Глава 4. Когда свет выключился
Когда он открыл ту дверцу в шкафу, я долго не решалась спуститься.
Лестница вела куда-то вниз, в темноту, и всё во мне будто говорило - «не надо». Но что-то другое, не голос, а скорее из-за "них" как сказал мальчик я была вынуждена спуститься вниз.
Я ступила вниз.
Сначала — осторожно, как по воде. Потом — уверенно, будто я всегда знала, куда ведут эти ступени.
В какой-то момент темнота расступилась, и я оказалась в знакомом доме. Не в гостинице Арклин, не в её коридорах или зеркальных залах.
А в доме, где будто было всё по-настоящему: сад, влажная глина за окном, запах старых покрывал, и голоса — голоса людей, которых я вроде как знала.
Мне стало легко.
Я подумала: неужели всё это, всё, что было в гостинице, с мальчиком, с зеркалами, с тем звуком за стеной — просто приснилось?
Тепло. Тихо. Живые — рядом. Даже если не родные, они были рядом.
Жена дяди. Младшие. Смех. Дом, в котором я будто бы выросла. Всё было спокойно. Настолько спокойно, что я подумала — может, я вернулась?
Но именно в этот момент спокойствие переломилось.
Словно комната сдвинулась на миллиметр, но я почувствовала это позвоночником.
Сначала — мелочь.
Сестра стояла у зеркала, поправляя подол нового платья.
Светлый воротничок, тонкий голубой узор, заколка в волосах. Ей шло — очень. Она вертела головой, прикусив губу, немного неловко, как всегда, когда хотела выглядеть «по-взрослому».
— Ты чего так нарядилась. Если бы тебе подошло..
Сказала быстро, почти не глядя.
И сразу поняла, что перегнула.
Сестра опустила взгляд, но промолчала.
— Прости. Я пошутила, — выдохнула я, подойдя ближе.
— Ничего, — она кивнула, но без улыбки.
Через пару секунд я обернулась — и её не было.
Будто не входила.
Ни скрипа, ни шагов, ни шороха.
Я звала — в ответ тишина.
И острое, неприятное чувство внутри: может, правда обиделась.
* * *
Брат ходил по кухне, складывая еду в большой контейнер.
— Опять раздаёте?
— Ага, дядя попросил. Я понесу.
— Один пойдешь?
Он кивнул добавив:
— Я быстро.
Он улыбнулся — устало, но по-доброму.
Я провела его до крыльца.
Лёгкий ветер, затянутое небо. Воздух пах чем-то влажным, с примесью железа.
Он шагнул за калитку и махнул мне рукой. Всё было как обычно, но нотка странности чувствовалось.
Я осталась стоять на ступеньках.
Двор был тихий. Почти уютный.
Я потянулась, лениво, с улыбкой: наконец, можно просто побыть одной. Смотреть кино, зависнуть в телефоне, написать ему.
Но мне вдруг стало не по себе. Как будто он забрал с собой часть реальности.
Сразу стало как-то… пусто.
Я шагнула к дому — и тут свет выключилось.
Резко.
Никаких щелчков, предупреждений, перебоев. Просто — темнота.
Густая. Как будто потух свет не только в лампах — а в самой реальности.
Из этой тьмы — голоса.
С кухни. Женщины. Родственницы.
— Не может и дня без своего парня, — сказала одна.
— Вот-вот, — усмехнулась другая.
Я не ответила.
Я поняла обо мне они говорили. Эти фразы звучали... неуместно. Слишком громко в мёртвой тишине.
Я вышла дальше, ближе к свету.
Фонарь висел низко, тускло освещая грязную землю.
Шагнула ближе — и увидела.
Следы.
Глубокие, прерывистые. Не похоже на человеческие.
Что-то ползло. Или кого-то тащили.
Мокрая глина разъехалась, будто под тяжёлым телом.
И в тот момент — крик.
Резкий, не от боли.
Глубже. Изнутри. Будто человека выворачивало.
Я обернулась.
Фонарь сорвался и покатился. Свет рвано скользнул по земле, тогда я увидела и вся побледнела.
Первого дикого животного.
Крокодиль.
Реальные. Большие.
Без рыка, без суеты. Просто шли.
На женщину. Ту самую, с кухни.
…Я побежала.
Глина хлюпала под ногами, скользила, будто цеплялась за меня.
Я оглянулась. Раз.
Женщина всё ещё стояла.
Они были уже почти вплотную.
Кожа у меня покрылась мурашками — но я не остановилась.
Оглянулась снова.
Кто-то крикнул её имя.
Кто? Не разберу. Голоса звучали неузнаваемо, искажённо, будто не отсюда. Родственницы пытались помочь ей.
Она пыталась отбиться. Руки — голые, слабые. Один из них цапнул зубами край одежды, рванул вниз.
Кровь. Я видела её даже в этом свете — чёрную, блестящую.
Я хотела помочь.
Реально хотела.
Но кто бы тогда помог мне? Родители были в гостях.
Сестра исчезла.
Брат — ушёл, и будто унёс с собой весь привычный мир.
Я осталась одна.
Совсем одна.
Ещё раз обернулась.
Они повалили её на землю.
Одежда разошлась по швам. Спина — в крови.
Её крик... он звучал внутри меня. Прямо под рёбрами.
Я влетела в дом, спотыкаясь, вслепую, в дом, в ту самую комнату, где мы обычно прятались от летней жары. Захлопнула дверь. Прислонилась к ней спиной.
Дышала, как будто легкие порвались.
Тяжело дышала. Ладони дрожали.
Прислушалась — но за дверью уже было тихо. Я думала это всё...что её уже нет.
Я думала, я одна.
Но она вошла.
Медленно.
Тихо.
И с ранами.
Вся одежда сзади была разодрана, как от когтей. Из порезов сочилась густая жидкость, тёмная, почти чёрная, с желтизной по краям — как яд. Не кровь. Не совсем.
Она не плакала.
Не ругалась.
Не стонала.
Она просто посмотрела на меня, с каким-то почти спокойным отчаянием. И сказала:
— Помоги мне.
Я замерла.
Я будто знала, что надо делать — и одновременно не знала.
Во мне отозвались движения, которые я учила на лекциях, на практике. Перекись. Спирт. Повязка. Тряпка. Что угодно.Я приложила ткань к ране. Она вздрогнула, но не издала ни звука.
Я делала, что могла.
Плохо, неуверенно, но старалась.
Руки дрожали. Бинт пропитывался чем-то вязким и тёмным.
И тогда она посмотрела на меня.
В первый раз — по-настоящему.
И сказала:
— Теперь ты знаешь, через что я прошла.
Я моргнула.
Она исчезла. Растворилась в воздухе.
Как будто её и не было.
Я стояла в пустой комнате, и снова — темнота.
Осталась только подушка.
На ней — аккуратными стежками:
Arklin Hotel.