38
Комната была слишком тихой.
Она сидела на краю кровати, не включая свет. Сумерки медленно заполняли пространство, стирая границы между предметами.
Дверь открылась.
Она не обернулась.
— Ты любишь появляться без предупреждения, — тихо сказала она.
— А ты — ждать ответов, — спокойно ответил он.
Шаги.
Он остановился недалеко, но не подходил ближе.
— Тогда ответь, — сразу сказала она. — Хватит намёков.
Пауза.
Долгая.
— Ты правда хочешь это услышать? — спросил Леон Арден.
Она подняла на него взгляд.
— Да.
Он изучал её лицо, словно пытаясь понять — выдержит ли.
— Хорошо.
Он медленно прошёл к окну. На мгновение замолчал, будто возвращаясь куда-то далеко.
— В тот день, — начал он, — твой Юри отнял у меня всё.
— Это не так, — резко сказала она.
— Ты уверена?
Она встала.
— Он не мог—
— Он не остановил это, — перебил Леон тихо.
И это прозвучало страшнее любого обвинения.
Тишина.
— Он знал, — продолжил Леон. — Знал, что его семья делает. Знал, чем это закончится.
— Нет...
— Я ждал, — его голос стал тише. — Думал, он придёт. Объяснит. Остановит.
Он усмехнулся. Горько.
— Но он не пришёл.
Слова повисли в воздухе.
Она покачала головой.
— Ты не знаешь этого.
— Я был там, — спокойно ответил он. — Когда нас выгоняли из дома. Когда у моего брата забрали всё, ради чего он жил.
Её дыхание сбилось.
— Это... не значит...
— Это значит всё, — резко сказал он.
Она вздрогнула.
Но он тут же замолчал, будто сам себя остановил.
Секунда.
И снова этот контроль.
— Ты знаешь, что самое интересное? — тихо продолжил он.
Она не ответила.
— Он мог всё изменить.
Пауза.
— Один звонок. Одно слово. Один выбор.
Он посмотрел на неё.
Прямо.
— Но он выбрал молчание.
Сердце болезненно сжалось.
— А ты? — вдруг спросила она. — Ты выбрал месть.
Он не отвёл взгляда.
— Да.
Честно.
Без оправданий.
— И это ничего не вернёт, — тихо сказала она.
— Я знаю.
Ответ был слишком быстрым.
Слишком настоящим.
Она замерла.
— Тогда зачем?
Долгая пауза.
И в этой паузе что-то изменилось.
Впервые он не выглядел уверенным.
— Потому что... — начал он, но остановился.
Словно слова давались тяжелее, чем всё остальное.
— Потому что я не смог остановить это тогда.
Он сжал руку в кулак.
— И теперь хочу, чтобы он почувствовал то же самое.
Тишина.
Она смотрела на него.
Долго.
Слишком долго.
— Ты ненавидишь его, — сказала она.
— Да.
— Но...
Она сделала шаг ближе.
— Ты всё ещё ждёшь, что он скажет, что ты ошибаешься.
Он замер.
И это было ответом.
Едва заметная трещина в его идеальном контроле.
— Уходи, — тихо сказал он вдруг.
Она не двинулась.
— Почему?
— Потому что, — он отвернулся, — ты начинаешь говорить вещи, которые мне не нужны.
— Или которые ты боишься услышать?
Он резко посмотрел на неё.
И в этот момент в его взгляде было всё — злость, боль... и что-то ещё.
— Ты не понимаешь, — сказал он.
— Тогда объясни.
Тишина.
Секунда.
Две.
И он тихо ответил:
— Уже объяснил.
Он подошёл к двери.
Остановился.
— Теперь твоя очередь решать, кому ты веришь.
Дверь открылась.
— Но помни, — добавил он, не оборачиваясь, — правда не делает выбор легче.
Дверь закрылась.
—
Она осталась одна.
Но теперь в голове звучали его слова.
И слова Юри.
И они... не совпадали.
—
И впервые
она не знала,
кого из них боится больше.