по которой она здесь. Она больше не сдержалась и заплакала от безысходности. Она уже теряет надежду на спасение и выход...мысли в голове звучат громче чем ее шаги.

«Мне страшно», «я боюсь дальнейших событий», «почему я?», «меня никогда не найдут», «я с ума что ли схожу?!»

- Ну что, всё ещё не разобралась? - послышался голос за спиной.

Она от испуга чуть ли не спрыгнула с место.

В дверном проёме стоял Элайд, безупречно одетый, словно только что вышел из той самой рекламы в газете. На лице - лёгкая улыбка, не добрая и не злая.
Холод охватил её. Она была в шоке: думала, что родственник ушёл, бросив её в этом месте, где творилось столько преступлений. Грейслин протерла слезы рукавом лонгслива.

Он скользнул взглядом по зеркалу, потом на неё.
- Долго же ты искала, - сказал он. - А ведь ответы всё время были рядом.

Свет в ванной мигнул, отражение дрогнуло - и там, где стояла Грейслин, на секунду снова мелькнула женщина с ребёнком.