Глава 2
Примечания:
кисэру - трубка для табака в Японии 1570-х годов, но наша история происходит намного раньше упомянутого временного промежутка. Кому интересно где люди найдут этот самый кисэру, так вот Акэйн один потеряла. Кароче научит людей курить в будущем (ф-фантазёр)
***
Рука богини солнца оказалась обжигающе горячей. Оно и не удивительно, чего ещё ожидать от богини? Прикосновения жгли, но что такое легкие ожоги для девятихвостой кицунэ? Ровным счётом ничего. Это правда, что боль от ранений, нанесённых телу кицунэ ощущали, но не более того, ведь любые раны заживали почти мгновенно, хоть и не все конечно. Чем больше хвостов у кицунэ, тем быстрее заживали её раны.
«Надеюсь я не пожалею о своём решении последовать за ней», — думала Акэйн в мгновенье ока оказавшись вместе с Ра в каком-то странном месте. Ещё более странном, чем море песков. С первого взгляда можно было предположить, что это людской суд. На неком подобии пьедестала возвышались всевозможные чудаки. Некоторые из них выглядели в разы страннее, чем чудачка, именующая себя богиней солнца Ра. Например, девушка с фиолетовыми глазами, чертами лица походившими на те, коими обладала Ра, едва ли слюни не пускала на одного из, видимо, подсудимых, у которого на голове красовалась маска сокола.
Акэйн и сама любила свою маску белой лисы, а потому не осудила ни одного подсудного, ни второго в маске то ли пса, то ли шакала. Вот что действительно раздражало Акэйн, так это практически полное отсутствие одежды на участниках мероприятия. Нет, богиню солнца понять можно было. Ей, как владычице солнечного диска этих земель, могло и жарко быть, но вот остальным стоило носить одежды поболее. И не такой открытой. Какое-то лёгонькое летнее кимоно светлого оттенка подошло бы идеально. Само здание было выстроено из камня. Акэйн ненавидела здания, ведь то были порождения труда рук людских, омрачавших природу. Акэйн видела истинную красоту лишь в нетронутой человеком природе. Даже море песка без единой травинки в сравнении с этим зданием было прекрасно, ведь это тоже творение природы. Если бы Акэйн однажды спросили какому богу та верит больше всего, то лиса ответила бы, что все боги, воплощающие силы природы, являются лишь разделившимися частями единого целого — природы. А значит бог в целом мире всего один. Только в такого бога верила Акэйн и ему же поклонялась, оберегая свою гору более тысячи лет.
— Какие же восхитительные состязания у нас получились. Давно стоило положить конец правлению Сета, — дрожащим от восторга голосом, говорила та самая странная девушка с фиолетовыми глазами, которая показалась Акэйн наиболее чудаковатой. Она будто была одержима чем или кем-то. — Теперь мы наконец сможем осудить Сета по всей строгости, — не унималась она.
— Не стоит спешить, — вмешалась Ра. Акэйн все это время стояла подле своей спутницы на самом верху пьедестала, что конечно не могло не радовать. Разумеется госпожа горы Фудзи должна возвышать над всеми, кроме природы.
— Что вы имеете ввиду, матушка? — обратилась к Ра все та же чудачка. Но её обращение к Ра много прояснило для Акэйн. «Матушка». Одна чудаковатое другой. Какой ещё могла быть дочь столь невоспитанного божества?
— Ого, Ра. Я сначала не предал значению твоему отсутствию, решив, что наши игры слишком занудны для тебя. Но теперь вижу нечто интересное, — ответил парень со светло-голубыми волосами.
— Именно так, Тот. В пустыне я встретила кое-кого крайне занимательного. Акэйн, перед тобой верховные боги Египта. Самые важные представители потустороннего мира, частью которого ты являешься. Представься им, — тон голоса был ровным и спокойным, нисколько не выдававшим безумие своей хозяйки.
— Акэйн — госпожа горы Фудзи к вашим услугам. Не знаю где именно я оказалась и очевидно, что я тут чужая, но обещаю, что как только улажу все свои дела в ваших землях, незамедлительно покину их, а до тех пор, прошу принять меня, как почетного гостя, — горделиво, как и всегда, не упуская возможности похвастаться хвостами и лисьими бусинами, заявила Акэйн. Разумеется ни один из богов её не понял. (но кого это волнует, правда?)
— Че? — скрестив руки на груди, раздражённо спросил один из подсудимых в маске шакала. — Какая ещё гора Фудзи? В Египте таковой нет и никогда не было, — полуголый парень вел себя крайне вызывающе. Каждый его мускул выдавал собой непокорность. Ужас и только. Главное умение любого мужчины, ровно как и достойной женщины — умение скрывать свои чувства, непокорность в том числе. Носит маску, а о простых вещах не ведает.
— Я уже поняла, что ваша страна зовется Египтом и это её потусторонний мир, но я родом из страны, где восходящее солнце заставляет утреннею росу на травинках сверкать подобно алмазам, коих кроется неисчислимое множество в недрах моей прекрасной Фудзи. Имя моей родине Япония, — не подавая виду своего недовольства манерами парня в маске шакала, изыскано, как и всегда, заявила Акэйн. Кицунэ спрятала все эмоции, оставив лишь гордость с учтивостью, ведь она более не находилась одна одинешенька среди бескрайней пустыни.
— А ты ведь и не бог и не человек, — с восхищением в глазах, обратился к лисе Тот.
— Она демон, — отвечая на любопытство в глазах Тота, ответила ему Ра.
— Что-о-о? — глаза Тота наполнились восхищением. — Разве бывают демоны подобные богам? — мысленно Акэйн конечно же ухмыльнулась такой похвале, но внешне, разумеется, виду не подала. Видимо в Египте божества совсем не умеют вести себя достойно.
Маат с опаской смотрела на Акэйн, не стесняясь окидывать ту до ужаса оценивающими взглядами. То, с каким восхищением Тот смотрел на демоницу выводило из себя богиню справедливости. Конечно же Тот бог мудрости и все новое интересно ему. Он ведь всегда был ведом безумным любопытством ко всему, чего мог не знать по той или иной причине. Точно таким же был его интерес и сейчас. Демон в роскошных одеяниях, величественный, посмевший смотреть высокомерно на богов Эннеады. Да что там? Восхищало уже то, что она умела говорить, а уж как была поставлена её речь и вовсе с ума сводило. Разумеется Тот хотел знать больше. Но это его влечение слегка ранило Маат, ведь каждый его взгляд, обращённый на Акэйн, вызывал ревность в сердце.
— Я не знаю какие демоны в Египте, но на моей родине их пребольшое множество. Одни уродливы настолько, что от одного только взгляда на них можно умереть, другие же прекрасны настолько, что могут затмить собой красоту любой из богинь, — опустив взгляд в пол, и продолжая прятаться под зонтиком от солнца даже в тени, пояснила Акэйн. Лиса не спешила доверять восхищению богов Египта. Никто не знает, что может быть на уме у богов, ровно, как и у демонов, что несомненно было преимуществом для Акэйн.
— Это безусловно интересно, но что же насчет суда для Сета? — Исиде хотелось наконец покончить со всем скорее. Незнакомка действительно была весьма занимательна, но о ней можно подумать и позже.
— Предлагаю провести одно дополнительное и, что самое интересное, важное состязание, — Ра вся горела от абсурдности своей идеи. По её коже пробежал табун мурашек, глаза сверкали азартом, а губы то и дело сами по себе вытекали в злорадную ухмылку. — Если подумать, то Египтом достоин управлять только тот, кто сможет защитить его не только от опасностей внутри, но и от опасностей из вне, что более важно. Каков толк, если верховный правитель окажется слюнтяем не способным противостоять неожиданностям? Посему предлагаю поставить на кон итоги всех проведённых состязаний и устроить охоту на госпожу горы Фудзи, — на выдохе заявила Ра. Сколь же тяжело ей было так долго носить в себе столь прекрасную идею. До абсурда прекрасную.
«Что я только что услышала?» — в мыслях Акэйн произошел переворот. Конечно же боги те еще безумцы, но зачем вот так вот? И сколько удивлена ни была Акэйн виду подавать она нисколько не собиралась, ведь это было выше её достоинства.
— В словах Ра пожалуй есть смысл, — Маат разумеется богиня справедливости и всегда сохраняет нейтралитет, но какой к черту нейтралитет, когда муж твой на какого-то демона с восхищением в глазах смотрит. Так дела не делаются. Ра прекрасно обосновала своё предложение. Исиде разумеется такое не по душе, но кого это волнует, когда это прекрасный шанс избавиться от незваной гостьи? — Акэйн сама сказала, что в её стране ещё много демонов. И мы не знаем враждебны они по отношению к Египту или нет. Правитель должен доказать, что сможет защитить свои священные земли. Решено, победителем станет тот, кто принесёт суду голову Акэйн — госпожи горы Фудзи, — чтя статус лисы, заявила Маат, чем мягко говоря обескуражила Исиду.
«Это мне не подходит», — вежливая улыбка не спадала с лица Акэйн, лишь алые глаза слегка приоткрылись. Хвосты напряглись, а лисьи бусины засияли в цвет глаз своей хозяйки. Щелчок тонких пальцев, легкое дуновение горячего ветра, а вместе с ним в воздух поднялась и тысячелетняя магия кицунэ. Акэйн не собиралась становиться добычей в чей-то гонке за власть. Ей всего-то требовалось разузнать о Египте побольше и вернутся домой в кротчайшие сроки. И раз боги Египта не собирались проявлять гостеприимства, то и Акэйн не будет хорошей гостьей. Придется обратиться к людям, но прежде нужно сбежать из столь безумного потустороннего мира.
— Здесь, видимо, демонов ни во что не ставят, — злорадно насмехаясь, говорила Акэйн, в который раз восхищаясь своими способностями кицунэ. Боги Эннеады замерли неподвижно, словно растворившись в моменте. Даже боги имеют свои жизни. А жизнь, как известно, состоит из моментов. Акэйн лучше любой другой лисы умела красть моменты, переманивая время на свою сторону. — Прежде чем уйду, вы покажите мне свои самые сокровенные желания, — наконец сложив свой зонтик, Акэйн направилась к Ра, надеясь, что её магия действительно сработала.
Подойдя почти вплотную, Акэйн застыла всего в паре сантиметров от Ра. Ещё никогда прежде боги не поддавались чарам кицунэ, но и ни одной кицунэ прежде не было девяти хвостов. Оттого госпожа горы Фудзи всматривалась в лицо Ра внимательнее, пытаясь понять действительно ли она смогла поймать момент и обернуть время против богов.
Будучи мастером иллюзий, Акэйн сотни тысяч раз использовала слабости своих врагов против них. Ведь далеко не секрет, что душа является основой любого существа, будь оно потусторонним или же из мира реальности. Обернуть душу против своего владельца всегда означает победу. Будь то люди или ёкаи, чары Акэйн не щадили никого, демонстрируя своей хозяйке самые потайные уголки сознания своих жертв. Захватив душу однажды, коснувшись к ней всего раз, Акэйн знала — пути назад уже не будет. Используя слабости в сердцах своих врагов, кицунэ, словно из тонких нитей, цвета которых из раза в раз отличались, отображая состояние души хозяина, в мгновение ока ткала полотно иллюзий. В тех иллюзорных тканях самых разных видов враги лисы утопали без остатка. Теряя контроль над разумом, они погружались в мир сотканной Акэйн лжи, часто навсегда теряя пусть назад к реальности. Лишь однажды прикоснувшись к полотну иллюзий Акэйн, человек более никогда не становился прежним, теряя рассудок безвозвратно.
Однако, если же речь шла о представителях потустороннего мира, которые по правде говоря так же часто подвергались чарам лисы, то у них шанс сохранить рассудок был конечно выше. Лишь однажды укутавшись в тончайшие ткани иллюзий, сотканных Акэйн, ёкаи более никогда не смели перечить ей. Хотя и сама Акэйн не всегда была мастерицей. Она помнила себя ещё малышкой с одним хвостом. Одинокой, беззащитной. Слабой кицунэ, которая изредка позволяла себе прятаться от тех, кто был сильнее. В те далекие времена Акэйн приходилось тяжело, ведь даже на сознание людей сложно было воздействовать. Годы упорного труда принесли свои плоды и вскоре Акэйн могла околдовать как людей, так и ёкаев. Но никогда прежде речь не шла о богах. С появлением девятого хвоста Акэйн несомненно почувствовала ужасающий прилив сил, коего никогда прежде не испытывала, но она и думать не смела о том, чтобы бросить вызов кому-то из богов.
«Сложные ситуации требуют сложных решений», — кицунэ не первый раз действовала на ходу, а потому тело даже не дрогнуло. Судя по всему чары подействовали, но сколько же они продержаться? Телом лиса ощущала божью мощь, но отступать не собрались. Да и некуда было. Если лиса отпустит пойманный момент, на неё точно устроят охоту. Вот ещё! Чтобы на благородную Акэйн охотились, как на дичь лесную. Забавы ради! Такого унижения благородная госпожа Фудзи ни за что не потерпит.
Тонкие, бледные пальцы коснулись лба Ра, извлекая из головы божества нити её сознания. Запутанные в большой клубок, те вовсе не хотели говорить с лисой, выдавая тайны подсознания хозяйки. Стоило признать, колдовать над божеством и не над одним за раз было тяжело. Чего только стоило удерживать всех их застывшими в моменте. Акэйн тяжело дышала, но не позволяла телу дрожать. Пусть боги совершенно отличаются от ёкаев, но и Акэйн живет на свете более тысячи лет. Нигде в Японии не сыскать более искусстной мастерицы своего дела, нежели она. Единственная на всю Японию лиса с девятью хвостами. Как бы тяжело ни было, госпожа горы Фудзи способна выдержать все, даже если однажды придется заколдовать всех богов солнца одновременно.
Взяв клубок сокровенностей Ра в руки, Акэйн принялась распутывать его нити одну за другой. Долгая жизнь полная самых разных потрясений. Вот момент рождения Ра. Однажды над пустой, безжизненной землёй взошло солнце, в центре которого и находилась Ра. Оказывается боги тоже стареют. Тогда она была совсем малышкой, как и Акэйн много-много сотен лет тому назад. Ра расцветала и росла, солнечный диск подарил жизнь пустоте. Вскоре из любви Ра к земле выросли люди, заселившие эти земли. Потом явился бог воздуха Шу — первый сын Ра, вдохнувший в легкие людей жизнь, ведь до того люди были лишь бездыханными куклами. Отсутсвие у них каких-либо эмоций и заставило Ра обзавестись сыном, способным оживить кукол, которые должны были заставить земли Египта расцвести ещё ярче.
У Ра было множество детей. На этих землях она была началом всего, но одна тонкая нить говорила Акэйн, что Ра не была счастливой госпожой, коей могла показаться с первого взгляда. Множество детей, не даровали матери материнского счастья. Один из внуков Ра и вовсе причинил другим свои братьям и сестрами слишком много боли. Настолько много, что стерпеть её было невозможно. Предав любовь своей сестры, он сломал жизнь брата, разбив тем самым сердце Ра, которой всего-то хотелось, чтобы каждый из её потомков был воистину счастлив. Многие считали Ра безумной. Богиней, которой то и дело из раза в раз хотелось настоящего представления. Она не проронила и слезы, зная каков на самом деле был Осирис. Не подала виду зная, что затевает Исида и конечно же не стала вмешиваться, когда Сет сойдя с ума едва не стер Египет с лица земли. На самом же деле Ра молчала не потому, что ей было неистово весело, а лишь от того, что приняв какую-либо из сторон того или иного конфликта Ра, будучи госпожой западного солнца, признает насколько боги, которые предположительно отличаются от людей, неидеальны. Это будет значить только лишь, что пропасть между людскими чувствами и божественными мизерна, если и вовсе не иллюзорна. Потому Ра ещё ни разу не выказала своего беспокойства связанного с конфликтами богов, тем самым демонстрируя, что распри божественные были и остаются для людей недостижимо далёкими.
— Вот оно как, — достав из рукава кимоно свою кисэру, молвила лиса. Маленькая вещица была слишком уж уникальна для кицунэ, ведь та сама сотворила её. Однажды на Фудзи лица вкусила дивную на траву, которой ранее не видела. Тогда ещё Акэйн имела всего один хвост, а потому быстро поддалась дивному вкусу того растения. Сознание от него расслаблялось, переживания отступали и можно было позволить себе просто отдохнуть. Прячась в горах, Акэйн какое-то время жевала чудо-траву, пока не поняла, что жечь её будет куда разумнее. Понять подобное помог пожар, устроенный людьми, которым, разумеется, лиса отомстила. Однако, вдохнув дым своей любимой травы, Акэйн поняла, что намного разумнее будет придумать как можно курить ту самую траву. Вот так конструкция из небольшой металлической чаши и бамбуковой трубки и явилось на свет. — Как же тяжело их сдерживать, — Акэйн ещё раз посмотрела на свой кисэру и задумалась стоит ли тянуться за полюбившейся травой, висевшей в небольшом мешочке на поясах её кимоно. — Сейчас не время расслабляться, я не с демонами играю, а сдерживаю богов, — тяжело вздохнув, лиса в который раз поняла, что ей стоит поторопиться. Лазить в подсознании каждого времени не было, как и сил на притронуться к душе каждого. — Теперь я знаю, все что чувствует местная богиня солнца. Думаю, заглянуть в сердце ещё кого-то из них, прежде, чем сбежать и прежде, чем они поймут, что их одурачили. Но кого бы выбрать? Неведенье ужасная ведь, как только люди живут с этим? — лиса ещё раз осмотрелась по сторонам, пытаясь понять, чей клубок мыслей ей стоит распутать перед уходом. — Обидно, что я даже иллюзий для них соткать не могу, ведь их слишком много, а я одна. Да к тому же Боги. Но во всяком случае, свои мысли от меня они не скроют, если один из них попадется мне на глаза ещё раз, уж точно сотку лучшую из свои иллюзорных тканей, — раздосадованная лиса бродила возле застывших в моменте богов, всматриваясь в их лица с любопытством. Акэйн ткала свои иллюзии из нитей сознания своих же жертв. Прежде, чем соткать иллюзию, лиса распутывала клубки тех самых нитей, пока жертвы её пребывали в неком подобии транса. Предиллюзорное состояние своих жертв сама же Акэйн называла истинным покоем — состоянием, когда по сути и души-то в теле не было, но и умереть не получалось. Сознание покидало, а с ним и тревоги уходили. Уходила боль, печали, а вместе с ними и все радостные воспоминания. Не оставалось ровным счетом ничго до тех пор, пока лиса не вернет нити назад или же не удостоит жертву иллюзии.
— Если подумать, то они проводят суд на теми двумя, — Акэйн перевела взгляд на двух чудаков в масках. Один из них носил маску пса какого-то, а второй, видимо, сокола. Тела у них были красивы спору нет, но вот только оба показались Акэйн глуповатыми. Один, который псина, слишком груб, а второй просто молчал. — Наверное он и есть тот, кого назвали Сетом, а он ещё и проиграл, — крутясь вокруг Гора рассуждала лиса. В глазах Акэйн именно парень в маске птицы видимо и был тем самым проигравшим Сетом. К таким выводам лиса пришла до смешного просто, не забыв, разумеется, похвалить свою гениальность. Во-первых: аура данного персонажа была куда слабее, нежели парня в маске шакала. Во-вторых: он и слова не молвил, очевидно от стыда. В Японии проигравшие молчали, опуская взгляд к земле в знак примирения и подчинения, так что болтливый грубиян точно не мог оказаться проигравшим. Следовательно, он далеко не слаб. Об этом можно было судить как по его ауре, так и по самому факту победы, но, что более важно, от него веяло болью сильнее, чем от других богов. Акэйн каждой клеточкой умела чувствовать волны тех самых нитей разума, исходящих буквально от каждого без исключения. Просто пройдя мимо, лиса без труда могла ощутить тонкие вибрации эмоций, чувств и переживаний.
— Если он победитель, которого судили боги, значит опасен. Другие не представляют особого интереса, но вот ты. Нельзя игнорировать боль, — тонкие пальцы вновь потянусь к своей жертве. На сей раз выбор пал на грубияна в чудоковатой маске шакала. Кто же лучше может поведать о делах божественных, нежели победитель в играх божественных? Акэйн была уверена, что не ошибается.
Столь красных нитей сознания Акэйн ещё не видела. Их цвет был настолько ярким, что казалось вот-вот с них начнёт капать кровь, испачкав кимоно кицунэ. Клубок был большой и невероятно тяжелый. От него веяло скорбью. Да настолько мерзкой, что Акэйн испугалась, как бы нити не стали змеями и не устремились душить и её, ведь своего владельца они задушили уже давно.
«Стоит ли оно того? Чтобы распутать этот клубок я потрачу много сил», — задумалась лиса, недоверчиво посматривая на клубок в руках. Дышать становилось сложнее, не говоря уж о контроле магии. Оперившись о чудака в маске, чьи нити сознания собственно лиса держала в руках, Акэйн пыталась собрать волю и силы в кулак, дабы если и не рассмотреть секреты полностью, то хоть частично.
Минута сосредоточения и наконец лиса накрутила себе на палец первую нить, тут же провалившись в сладкие воспоминания хозяина нитей.
— Нефтида, — никогда прежде Акэйн не падала в истории нитей настолько глубоко, чтобы оказываться частью чьих-то воспоминай. Обычно лиса лицезрела все, что ей было интересно со стороны, листая воспоминания, словно страницы старой, пыльной книги, — пожалуйста не отказывай мне. Я больше не могу, — красноволосый парень обращался к девушке, даже не зная, что та лишь иллюзорная часть его воспоминаний и что на самом деле в его голове роется девятихвостая демоница. Единственное, что Акэйн хотела признать, так это то насколько стоящий перед ней парень был хорош. Он прижал Нефтиду, в чей образ провалилась Акэйн, к стене. Нефтида, она же Акэйн, посмотрела в глаза соблазнителю. В них читалась бесконечная любовь, но была она пламенной, оттого и опасной. Глаза рубинового цвета, такие же были у Акэйн. Хотела бы лиса мимолетно восхвалить их красоту за схожесть с ней, но будучи частью воспоминаний не могла, следуя тем далеким отголоскам прошлого, которые изредка, а может и не изредка, но терзали душу Гора (как на тот момент Акэйн считала звали незнакомца).
— Сет, — шепнули тонкие губы Нефтиды, и уже в следующий миг парень впился в губы любимой страстным поцелуем. Поцелуй был несомненно хорош, но вот интересовало Акэйн вовсе не это. Что значит Сет, если лиса точно взяла в руки нити победителя — Гора?! Лиса была настолько поражена, что со зла вернула нити сознания их владельцу.
— Да как это? Выходит я ошиблась и заглянула в душу проигравшему, но он ведь так силен? — возмутилась лиса, придя в себя и все еще ощущая тот жар, что на губах Нефтиды оставил Сет. Размышлять далее у лисы сил более не было. Да и желания тоже. Пламенный поцелуй заставил разум немного помутнеть, что было непозволительно. Ведь это Акэйн обычно заставляла разумы растворяться потоке лжи. По ощущениям лиса понимала, что боги скоро очнуться. Посему следовало бежать, пока на неё действительно не устроили унизительную охоту.
— Но, — лиса на миг задумалась перед уходом, таки достав снова свою любимую игрушку — кисэру, — может ты знаешь о богах куда больше, Сет. В жизнь не поверю, что ты проиграл просто так. В сознание Ра не рассказала мне всего, лишь полные чувств зачатки, а твое и вовсе, — лиса мимолетно коснулась пальцами своих губ. — Мерзость какая, — брезгливо фыркнула она, повернувшись к проигравшему спиной. — Более не намерена тут задерживаться. Кое-что мне понять удалось — у богов очень много секретов. И лучше бы им не попадаться мне по одному, иначе утоплю в вечности иллюзии, — зло изъявила лиса, набив свой кисэру табаком поплотнее.
Так великая госпожа горы Фудзи — Акэйн познакомилась с богами Эннеады сама о том не ведая. Находять в чужих землях, лиса слабо представляла, что станет делать дальше, а посему побрела в мир людей прятаться от богов и искать путь домой.
***
Боги Эннеады очнулись достаточно поздно, хоть и казалось бы вскоре после того, как хитроумная покинула их владения.
— Объявляю состязание открытым, — Маат осмотрелась по сторонам, но незваной гостьи нигде не было. — Что за? — удивилась богиня, не веря своим глазам.
— А она хороша, — восхитился Сет. — Стоит отдать должное, не каждый способен покинуть суд Эннеады незамеченным. Незамеченным настолько, что даже след её ауры исчез.
— Да как посмела только?! Демоница проклятая! — негодовала Хатхор. Богиня любви, ровно как и богиня справедливости, не оценила внешность появившейся демоницы. Ни одна, ни вторая не хотели уступать демону. И если Маат просто ревновала мужа, то Хатхор, будучи достаточно любвеобильной, боялась влюбиться в столь миловидного демона. Как богиня, она себе такого не простила бы. Но один единственный раз стоило согласиться с Сетом, проклятая обладает достаточно мощной силой, чтобы противостоять богам. Справиться ли с ней Гор?
— Так оно пожалуй даже интереснее, — Ра ощущала отпечатки чьих-то пальцев около висков, но даже и думать не хотела, что лиса могла проникнуть в её подсознание, а потому остаточные ощущения проигнорировала.
— Что вы имеете ввиду? — спросила Маат в некой степени обрадовавшись тому, что гостья пропала.
— Давайте этих двоих, — Ра тыкнула указательным пальцем в сторону Ра и Гора, — ограничим в их божественности и отправим искать нашу гостью. Кто победит её и притащит сюда, тот и царь Египта вовек и никто более вопросов иметь не будет. И нет, Исида, меня совершенно не волнует, что ты думаешь. Тебе не кажется, что как для всего трёх испытаний ты говоришь слишком много? — Ра даже не глянула в сторону Исиды, зная все её грязные секреты. Безусловно Сета стоило наказать, но за что же? А Гор? Малец уж слишком доверяет матери, таков урок будет и ему полезен безусловно. Да и кто посмеет заподозрить, что Ра желает справедливости, если появление Акэйн действительно выглядит интригующе. Каждый знает сколь сильно Ра любит веселье. Так богиня и решила замаскировать справедливость под маской веселья.
— Что думаете, боги? — спросила Маат. — Я уже поняла, что ты против, Исида, — произнесла богиня, даже не дав Исиде шанса возразить. Каждый знал, стоит дать матери Гора шанс заговорить сейчас, и потребуется три вечности примерно, чтобы выслушать все её недовольсвто. — Бастет? — спросила Маат, решив прибегнуть к самому простому решениею — голосованию. Разумеется самих участников состязания никто не спрашивал. Кому сдалось их мнение, если они участвуют в борьбе?
— На моей памяти ничего подобного не было. Я говорю да, если смогу увидеть незнакомку ещё раз, — придерживаясь позиции Ра о веселье, заявила Бастет.
— Хатхор? — продолжила Маат.
— Её губы, — краснея говорила Хатхор, — а волосы. Ну то есть да, приведите её живой. И, запретите Гору трогать её в неподобающих местах, только если вместе со мной, — заставляя и Гора краснеть вместе с собой, не стеснялась любвеобильности Хатхор.
— Сехмет не явилась, что насчет тебя, милый? — наконец обратилась к мужу Маат. Его мнение было важнее остальных безусловно. Так Маат поймет насколько незнакомка показалась ему интересной.
— Сколь необычной она ни была, она демон. Её место в Дуате, а посему логично поручить её поймать, — холодно заявит Тот. Его пыл поостыл, когда Акэйн исчезла. Во всяком случае так могло показаться на первый взгляд. Разумеется, он не отправит Акэйн в Дуат, пока не изучит ту вдоль и в поперёк, как подобает настоящему ученому.
— Солидарна с тобой, — заявила сама Маат. — Посему, дорогие наши участники, боги Эннеады ссылают вас до тех пор, пока вы не найдёте незнакомку, именуемую себя госпожой Акэйн и не представите её нашему суду для дальнейшего решение. Тот, кто будучи лишен своей божественности, сделает это первым и победит, — произнесла богиня.
— Но к чему же тогда были предыдущие испытания? — недоумевал Гор, опасаясь, что может проиграть в этот раз. Но с другой стороны сердце Гора говорило ему, что так будет по справедливости. И сколь сильно он бы ни хотел отомстить дяде за все свои страдания и страдания своей матери, справедливость для правителя Египта должна быть прежде всего. Если сама богиня справедливости рассудила так, значит так оно и будет по справедливости. Гор по правде уже было начал думать, что справедливость есть нечто весьма относительное, просто смотря на ход состязаний с дядей. Однако, появление незнакомки изменило ход событий, доказывая, что справедливость все-таки присуща как миру людей, так и миру богов, даже если сама богиня справедливости пытается быть не справедливой.
— Боишься, племянничек? — злорадствовал Сет. Для него это был блестящий шанс взять реванш и получить свою власть обратно и наконец стереть с лица земли проклятый Египет — земли, отнявшие у него все.
— Ничуть, — коротко ответил Гор, до сих пор не понимая, что нашло на него прошлой ночью. А потому Гор и не смотрел в сторону дяди. Слишком странно это было, хоть и приятно.
— Что было раньше значения не имеет, — Маат с радостью не отвечала бы на этот вопрос. Не может же она сказать, что виной всему Ра, которой в очередной раз веселья захотелось.
— Прошлое должно оставаться в прошлом, ребята, — поднявшись со своего места, заявила Ра. — Помните это. Особенно ты, Сет, — молвила она и хлопнув в ладоши пронзительно громко, сослала Сета с Гором в мир людей, оставив путь в потусторонний мир открытым для них на случай, если лиса прячется не среди людей. Ведь теперь даже сама Ра не знала, где та прячется, что смущало богиню. Будучи всесильной она не в силах найти одну несчастную демоницу. Видимо, та сильна настолько, что становится невидимой даже для Ра до тех пор, пока лично не обратиться к божеству.
Так Сет с Гором оказались посреди оживленной улицы людского города совершенно одни.
— Че? — не мог подобрать приличных слов Сет. — Даже не дала время подготовиться что-ли. Я ж даже моргнуть не успел, — негодовал он.
— Я бы на вашем месте начал искать госпожу Акэйн, — холодно ответил ему Гор, даже не представляя куда идти дальше и что делать.
Ничего не ответив своему извращенцу-племяннику, Сет решил направиться в противоположную от него сторону. Разумнее всего разделиться и незаметно следить за ним на случай, если тот первым найдет «пропажу». Это последний для Сета шанс исполнить свою давнюю мечту — превратить Египет в безжизненную пустыню, которая никого щадить не станет. Даже Богов. Ровно так же, как и его никто никогда не щадил. И если для этого нужно положить на кон жизнь всего одного демона, Сет неприменно сделает это. Он даже Дуат превратит в пустыню, лишь бы наконец положить конец своим болезненным воспоминаниям о жизни, в которой и смысла то особо не было.