4
В этот момент, в меня словно попадает электрическим зарядом тока. Случилось то, чего я больше всего боялась.
Да, я уже более менее отпустила эту ситуацию. Да, мне уже всё равно на то, с кем он и где, но я не знаю как поведу себя, если этот человек снова появится в моей жизни. Кататься в паре с Кондратюком совсем не хотелось. Он свалился, как снег на голову, так же неожиданно и неприятно. Этот человек своим поступком, причинил мне слишком много боли. Если уж говорить начистоту, то стоять рядом с ним мне было некомфортно и противно.
Несмотря на то, что я отпустила человека, всё это время меня мучает вопрос. Как? Как он мог так поступить? Это до сих пор не укладывается в голове. Ну не верю я, что Марк мог так поступить. Он ведь даже катает Христа, что уж говорить про характер. Он всегда был нежен, делал для меня всё, что только мог, оберегал, веселил, успокаивал. И тут такое, но сейчас не об этом.
Его фигура приближается все ближе и ближе ко мне. И осознание этого, вызывает табун мурашек.
— Смотри, медленно подъезжаешь, целуешь руку, немного вращаешь, потом берёшь её за талию, резко прижимаешь к себе и наклоняешь назад. После того, как выучите это, попробуем сделать поддержку, — громко кричит Геннадий Михайлович, после чего удаляется к другим фигуристам.
— Привет, — скрыть дрожь в голосе плохо получается, поэтому не нашёл ничего лучше, чем помахать рукой. Кондратюк, ты сейчас серьезно? Помахать рукой? Соберись!
— Давай без этого, — она чуть закатывает глаза и прочерчивает указательным пальцем в воздухе, что-то на подобии круга, — Ладно? Сказать, что мне неприятно твоё общество — не сказать ничего, — эти слова выбивают меня из колеи, — Просто выложимся на максимум, чтобы этот хрыч к нам не приставал и разойдёмся, как в море корабли, окей? , — её голос звучал уверенно и холодно, как никогда.
Да, она сильно изменилась за столь короткий промежуток времени.
— Окей, — отвечаю я, как-то отчуждённо. Мысли о том, что с примирением ничего не получится полностью оккупировали мой мозг.
Мы начали кататься. Поначалу всё было вроде спокойно, но потом на горизонте нарисовался Михайлович и завёл свою шарманку.
— Мне нужно больше экспрессии, больше страсти! Нет, это никуда не годится! Ну, сожми ты её талию более уверенно, а ты, — на этот раз он обращался уже к Саше, — ты, хммм... ну притяни его за волосы например. Давайте попробуем.
Я решила полностью включиться в работу и взять инициативу в свои руки, потому что Марк видимо слишком боялся сделать что-то не так. От каждого соприкосновения наших тел, он шарахался, как от огня, а потом смотрел на меня виноватым взглядом. Я воспринимала этот танец на льду лишь, как работу и старалась выкладываться на все сто. Чего не скажешь о моём, вдруг ставшим застенчивым, партнёре.
— Марк, не нужно так переживать. Это наша работа и результат, который мы покажем зависит от нас двоих, так что зажигай огонёк в глазах и поехали, — смотря прямо в глаза произнесла Саша.
После небольшого перерыва, ребята вновь вышли на лёд. Включилась музыка для танго. Марк, постарался настроится на прокат и показать максимум эмоций. Две пары глаз встречаются и на лицах обладателей этих самых глаз, медленно появляется чуть заметная улыбка. Он медленно подъезжает и не отводя взгляда от Трусовой, оставляет влажный поцелуй на тонкой, изящной кисти. Музыка меняется и рука парня тут же ложится на талию, пальцы сдавливают нежную кожу, от этого даже сквозь одежду, на ней появляются небольшие покраснения. Тем временем, тонкие пальцы проникают в кудрявую шевелюру и останавливаясь на затылке, притягивают к себе. Только вот, Саша немного не расчитала силу и от такого резкого движения, расстояние между партнёрами сокращается до минимальных размеров. Рука Марка постепенно спускается по ягодице, хватая девушку под ногу, он прижимает её к себе ещё сильнее.
Сейчас, когда они стоят вот так вот, соприкоснувшись носами и тяжело дыша друг другу в губы, прожигая Кондратюка взглядом, она прошипит будто плюясь ядом, лишь одну фразу, — Не смей, боль-ше так де-лать, — прежде, чем оттолкнёт его от себя и отправится к выходу.
— Браво! , — заорёт с трибун Геннадий Михайлович, а Марк так и останется стоять на месте, всё ещё приходя в себя.