Глава 22
С каждым днём становилось всё холоднее. Погода ухудшалась, днями напролёт лил дождь. Совсем скоро — зима, Рождество, которого так ждали ученики младших курсов и живущие в своих светлых снах и мечтах старшекурсники. Те же, кого можно было назвать реалистами, прекрасно знали: с каждой секундой приближается нечто непоправимое, нечто по-настоящему страшное.
День ото дня гриффиндорцы всё сильнее ненавидели представителей змеиного факультета и винили их во всех своих бедах и несчастьях, которых, к сожалению, было больше, чем хороших моментов в их молодости.
Несчастья не обходили стороной и слизеринцев. С каждым днём Кассандра чувствовала себя слабее, но старалась поддерживать своё состояние зельями, что позволяло ей блестяще скрывать сильные недомогания даже от Регулуса. Единственное, что не удавалось скрыть, — это частые кровотечения из носа и головные боли, которые Лестрейндж продолжала списывать на недосып и давление.
Блэк, разумеется, в её отговорки не верил, помня о той летней ночи, когда она пообещала рассказать ему, что с ней происходит, когда придёт время. Он терпеливо ждал её признания и с тем же трепетом продолжал заботиться о ней. Однако терпение его закончилось в тот момент, когда из её сумочки выпал флакон с зельем. Регулус поднял его и, прежде чем она успела выхватить флакон из его рук, успел прочитать название и понять, что последующий ответ Кассандры на вопрос «От чего оно?» — «от головной боли» — был ложью.
Именно тогда волнение за девушку взяло верх над любым терпением, и он точно знал: в самые кратчайшие сроки он узнает правду.
Удачный момент подвернулся через сутки после этого крошечного инцидента.
14 ноября 1976 года.
Суббота выдалась пасмурной, но дождя сегодня не было. Кассандра и Регулус гуляли недалеко от Чёрного озера — вокруг не было ни души. Они присели на берегу; прохладный ветер колыхал распущенные волосы Лестрейндж.
Девушка положила голову на плечо Регулуса и прикрыла глаза.
Блэк повернул голову и, поцеловав её в макушку, тихо спросил:
— Как ты себя чувствуешь?
— Всё хорошо, спасибо, — так же тихо ответила девушка, не открывая глаз.
Регулус молчал, слушая её ровное, спокойное дыхание. Вдруг он поймал себя на мысли, что впервые не знает, как задать вопрос: прямо или аккуратно подвести к теме? Решение пришло само, когда из носа Кассандры внезапно потекла алая струйка.
Девушка быстро достала нежно-голубой платок, искусно обшитый узорами, и подставила его под нос. Сердце Блэка болезненно сжалось — и он не выдержал.
— Кассандра, что с тобой происходит? — твёрдо спросил он, хотя испытывал куда больше тревоги, чем показывал.
— Просто не... — она не договорила: Регулус перебил её.
— Перестань. Я не верю в эти отговорки, — почти холодно сказал он, давая понять, что спорить бесполезно. Затем тяжело вздохнул, взял её лицо в ладони и прижался лбом к её лбу. — Прости, если давлю, но я больше не могу ждать. Mon amour, я переживаю. Ты словно прекрасный цветок, который сорвали — и теперь он увядает.
Кассандра замерла и опустила руку с платком, уже испачканным кровью. Кровь больше не шла. Тысячи мыслей пронеслись у неё в голове, по спине поползли мурашки. Она часто представляла этот разговор — что скажет ему, — но никогда не воображала его реакцию. И сейчас, столкнувшись с этим лицом к лицу, она боялась её больше всего.
Ветер с новой силой обдул её лицо, будто приводя в чувство. Лестрейндж молчала уже около минуты.
— Я... — начала она, но остановилась.
— Касси, скажи мне правду. Твоё молчание убивает меня, — почти шёпотом произнёс Регулус.
Кассандра глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Она столкнулась с неизбежным. Отодвинув страх и смирившись, она спокойно произнесла факт, который долгие месяцы принимала и обдумывала:
— Я проклята.
Лицо Блэка исказилось от потрясения; его руки сами оказались в её волосах. В голове вихрем закрутились тысячи вопросов.
— Как? Почему? Когда? Кем?
— Несколько поколений назад кто-то проклял девочек моего рода. Кто именно и по какой причине — мне неизвестно. Я знаю лишь одно: до двадцати лет ни одна не доживала, — сухо ответила Кассандра.
Сейчас осознание проклятия уже не приносило прежней тягучей боли, но в глубине души её всё ещё гложило сожаление. И с каждой секундой молчания Регулуса напряжение в ней росло.
— Кто-то умирал в младенчестве, кто-то — от болезней, кто-то... — она запнулась, но всё же договорила: — при родах.
Регулус опустил голову и потёр переносицу. Всё встало на свои места — но легче от этого не стало. В голове снова и снова мелькала мысль: лучше бы это была болезнь. Её можно было бы лечить. От родового проклятия же не избавиться.
Сердце болезненно сжалось, будто рассыпаясь на осколки. Больше всего его пугала мысль потерять её.
— Почему ты молчала? — глухо спросил он.
— Тебе тяжело это слышать. Мне было ещё тяжелее это принять.
Он закрыл глаза. У каждого родового проклятия есть шанс ослабнуть или не проявиться. Эта мысль вспыхнула в его сознании, и он бережно спрятал её в самый дальний уголок сердца — как последнюю надежду.
Регулус вдруг притянул Кассандру к себе, заключая в объятия, прижимая её голову к своей груди. Сам уткнулся в её волосы, вдыхая знакомый аромат, словно хотел навсегда сохранить его в памяти.
— Я люблю тебя, — тихо, но твёрдо сказал он. — Мы справимся. Только пообещай больше не скрывать от меня своё состояние.
Кассандра слабо улыбнулась. Его признание и поддержка согревали её душу и даже дарили надежду: если ей суждено прожить недолгую жизнь, она проживёт её рядом с ним.
— Обещаю, — ответила она с тихой уверенностью, прижимаясь к нему.
Сумерки медленно сгущались, ветер усиливался, а они всё так же сидели рядом, молча поддерживая друг друга.
***
12 декабря 1976 года.
Тихо выйдя из спален и натягивая чёрное пальто, Констанция направлялась на Астрономическую башню с ехидной улыбкой. Её «Эксперимент» с Сириусом длился уже почти месяц, что приводило Блэка в восторг, а Крауч — в лёгкую дрожь и мысль: «зачем оно мне надо?». Однако, сама не понимая почему, Констанция интуитивно шла на так называемое свидание с Сириусом. Поднявшись на башню и чуть не упав по дороге из-за скользкого пола, который так старательно делали первогодки Гриффиндорцы, заливая плиты водой, зная, что из-за морозов она станет льдом и коридор между восточной и западной частью превратится в крохотный каток. К счастью, до места встречи девушка дошла целой. Услышав стук её каблуков, Сириус повернулся и одарил её своей счастливой улыбкой, которую хранил специально для неё и для мародёров.
— Чего лыбу давишь? Передай первокурсникам со своего факультета, что если они ещё раз устроят в коридоре каток, я лично подвешу их за уши над ещё плохо промёрзшим Чёрным озером. Я понятно говорю? — пряча палочку в карман, командирским голосом заявила Крауч.
— Понятно-понятно, — чуть усмехнулся Сириус. — Ты не ушиблась?
— А ты переживаешь?
— Вопросом на вопрос не отвечают, душа моя.
Констанция прищурилась, остановившись в паре шагов от него. Лёгкая улыбка коснулась её губ — не тёплая, не игривая, а та самая, от которой у людей обычно возникало смутное желание сделать шаг назад.
— Ты слишком быстро перенимаешь дурные привычки, Блэк. Это плохо сказывается на выживаемости, — сухо заметила она, снимая перчатки и небрежно откладывая их на каменный выступ.
Сириус рассмеялся негромко, хрипловато, словно её колкость не задела, а наоборот — пришлась по вкусу. Он подошёл ближе, опираясь спиной о парапет, и скрестил руки на груди.
— Ты так говоришь, будто я уже одной ногой в могиле.
— Ты гриффиндорец, — пожала плечами Констанция. — Это почти синоним.
Он фыркнул, внимательно разглядывая её лицо. В лунном свете её черты казались резче, холоднее; её светлые волосы были распушены. Она выглядела... опасно. И Сириусу это нравилось куда больше, чем он был готов признать.
Блэк неуверенно шагнул к ней, не отрывая взгляд, и чуть наклонившись, поцеловал. На удивление, Крауч не отступила, а напротив — запустила руки в его чёрные волосы и ответила на поцелуй.
Поцелуй не был ни мягким, ни робким — скорее проверкой на прочность. В нём не было обещаний, только напряжение, которое копилось между ними все эти недели. Сириус действовал осторожно, словно боялся спугнуть момент, но пальцы Констанции в его волосах говорили яснее любых слов — она не собиралась отступать.
Он углубил поцелуй, ладонь скользнула к её талии, притягивая ближе. Тонкая ткань пальто не спасала от холода камня и от жара, который медленно разливался под кожей. Констанция на мгновение позволила себе забыться — слишком короткое мгновение, чтобы назвать его слабостью, но достаточное, чтобы Сириус это почувствовал.
Она первая отстранилась. Резко, будто обрывая невидимую нить.
— Не увлекайся, — холодно произнесла Констанция, глядя ему прямо в глаза.
Сириус выдохнул, всё ещё не отводя взгляда. Его губы тронула полуулыбка — не дерзкая, не мародёрская, а почти искренняя.
— Поздно, — сказал он. — Я уже увлёкся.
Она усмехнулась, но в этот раз без яда — лишь тонкий намёк на иронию.
— Если бы я этого не сделал, вероятно, я бы умер от холода.
— Забавно, — протянула она с лёгкой, почти ленивой усмешкой. — Я думала, Гриффиндорцы не мерзнут, а шапки у вас для прикрытия.
Констанция оперлась о холодные каменные перила, будто демонстративно игнорируя пронизывающий ветер. Ночь цеплялась за её пальто, холод скользил по запястьям, но она и бровью не повела — смотрела вперёд, на темнеющее небо, словно мороз был чем-то несущественным.
Сириус фыркнул и шагнул ближе, сокращая расстояние почти вплотную.
— Мёрзнем, — признался он негромко. — Просто делаем вид, что нет.
Он бросил взгляд на её руки, лежащие на камне, и нахмурился. Камень был ледяным — он это знал слишком хорошо.
— А вот ты... — добавил он уже тише, — слишком часто делаешь вид, что тебе всё нипочём.
Не спрашивая разрешения, он снял с себя красный клетчатый шарф и набросил ей на плечи, быстро, почти небрежно, будто боялся, что если она задумается — не позволит.
Констанция повернула голову, медленно, оценивающе. В её взгляде мелькнуло удивление — мгновенное и тут же скрытое.
— Осторожнее, Блэк, — холодно заметила она. — Ещё немного, и я решу, что ты заботишься.
Сириус усмехнулся, наклоняясь ближе.
— А если так?
Она задержала взгляд на его лице на секунду дольше положенного, после чего всё же не сняла шарф.
— Тогда ты рискуешь, — тихо сказала Констанция и снова отвернулась к ночи. — Я предупреждала.
Она всё ещё стояла, опираясь на перила, шарф лежал на её плечах тяжело и непривычно — слишком тёплый, слишком личный. Она не сделала ни малейшего движения, чтобы снять его. Лишь кончиками пальцев чуть сжала ткань, будто проверяя, реальность ли это.
Ветер усилился, и край шарфа вздрогнул. Сириус инстинктивно шагнул ближе, прикрывая её собой от порыва. Он понял, что сделал это, только когда уже стоял слишком близко.
— Ты опять рискуешь, — заметила она, не оборачиваясь.
— Я гриффиндорец, — отозвался он спокойно. — Мне положено.
Она тихо усмехнулась, едва заметно.
— Нет, Блэк. Тебе не положено быть разумным. А ты сейчас именно такой.
Сириус посмотрел на её профиль — острый, собранный, холодный. Лунный свет вычерчивал линию скулы, касался губ. Ему вдруг стало ясно: она всё чувствует. Каждый шаг. Каждый жест. И всё равно остаётся.
— Ты замёрзла, — сказал он наконец.
— Нет, — без колебаний ответила Констанция.
Пауза. — Но мне нравится, что ты так думаешь.
Она повернулась к нему — медленно, словно взвешивая движение. Их взгляды встретились. В её глазах не было ни мягкости, ни слабости — только опасный блеск и что-то новое, едва различимое.
— Не привыкай, — тихо предупредила она. — Я не та, кого нужно спасать.
— Я и не собираюсь, — ответил Сириус так же тихо. — Я просто рядом.
Это признание повисло между ними тяжелее любого поцелуя.
Несколько секунд они молчали, слушая, как где-то внизу воет ветер и скрипит камень. Потом Констанция выпрямилась, отступая на шаг.
— Мне пора.
Она развернулась, плащ взметнулся, но шарф остался на её плечах. Она сделала несколько шагов — уверенных, выверенных — и лишь у самого выхода остановилась.
Обернулась на мгновение. Взгляд — хищный, но чуть мягче, чем обычно.
— Пока, любимый, — с хитрой усмешкой бросила Крауч.
И ушла, не оглядываясь.
Сириус остался стоять на башне, чувствуя, как в груди колотится сердце. Его шарф исчезал вместе с ней в темноте коридора.
Он улыбнулся. Широко. Глупо. Счастливо.
А где-то в глубине замка Констанция шла быстрым шагом, пальцы крепко сжимали тёплую ткань у горла, а мысли путались.
Она знала одно.
Теперь назад — точно нет.
Несколько минут Блэк стоял неподвижно, слушая свист ветра и скрип камня под ногами. Мысли плутали где-то между холодом ночи и теплом, которое она оставила с собой. И только когда взгляд его случайно упал на каменный выступ, он заметил аккуратно лежащие перчатки Констанции, оставленные ею во время разговора.
Сириус медленно подошёл, поднял их и обернул пальцы в тёплую ткань. На мгновение задержал взгляд на перчатках, словно храня в них память о минуте, только что проведённой вместе. После чего тихо вздохнул, сунул их в карман и, наконец, повернувшись, направился к лестнице, уходя прочь с башни, оставляя холодную ночь позади, но с теплом в груди.
___________________________________
Дорогие читатели! 🎉От всей души поздравляю вас с новым 2026 годом 🪅 Желаю вам счастья, здоровья, благополучия, здоровья и всего самого наилучшего!! ❤️🎄
Прошу прощения за очень долгое отсутствие. В новом году постараюсь настолько не затягивать, но правда не обещаю. Очень большая загруженность. Помните, фф свои я не бросаю, поэтому новая глава в любом случае будет. ❤️
Пишите комментарии, я очень люблю их читать 🥹✨❤️
Всех люблю 💋