5
писал в основном под:
pharaon - мой кайф
mayot - в моих мыслях
pharaon - не по пути
pharaon - не хочу
mayot - снег
tom odell - can't pretend
-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_--_-_-_-_-_-_-_-_
После того, что сделал Марк на льду, единственное чего хотелось — побыть одной. Да, и хорошенько всё обдумать. Этим, я решила заняться в такси.
Ночная Москва, как обычно пленит своей красотой. В наушниках играет фараон, а за окном идёт снег. Я прислонилась головой к холодному стеклу, чтобы хоть как-то охладиться после насыщенной тренировки. Сейчас в моей голове было лишь одно желание, с которым я упорно пыталась бороться, но в таких делах самоконтроль явно покидает меня. Именно поэтому, спустя несколько секунд на запотевшем стекле появляется маленькое сердечко, которое при помощи моего указательного пальца, впоследствии становится разбитым.
Дома я оказываюсь около десяти вечера, там меня уже поджидает Аня, с её фирменным тыквенным пирогом. Признаться честно, она безумно мило выглядит в этом оранжевом фартуке с цветочками. Наверное эта девочка — единственный человек, с которым мне будет комфортно несмотря ни на что.
Наши отношения могли бы поменяться после олимпиады, но этого не произошло. Мысли о втором месте и несправедливости глухо отзываются где-то в глубине. Обида могла бы таиться где-то, но её нет. Как бы это не звучало, это так. Её просто не могло быть, потому что она была рядом. Всегда. Когда было больно, обидно. Была рядом от пьедестала и до самого номера. Аня не радовалась, хотя наверное очень хотелось. Она лишь позвонила родителям и сообщила, что с ней всё хорошо. Потом сидела и говорила со мной, долго говорила. Вот тут то и сломалась ,,железная'' Александра Трусова. Что было дальше помню плохо, потому что из-за мутной пелены слёз я слышала и видела, буквально — ничего. Помню только, как Аня помогла принять душ, переодела меня, уложила в постель и шептала что-то на ушко, но реветь белугой я не переставала ещё долго.
Спустя полтора часа, Саша наконец заснула. Аня, с особой нежностью и теплотой вытерла остатки горячих дорожек, с раскрасневшихся щёк подруги и оставив едва ощутимый поцелуй на щеке, отправилась в душ.
Осознание того, что Анна самый близкий, после родителей человек, пришло не так давно. Именно поэтому, Саша просто не могла и не имела права таить на неё обиду. Можно было винить в поражении себя, судей, тренеров, но только не Аню.
— Госпожа Круэла, на кухне вас ожидает тыквенный пирог, — прямо с порога начала вещать Анна.
— Мой любимый, — одарив её тёплой улыбкой и объятиями, я прохожу в спальню, чтобы переодеться. Оттуда появляется совершенно другой человек — это не ,,русская ракета''. Это Саша Трусова, в огромной растянутой футболке и розовых тапочках с пушком. Вот такая домашняя, не скрывающая свои эмоции, под какими-то масками, без длинных стрелок и ,,убийственного'' взгляда. Сейчас она сидит и уплетает горячую выпечку, натягивая футболку на согнутые колени.
— Как всегда превосходно! Я бы съела всё, но геометрия не ждёт, — отчеканила Трусова и чмокнув меня в щёку, убежала в спальню.
А я? А что, я? Я поплелась за ней и плюхнувшись на кровать, начала листать ленту тик тока. В рекомендация, как обычно фигурное катание, но сейчас разделённое на две категории: олимпиада и трусотюк. Люди используют одни и те же моменты, накладывая разную музыку. Решение перейти по хэштэгу — оказалось не лучшим, я была в шоке, увидев заоблачные просмотры. Немного полистав ленту и отложив телефон, решаюсь задать вопрос:
— Кстати, как тренировка? , — осторожно задаю вопрос я, немного побаиваясь получить агрессивную реакцию.
— Да нормально, вроде. Только вот, — длительная пауза, вдох — выдох, — Марк, он... Понимаешь, он переходит границы дозволенного, что очень непонятно в его положении.
— В каком плане, переходит? , — в ответ снова получаю шумный выдох.
— Он откровенно лапал меня! , — взрывается подруга и резко разворачивается на стуле в мою сторону, — У нас страстное танго и всё такое, но это ж надо! Поначалу он вообще шарахался от меня, а под конец схватил под ногу и прижал к себе ещё больше. Он мне просто противен, как он вообще смеет такое делать, после всего? , — медленно переходя на крик, продолжает возмущаться, — Он просто не имел никакого права так делать! Не имел! , — запрокидывает голову назад, а в глазах постепенно собираются слезы обиды, — Ань, ну почему? Почему всё так?