Ненавижу тебя, придурок! [18+]

«– Нельзя прожить свою жизнь для других. Надо выбрать то, что нужно именно тебе, даже если это не понравится близким.»

«Дневник Памяти»

Pov: Мирослава, 4 года назад.

Я бежала прочь от берега, где стоял Дима, что смотрел на меня, убегающую в слезах.

«Прости, но ты не для меня.» – повторял Димин голос в голове, и снова било прямо в сердце, разбивая его на тысячи осколков.
Меня отвергли, потому что я полная.

Моя внешность для всех была причиной насмешки. Часто в школе называли «свиньей». В голове так и проносятся фразы: «Не садись со мной, а то парту сломаешь!», «Свинья, не подходи ко мне!», «Иди булочки на перемене поешь, как обычно»

И единственным спасением для меня был он. Когда-то он меня поддерживал, но спустя какое-то время, он просто отдалился.

До признания, я после школы пришла к Власовым. Тут же мне в голову взбрело пойти к Диме:

Я стучу в комнату Димы. Дверь распахивается и на меня смотрят зеленые глаза, полные безразличия. На его лице было видно пару ссадин.

– Привет...что с тобой? – волнующе спросила я и подошла ближе, чтобы тронуть рану, но тот резко отшатнулся. Мое тело покрылось мурашками, как от холодного ветра.

– Ты что-то хотела? – отведя взгляд спросил он без каких либо эмоций.

– Я хотела погулять с тобой...

– Нет, я занят сегодня, – позади сидел Слава, который высунув язык играет в плейстейшен. Заметив фингал под глазом, я поняла, что они опять подрались, но уже жестче. Мы оба посмотрели на него, а после снова друг на друга.

– Ну может тогда...завтра? – неуверенно пробормотала я.

– Мир, я не хочу гулять с тобой, можешь пожалуйста больше не приходить ко мне? – кадык Димы дернулся, и он избегал моего взгляда, смотря в пол.

Меня словно облило кипятком, и вдруг я забыла как дышать, но все же промямлила:

– Почему...что случилось? – тяжело спросила я.

– Ты мне просто не нужна. Не интересна. – теперь его глаза были обращены ко мне. Я только почувствовала, как слезинка потекла по щеке, щекота ее.

– Ты тоже считаешь меня свиньей да? –резко спросила я. – Тебе стыдно ходить со мной?

Я почти рыдала, потому что слова Димы сильно ранили меня в самое сердце.

Он ничего не отвечал. Позади играющий Слава обратил взгляд на нас и виновато смотрел.

Я не стала ничего слушать, а просто сбежать.
Бежала со всей мочи к берегу, чтобы выплакать всю свою боль.

Сидя у берега, я просто зарылась лицом в колени и изредка смотрела на небо, где теперь летел самолёт.

Я представляла, что в нем лечу я, прямо к своим мечтам. Не одна. Со своим счастьем.  Счастьем которым была – любовь.
Сердце от этой мысли начало таять, но слез стало больше.

Через время из-за стресса у меня появилась привычка: заедать печаль едой.

Но когда я призналась Диме в любви, начала есть больше чем ранее. Особенно шоколад под просмотром мелодрам. Компанию мне составляла Алла, которая плакала вместе со мной.

Через пару месяцев они все уехали оставив меня одну. Я сидела день и ночь дома, была в глубокой апатии.

Через месяц мой отец попал в аварию, и именно тогда я похудела. Спросите как?
Я впала в депрессию. Очень тяжелую.

Я не могла просто встать с кровати, вокруг постоянно был мусор, могла не мыться две недели. А еще я попросту перестала есть, что вызвало у меня язву, при которой я сбросила вес.
Постоянно отказывалась ложиться в больницу, и мама плакала, потому что боялась потерять меня, как и отца.
Она страдала, а я только ухудшала ситуацию.

Только ради матери, я начала приводить себя в порядок. Отвечать на звонки Аллы, которые я не принимала, а просто закинула телефон в тумбочку, после он сам уже разредился.
Занималась спортом, избавлялась от старой привычки, которая переросла в страх: «Если я это съем, то стану полной».
После этих мыслей я долго не ела.

Я больше не была той Мирой, которая улыбалась ярче чем солнце. Я стала другой Мирой. Та, чья улыбка была темнее луны. Только фальшь. Я и была фальшью. Маски которые я надевала, чтобы не давить на мать. Молчала о любой болячке, хоть самая большая была в моем сердце. Точнее это была глубокая рана, которая постепенно превращалась в шрам.

Через год моя мать снова вышла замуж. Это повергло меня в шок, и я стала ненавидеть их. Безумно сильно.
Я считала, что мама уже забыла про отца, женившись на Игоре, и так же забудет про меня и Славу. Хотя сам Слава после смерти отца просто ушел в тусовки и общение с какими-то парнями, которые часто были у нас дома, и пока мамы и отчима не было дома, они устраивали вечеринки и громили все вокруг.

Я бы не сказала, что Слава счастлив. Он пытался запивать свое несчастье, и я впрямь думала, что это помогает, и в свои уже семнадцать я попробовала алкоголь. И это помогло.

Каждый раз я забывалась. Я не помнила ни свои мысли, действия и тем более сны, в которых приходил отец.
Однажды мне приснилось, что отец плачет, что я буду любить отчима больше, чем его, как и мать, так быстро разлюбившую папу.

Алла на счет сна ответила, что это просто мои мысли, которые у меня крутятся со дня свадьбы, и скорее всего она права.

Мне часто советовали психолога, но я отказывалась от него, как и от больницы, когда меня уговаривала мать.
В конце концов, я справилась сама, хоть и с алкоголем и не прощалась, но стала пить реже, как я и обещала Славе, который так же сильно переживал, но не так открыто как мать.

Я решила просто убегать от своих проблем как Слава: ходить на тусовки, уходить в хобби, которое я забросила слушая музыку и читать книги, в которых я познала много нового.

Но теперь моя главная тревога это Дима Власов, что заполнил все мои мысли до единой.