Служебный роман

Когда уже начало казаться, что работа не заканчивалась, завалы не разгребаются и легче не становится - всё прояснилось.

Запара, которая длилась около месяца, была закончена.
В это верилось с трудом, но это была правда.
Причём самая желанная.

Постучавшись в кабинет к Виолетте, а затем услышав одобрительное
-Входите

Ажелика открыла дверь, другой рукой держа кофе и круассан, которые она принесла специально Малышенко во время обеда.
Закрыв за собой дверь, она подошла к столу девушки, ставя кофе и выпечку подальше от бумаг.
Увидев Энджи, Виолетта непроизвольно улыбнулась.

Обойдя начальницу и встав позади её кресла, тонкие пальцы легли на напряжённые плечи шатенки и принялись их разминать

-Как ты? Сильно устала? Я принесла тебе перекусить. - мягко сказала стоящая сзади Анжелика.
-Не поверишь. Я практически со всем разделалась. Остались сущие мелочи. - дала отчёт Виолетта, что-то показывая на экране компьютера.
Блондинка усмехнулась, не переставая разминать тяжёлые плечи.
-Да ну, неужели. Я уже думала это никогда не закончится.

Малышенко прикрыла глаза, чуть откидывая голову назад.
-Ты чудесная. - произнесла она всё также с закрытыми глазами.
На её лице растянулась довольная улыбка.
-Можешь пожалуйста закрыть кабинет на защёлку?

Миронова сразу догадалась о чем речь. Поэтому, не задавая лишних вопросов, она оторвалась от своего занятия и направилась к двери.

Сегодня на ней была юбка и почти неприкрытые ничем длинные и красивые ноги, который всякий раз сводили Малышенко с ума.

Этот раз не был исключением.

Сделав своё дело, Анжелика развернулась лицом к зеленоглазой и улыбнулась.

-Иди ко мне. - произнесла Виолетта, вставая со своего кресла.

И Миронова, не медля ни секунды, пошла.
Потому что когда начальница говорила таким голосом, у неё подкашивались коленки, и сопротивляться Энджи уж точно не могла. Да и не хотела.

Подойдя практически вплотную к девушке, Малышенко улыбнулась, и завела выпавшую прядку волос за ухо Энджи.
Это движение было таким нежным и трепетным, что у той чуть дыхание не перехватило.

Она скучала.
Как же она скучала по этому.
И Виолетта поцеловала.
Сначала не настойчиво, мягко. Давая Мироновой влиться в темп.
Затем поцелуй углубился, стал развязаннее, медленнее, настойчивей.
Малышенко можно сказать налегала на ту, и Анжелика, не удержавшись из-за массы тела спереди, отшатнулась назад, упираясь в стол.

Виолетта заметила это, и помогла удобно устроиться ей на столе, подхватывая блондинку за бёдра.

Шатенка стояла между чуть раздвинутых ног девушки, и прижимала ту за талию ближе к себе, по максимуму стараясь сократить расстояние между ними.

Поцелуй становился всё глубже, всё желаннее, всё похотливее. А руки были всё ниже.
Малышенко спустилась с талии, и ловкие пальцы поползли под черную короткую юбку, оглаживая внутреннюю часть бёдер Анжелики.
Та отстранилась от поцелуя и откинула голову назад.
Прикрыв глаза, она тяжело выдохнула.

Виолетта тут же прильнула к нежной шее, оставляя на ней влажные и горячие поцелуи.
Но вдруг в кабинет постучали.

Миронова шарахнулась первая, ахая от неожиданности и тут же желая слезть со стола.
Но татуированная удержала её рукой, недовольно рявкнув кому то за дверью
-Я же русским языком говорила, в обеденный перерыв никому меня не беспокоить!

Это оказалось сказано слишком агрессивно, поэтому тот, кто был за дверью, ничего не ответил и благополучно ушёл, даже не пытаясь возразить.
Видимо, решил, что продолжать спорить - себе дороже.

-Как меня все достали. - недовольно произнесла Малышенко и вернула свой взгляд на блондинку.
-Может там всё таки было что-то важное? - неуверенно спросила девушка.
Она впервые в жизни видела Виолетту такой злой.

-Значит подождут. У меня законный перерыв, время обеда. Так что пошли все куда подальше. Я занята тобой. - договорила татуированная, и вернулась к своему занятию.

Она покрывала шею Анжелики поцелуями полностью и целиком, не оставляя ни одного нетронутого места.
Руки вернулись под юбку, и поползли ещё выше, чем были до этого, и Энджи отстранилась, сбивчиво говоря
-Виолетта, нет.. Давай мы не будем заниматься этим прямо на твоём столе..
-Почему? Ты ведь хочешь, я чувствую. Твой пульс, который с бешеной скоростью бьётся на шее, говорит об обратном. - наклонив голову набок, улыбнулась зеленоглазая.
Та лишь вздохнула.
-Хочу, но не здесь.

Спрыгнув со стола, она поправила юбку и вернула свой взгляд на начальницу
-Я всё ещё надеюсь, что у нас получится где нибудь увидеться наедине. Только ты и я.

Малышенко поджала губы, размышляя.
-Но пока такой возможности у нас нет. В ближайшее время Даша не планирует никуда уезжать. Поэтому что на выходных, что после работы - встретиться не получится.

Анжелика кивнула и подошла к окну.
Оперевшись тонкими пальцами о холодный подоконник, она упёрлась лбом в окно и прикрыла глаза.
-Виолетта, мне тяжело так жить.

Слова больно кольнули сердце шатенки, и она чуть ли не до крови закусила губу.

-Мне тяжело жить, когда я вынуждена вечно скрываться, бегать от Каплан и от остальных сотрудников, лишь бы не попасться на чей то глаз. Это выматывает.

Малышенко слушала и кивала, хоть блондинка и стояла сейчас к ней спиной и ничего не видела.

-Я не знаю, сколько это будет ещё продолжаться, но мне уже сложно. Я думала, что это окажется более лёгкой задачей, но я ошибалась.

С каждым произнесенным её словом, на душе становилось только больнее.
Потому что это была правда.
Ебучая правда, которая ранила сильнее всего.
Каждое слово, сказанное девушкой, разрасталось в груди Виолетты алыми розами, с безумно острыми шипами, которые буквально впивались во внутренности, и мешали нормально дышать.

Но татуированной нечего было сказать. Нечего было добавить.
Она просто разрывалась изнутри от отчаяния.
Потому что лучше бы Анжелика кричала. Лучше бы сорвала свой голос. Лучше бы просто послала её на хуй далеко и надолго.
Но не говорила что она устала, и что больше так не может.
Ведь именно эти слова разбивали сердце Малышенко на тысячи мелких осколков.
Именно они ранили сильнее всего.
Именно они заставляли солёную жидкость скапливаться в большом количестве в глазах, из-за чего взгляд затуманивался и хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать этого всего.

-И я не виню тебя, ты не думай. - продолжает Миронова.
-Я понимаю, что тебе точно также тяжело как и мне. В этой ситуации мы страдаем одинаково.

Выдыхает, и поворачивается лицом к Виолетте, которая стоит как вкопанная, и едва сдерживает слезы.
Руки, опущенные по бокам, то сжимаются, то разжимаются в кулак, от непонимания, что с ними еще делать и куда их деть.

Она хочет пошевелиться, хочет сказать хоть слово, но не может.
Всё внутри будто закаменело, и это чувство было ужаснее всего.

-Просто и ты пойми, что я не железная. Что мне до невозможности тяжело так жить. - скрепляет руки в замок, и большим пальцем поглаживает свою руку, пытаясь саму себя успокоить. Хоть это и безрезультатно.

-Я хочу целовать тебя, когда захочу. Хочу обнимать, когда почувствую, что нуждаюсь в этом. Хочу быть с тобой всегда и везде, свободно. Не беспокоясь о том, что сейчас ворвутся в кабинет. Не думая о том, что кто-то пройдёт мимо и донесёт об этом Даше.

-Я понимаю, милая, я всё понимаю. - всё что и могла произнести Виолетта.

Она потупила голову, не зная, что и говорить.
Мыслей было куча.
Слова крутились на языке, но из-за всплеска эмоций она не могла сформулировать и сказать ничего внятного.

Ей было стыдно.
Очень стыдно.
За то, что заставляет Анжелику мучаться.
За то, что заставляет её грустить. Ведь когда то она пообещала самой себе, что никогда не станет причиной её грусти.
Не вышло.

-Прости, что вываливаю сейчас это всё на тебя, но я и правда больше не могу молчать. - тяжело вздохнув, продолжает.

-Я молчала. Копила это всё в себе. Не хотела вываливать это всё и грузить тебя этим. Но сейчас плотина из моих мыслей и чувств, которую я долго и старательно выстраивала - прорвалась.

Блондинка развела руками, и горько усмехнулась.

-Я устала от того, что мы можем быть настоящими, только за дверями твоего кабинета. И то не в полной мере. - она поджала губы.

-Лишний шаг, лишний шорох, лишний шум, похожий на стук в дверь, и мы шарахаемся друг от друга так, будто нас прошибло током. Это тоже не дело. - пальцами потирает брови, и чуть нахмурившись, сдвигает их к переносице

-Мы находимся в постоянном стрессе. Расслабиться просто невозможно. А то, что у нас есть, этого ничтожно мало. Мне не хватает твоего внимания. Твоих прикосновений, твоих нежных взглядов. Хоть я и понимаю, что ты отдаешь мне столько, сколько можешь.

Виолетта поднимает свой взгляд на Анжелику и наконец решается заговорить нормально.

-Мне жаль, что я довожу тебя до этого. Правда жаль, моя девочка. Но просто знай, что я безмерно тебя люблю, и всё, что я могу тебе дать, я отдаю. И мне точно также, как и тебе, безумно тебя не хватает.

Голубоглазая лишь грустно улыбается краем губ.
Теперь уже молчит она, внимательно слушая Малышенко.
Ловя каждое слово, и боясь упустить что то важное.

-Каждую ночь, засыпая рядом с Дашей, меня не покидают мысли о тебе. И каждую грёбаную ночь я очень по тебе скучаю, мечтая, что в один из дней, рядом со мной будет лежать не Каплан, а ты. Ведь мне никто кроме тебя не нужен, и ты это знаешь.

Вдруг подходит к Анжелике, и трепетно, едва касаясь, проводит тыльной стороной руки по бархатной коже щеки. Стараясь хотя бы в этом минимальном действии передать всю нежность и заботу, которую Виолетта к ней испытывает.

Миронова все также молчала.
Она закрыла глаза, прильнув к чуть грубоватой руке девушки, что мягко поглаживала её сейчас по лицу.

-И я понимаю, что поступаю отвратительно, правда понимаю, любимая. И по отношению к тебе, и по отношению к Даше. - медленно поглаживает и продолжает.

-Хоть она и не самый лучший человек на этой планете, но она всё равно не заслуживает этого. Не заслуживает того, чтобы ей изменяли.

-Этого не заслуживает никто. - подтверждает Энджи.

Виолетта кивает, опуская руку.

-Мне жаль, что тебе приходится встречаться именно с таким человеком. Ты заслуживаешь большего. Заслуживаешь быть собой, и не от кого не скрываться. А я пока не могу подарить тебе такую возможность.

Горько усмехается и говорит.

-Потому что слишком слаба сразу же пойти на этот отчаянный шаг. Мне просто нужно время. Не знаю сколько именно, но нужно.

Миронова вновь отворачивается от коротковолосой, и устремляет свой долгий и задумчивый взгляд в окно.

Она молчит минуту, две.
Виолетта уже начала думать, что Анжелика так больше ничего и не произнесёт.

Но Анжелика сказала.
И Малышенко пожалела, что вообще оказалась в силах услышать эти слова.

Лучше бы она оглохла. Лучше бы она умерла.
Лучше бы на планету сейчас упала огромная ядерная бомба, которая разнесла все к чертям, и она не слышала тех слов, которые окончательно её добили.
Которые просто разорвали её бедную душу в клочья.

-В том то и дело, Виолетта, что я не знаю, сколько ещё ждать. Год, два?
-Я даже не представляю когда это всё закончится. Я терзаю себя этими мыслями каждый день и каждую ночь, и я устала от этого. Устала быть твоим секретом, понимаешь? - поворачивается к ней, и смотрит на Малышенко глазами, полными слëз.

"Устала быть твоим секретом".

Эти слова громом гремят в голове зеленоглазой, повторяясь из раза в раз. Заставляя отпечататься их прямо на подкорке головного мозга.

Ноги подкашиваются, и голова перестаёт что-либо соображать.

Неужели она сейчас сбежит?
Неужели бросит её прямо здесь и сейчас, когда Виолетта и сама еле дышит от боли, что с каждой секундой лишь сильнее стягивает её грудную клетку, перекрывая кислород.
Неужели всё что было между ними - напрасно?

-Мне нужно побыть одной. Не звони и не пиши мне пока. Я поеду домой. Надеюсь, ты меня отпускаешь.

И пару раз хлопнув ту по плечу, уходит, громко цокая каблуками.

Виолетта не поворачивается.
Ни сейчас, ни даже через пару минут.
Она даже не обернулась вслед уходящей Энджи, которая возможно, ждала, что её окликнут и скажут хоть слово.
Малышенко просто не могла пошевелиться от шока и от съедающей изнутри её боли.

Чуть позже, всё таки немного отойдя от произошедшего, татуированная хватается за короткие волосы, и тянет их на себя, шепча
-Дура, какая же я дура!

----------------------------------------------------------
Буду рада голосам и комментариям, любимые!